К истории возникновения и развития

женских монастырей

Казанского края

А.М. Елдашев

 

 

 

На Руси всегда любили монастыри – духовные оплоты Православия. Верующие стремились совершать паломничества в обители, освященные молитвами многих поколений иноков, подвизающихся за грешный мир.

И сегодня, как в минувшее время, люди идут в обители за духовной поддержкой, за наставлением. Посещение монастыря – лучший способ приобщения к православию. Наше повествование об истории женского монашества Казанского края.

В пореформенный период 1860-1880-х годов развитие общественной инициативы стало проявляться не только в сферах самоуправления, образования, благотворительности, но и в церковной жизни в виде возрождения и расцвета монашества. Преодолевалась установившаяся с петровских времен традиция бюрократизации церковной жизни. Весьма заметным явлением в эти годы стал подъем монастырского общежительства. Происходила своего рода компенсация, когда новые монастыри открывались вместо тех, которые были закрыты еще при Петре I или в результате политики секуляризации, проводимой в правление Екатерины II.

С 60-х годов XIX столетия отчетливо проявилась тенденция к феминизации монашества. Особенно быстро росла численность послушниц (белиц). Произошло бурное открытие женских православных обителей.[1]

В монастырь шли представители практически всех сословий и социальных групп тогдашней России - от дворянок до девиц крестьянского происхождения. Однако в формировании монашества разные социальные слои играли далеко неодинаковую роль.

Абсолютное большинство монашествующих шли в обитель из крестьянского сословия. Монастырь обладал большой притягательной силой в отношении крестьян. Помимо чисто религиозных мотивов, имело значение и то, что, поступая в монастырь, крестьянин поднимал свой социальный статус (соответственно - престиж своих родственников). Кроме того, монашество избавляло его от той материальной нужды, которая постоянно преследовала его в мирской жизни. И потому крестьяне старались пристроить своих детей в ближайший монастырь.

 При этом, нельзя утверждать, что власти как-то поддерживали это движение, ибо вся инициатива исходила с мест. Общее число подобных монастырей в масштабах Российской империи превысило 200, только в Казанском крае появилось пять новых женских монастырей: в Уфимской епархии - Мензелинский Пророко-Ильинский (1855 – 1860 гг.), в Вятской епархии - Елабужский Казанско-Богородицкий (1859 г.), в Самарской епархии - Бугульминский в честь иконы Казанской Божией Матери (1879 г.), в Казанской епархии - Чистопольский Успенский (1879 г.) и Лаишевский Троицкий (1888 – 1889 г.).

История создания всех новых обителей весьма схожа. Большинство из них открывалось в провинциальных уездных городах, т.к. в крупных - деятельность общественности направлялась на поддержку уже существующих, обретших известность и славу, старинных монастырей.

Сначала возникала небольшая община женщин, добровольно, не имея ни церковного, ни государственного статуса, ведущих монашескую жизнь. Все они известны совершенным общежитием, аскетическим деланием и неукоснительным соблюдением богослужебного устава. При поддержке состоятельных купцов и других благотворителей община обустраивалась, приобретала по указу Священного Синода официальный статус, а через несколько лет, по его распоряжению, преобразовывалась в монастырь. Община являлась преддверием святой обители и предоставляла возможность утвердиться в решении принять монашеские обеты.

По законодательству Российской империи со времен Екатерины II на содержание монастырей выделялись «штатные» суммы. На вновь открываемые же, выделение средств предусмотрено не было. Поэтому добиться открытия новой обители было непросто – необходим был указ императора, который, как правило, подписывался только в том случае, когда будущий монастырь не только не требовал субсидий от государства, но сам имел стабильные источники существования. Подобными источниками были пожертвованные благотворителями земельные угодья, недвижимость в городах, проценты с капиталов в банках. В конце XIX в. правительство стало всемерно способствовать организации женских общин в целях благотворительности и миссионерства.

Особенностью женских монастырей стала строгая подвижническая жизнь, сочетавшаяся с широкой социальной и благотворительной деятельностью, организацией школ, приютов, всевозможных рукодельных и иконописных мастерских, больниц, богаделен.

 

Мензелинский Пророко – Ильинский  женский монастырь

 

Инициатором создания женской монашеской общины стал протоиерей Мензелинского собора Александр Шильнов. С 1837 г. возле кладбищенской церкви во имя Святого Пророка Ильи стали селиться вдовы и сироты. В 1855 г. Священный Синод принял женскую общину в свое ведомство, а спустя пять лет по указу Александра II был организован Пророко-Ильинский женский монастырь III класса, с содержанием только за свой счет, без всякого пособия от казны.

Источниками существования святой обители стали около 150 десятин земли, пожертвованные мензелинскими мещанками Собиной и Реутовой (будущими игуменьями), и наследниками протоиерея Шильнова. 4 тысячи рублей пожертвовал елабужский купец Иван Стахеев. Немалые пожертвования монастырь получал от проводимых ежегодно мензелинских ярмарок.

Монастырь развивался достаточно успешно, во-первых, потому, что это был лишь второй монастырь в значительной Уфимской епархии, он был богаче других женских обителей на Нижней Каме (Елабужского, Чистопольского, Лаишевского), а во-вторых, он развивался благодаря энергичной деятельности двух первых игумений. Ими были те самые мещанки, которые пожертвовали монастырю основную часть земли: в 1860 – 1880 гг. – Евгения (Евфросинья Федоровна Собина), в 1880 – 1905 гг. – Филарета  (Доминика Александровна Реутова).[2]

Кроме того, в пяти верстах от города, за рекой Мензелей, находилось монастырское хозяйство (ныне поселок совхоза им. Воровского), в котором работало несколько десятков трудников. В начале XX в. число монахинь и послушниц в Мензелинском монастыре превышало 300 человек. Здесь проживало немало призреваемых сирот и престарелых.

Монастырь был огорожен каменной стеной. Вплотную к ней была пристроена Тихвинская церковь, освященная в 1865 г. Вход в обитель проходил через святые ворота, построенные под церковью. Во дворе – Вознесенский храм. Основной корпус был двухэтажным, в нем располагались кельи, иконная, столярная, швейная, обувная, переплетные мастерские.

Через дорогу от монастыря находилось кладбище с Ильинской церковью и деревянным флигелем для сторожей. На погосте хоронили не только монахинь, но и притесняемых властями людей. Прежде всего это были военнопленные австрийцы, чехи, словаки, захваченные русскими войсками в Первую мировую войну, а также гражданские поселенцы, сосланные в административном порядке. Только в 1915 г. на кладбище было похоронено 30 пленных и поселенцев.[3]

В 1871 г. площадь земель, подаренная монастырю его императором Александром II составляла 358 десятин пашни и сенокосных угодий. Кроме того, в окрестностях города у обители в двух лесных дачах было 183 десятины леса, два флигеля и пасека, животноводческие помещения, в которых в основном содержался крупный рогатый скот.

Монастырь был закрыт в 1921 г. Религиозная община действовала до июня 1924 г. Монастырские церкви в основном были разрушены летом 1932 г. К настоящему времени в городе сохранилась часть ограды и некоторые второстепенные постройки, а в совхозе им. Воровского – каменная церковь в честь Преображения Господня.

 

 

Елабужский в честь Казанской иконы Божией Матери женский монастырь

 

Основан в 1856 г. по инициативе горожан Елабуги. В 1850 г. купец Григорий Стахеев обратился к епископу Вятскому Елпидифору (Бенедиктову) с предложением на предоставленной Елабужским градским обществом земле учредить женскую обитель. Место под строительство было выделено на выгонной земле к северу от города, «между дорогою в село Сарали и оврагом Безымянным, у Сарапульскаго тракта, за чертою земляного назначенного для города вала». В представлении, направленном в Святейший Синод, епископ Елпидифор писал, что основание Елабужского монастыря «представляется возможным, а по отдаленности города Елабуги и всего тамошнего края от двух существующих в Вятской епархии женских монастырей, признается полезным и нужным»[4] Определением Синода от 31 октября 1855 г. и указом императора Александра II от 15 июля 1856 г. Елабужский монастырь был учрежден как нештатный общежительный, но торжественное открытие монастыря, в котором приняли участие архиепископ Вятский Аполлос (Беляев), благочинный монастырей архимандрит Иосиф, городской голова Д.М. Пупышев, состоялось лишь 9 сентября 1868 г. Благотворитель, купец первой гильдии, И.И. Стахеев (брат Г.И.Стахеева) истратил на строительство обители и последующее содержание монашествующих свыше 1 млн. руб. Жертвователями монастыря были также Д.И. Стахеев и П.К. Ушаков.

Храмы и другие постройки.

В 1857-1868 гг. по проекту известного петербургского архитектора Г.А. Боссе в Елабужском монастыре был возведен пятиглавый трёхпрестольный каменный собор в честь Казанской иконы Божией Матери с четырёхъярусной надпапертной колокольней, освященный 9 сентября 1868 г. архиепископом Вятским Аполлосом (Беляевым). Приделы были освящены в честь Иоанна предтечи и св. Параскевы Пятницы.

В монастыре также были выстроены два трехэтажных каменных сестринских корпуса - северный и восточный. В северном корпусе размещалась монастырская больница с домовой церковью во имя вмц. Варвары (1872). К западу от собора находился 2-х этажный дом игуменьи; в одной линии с этим домом, к югу от восточного корпуса – полутораэтажный дом монастырских служителей. Имелись также каменные просфирня и гостиница, три деревянных флигеля. Территория монастыря обнесена каменной стеной, при вратах которой 18 августа 1869 г. была освящена часовня.

На территории обители имелись также хозяйственный двор, огород, фруктовый и ягодный сад. Рядом с ним – кладбище для монахинь и благодетелей обители. Предположительно, за алтарем главного храма в 1926 г. была похоронена почетная гражданка города, благотворительница обители Глафира Федоровна Стахеева, построившая в 1903 г. Елабужское епархиальное женское училище.

Среди святынь монастыря почиталась принесенная в 1869 г. икона Божией Матери «Достойно есть» - копия с чудотворной иконы, хранящейся на Святой Горе Афон.

Насельницы.

К началу  XX в. обитель была крупнейшей в Вятской епархии. Елабужский монастырь возглавляли с 18 апреля 1868 г. постриженица Кирсановского Тихвинского монастыря Тамбовской губернии игумения Анфия (1822-1890), с 1889 г. – игумения Елисавета (Симонова), затем игумения Ангелина (Багаева). Первый монашеский постриг шести сестер состоялся 27 и 28 июля 1869 г. В 1869 г. в монастыре проживало 106 насельниц, в 1877 г. – 130, в 1884 г. – 159, 1893 г. – 255, в 1900 г. – 273 насельницы. Среди монахинь представители самой многочисленной социальной группы населения  - крестьянства - составляли от 50 % в 1875 г. до 79 % в 1914 году. А среди рясофорных послушниц и ещё выше- от 52 % в 1869 г. до 81 % в 1914 г.

Подобная картина в конце XIX века наблюдалась в большинстве провинциальных монастырей.[5] В их числе и Чистопольский Успенский женский монастырь Казанской Епархии. В отчете игумении обители Апполинарии за 1883 год среди восьми монахинь лишь одна из крестьянства, из восьми рясофорных послушниц - их уже пятеро, а среди 55 послушниц белиц уже 43 (78 %).[6]

Заметное место в пополнении Елабужского монастыря занимали представительницы мещанского сословия. Среди монахинь их было от 11 % в 1914 году до 43 % в 1875 году. Среди рясофорных послушниц - от 12 % в 1905 году до 38 % в 1869 году.

В Елабужском монастыре практически нет представителей купечества (за весь дореволюционный период существования обители - одна монахиня и две рясофорные послушницы), офицерских дочерей, выходцев из высших сословий российского общества, которые  предпочитали больше столичные монастыри.

Отметим и незначительную долю пополнения монастыря из духовенства. Хотя среди рясофорных послушниц их число несколько больше нежели среди монахинь (до трёх среди монахинь и семи среди рясофорных послушниц).

За всю 50-ти летнюю дореволюционную историю монастыря среди рясофорных послушниц было всего семь дворянок и только две из них приняли монашеский постриг. Это монахиня Евпраксия (Софанеева Екатерина Федоровна) и монахиня Мареопила (Анферова Мария Спиридоновна).

Своеобразное «хождение» дворянок и разночинок в послушницы было примечательным явлением тех лет, оставшимся, к сожалению, почти незамеченным в нашей литературе. Думается, оно было связано с общим настроением «возвращения долга народу», которым жило молодое поколение 60-х годов. Юноши и девушки становились сельскими учителями, врачами, фельдшерами, занимали другие должности в земстве. Многие молодые люди шли в революционные кружки.

Девушки, имевшие религиозное мировоззрение, предпочитали общины или монастыри с благотворительным уклоном. В этих общинах они работали бок о бок с мещанками и крестьянками. Некоторые из этих последних сознательно отказывались от замужества ради религиозного поприща, у других не сложилась личная жизнь, третьи (особенно рано овдовевшие бездетные женщины) бежали в общины от гнета большой патриархальной семьи, надеясь найти себе здесь приют и трудиться равными среди равных.

С самого начала монастырь формировался из числа прихожан православных общин Елабужского уезда. Так, в 1869 году из 21 рясофорной послушницы 17 чел., или 81 %  были из сёл и городов Вятской губернии (Елабуги, Сарапула, Слободского, Еранска), а из 80 белиц послушниц - 67 чел., или 84 %.

Но были монашествующие и издалека: Перми, Рыбинска, Орловской, Смоленской, Оренбургской, Тобольской губерний.[7]

Основная часть монашествующих в 1914 году прибыла из Вятской губернии ( 77 чел., 76%), из Казанской губернии (7 чел., 7%), остальные из Уфимской, Самарской губерний, Перми, Рыбинска.

Для обучения послушниц, не знавших грамоты, уже в сентябре 1869 г. в монастыре была открыта школа. В 1870 г. в ней обучались 31 насельница. Сестры работали на пасеке, в саду, а также в иконописной и златошвейной мастерских. [8]

С 1870-х годов при монастырях, в том числе женских, стали создаваться иконописные школы академической ориентации. Отметим, что эта тема недостаточно ещё изучена и освещена в современной исторической литературе. Даже в «Православной энциклопедии», изданной к 2000-летию рождества Христова в обширной статье «Живопись» И.Л.Бусевой-Давыдовой имеется лишь беглое упоминание о женщинах-иконописцах.[9]

Иконописная деятельность монахинь Елабужского монастыря насчитывает более 40 лет. В отчете игуменьи обители матушки Анфии за 1877 год отмечалось, что послушание в живописных кельях несла монахиня Феофания Титова. Судя по всему, она и была одной из первых, кто начинал в монастыре иконописную деятельность.[10]

Анализируя архивные данные, нами установлено, что за период с 1877 по 1918 г. несли послушание в живописной мастерской одиннадцать монахинь и рясофорных послушниц.

Старшими в мастерской были - в 80-е годы XIX в. - монахиня Евпраксия (Анастасия Иванова Фирсова); в 90-е годы XIX в. - монахиня Аполлинария (Анна Димитриева Иконникова), а последние пятнадцать предреволюционных лет - монахиня Аглаида (Александра Петрова Тютикова).

Примечательно, что церковной живописью занималась целая семья Иконниковых выходцев из починка Удалово Елабужского уезда: сестры Анна и Евдокия, а также их племянница Ольга. Отметим, что ещё две их сестры Стефанида и Мария были тоже монахинями обители.

В первые годы XX столетия старшей в живописной мастерской становится монахиня Аглаида из семьи государственного крестьянина села Лекарево Елабужского уезда Тютикова Петра Ивановича. Под её началом было шесть сестёр-инокинь: Мария (31 год), Надежда (34 года), Ольга (35 лет), Елизавета (46 лет), Елена (47 лет) и Анастасия (49 лет).

 Спустя девять лет, в 1914 году, - пять рясофорных послушниц. Состав тот же, отсутствует лишь Надежда, а послушница Елизавета 7 июля 1907 г. была пострижена в монашество и стала монахиней Емилией. Особо отметим, что иконописцы монастыря в основном были родом из Елабужского уезда.[11]

Для сравнения, в Казанско-Богородицком монастыре несли послушание в живописной мастерской  больше монахинь и послушниц, нежели в Елабужской обители. По отчетам настоятельниц монастыря видно, что в 1873 г. их было 14,[12] а в 1910 г. 20 человек[13] и даже в 1927 г., накануне его закрытия, в иконописной мастерской трудилось 21 чел.[14]

1917 – 2007 гг. В 1918 г. монастырь был официально закрыт. В 1922 г. монастырь был зарегистрирован как «Казанско-Богородицкое православно-христианское религиозное общество», в котором состояло 243 чел., в т.ч. 173 монахини и послушницы во главе с игуменией Ангелиной (Багаевой). Решением президиума Елабужского горсовета от 20 ноября 1928 г. общество было ликвидировано. 17 декабря того же года в Елабужский горсовет безуспешно обращалась община Казанской церкви с просьбой вернуть помещение храма. Сестры переселились к родным, прихожанам, длительное время спустя подвергались репрессиям. Последний клирик, служивший в монастыре в 1920-х годах, священник Василий Головин, решением Кировского областного суда от 9 мая 1939 г. был осужден к 8 годам лишения свободы (по статье 58-10).

В 1930-е гг.  XX в.  Казанский храм был разрушен. До настоящего времени сохранились лишь фрагменты стен с башенками-пинаклиями, 2 двухэтажных сестринских корпуса, одноэтажный флигель, основание колокольни и трапезной. До войны постройки монастыря использовались под детский городок Наркомата просвещения. В 1943 г. в кельях бывшей обители разместили немецких военнопленных из дивизий Паулюса. После 1945 г. в помещениях монастыря находился психоневрологический интернат, в иконописной мастерской - авторемонтная база.

Елабужский монастырь – единственный в республике среди бывших женских православных обителей, учрежденных в конце XIX столетия, в котором возродилась монашеская жизнь.

16 июля 1995 г. святая обитель была открыта. К 2007 г. в монастыре проживает около 20 сестер, настоятельница игумения Вера (Шевченко). Богослужения совершаются в небольшом домовом храме во имя вмц. Варвары (1872), находящемся в восстановленном 3-х этажном келейном корпусе. При монастыре имеется скит в селе Анзирка – с восстановленной церкви в честь Казанской иконы Божией Матери (1847–1858). Храм 27 сентября 2003 г. был торжественно освящен архиепископом Казанским и Татарстанским Анастасием в сослужении священников из Елабужского и Набережночелнинского благочиний.[15] В скиту ведется собственное хозяйство для нужд обители.

 

Бугульминский Казанско-Богородицкий женский монастырь

 

История возникновения женского монастыря во имя иконы Казанской Божией Матери в гор. Бугульме такова. Первоначально в 1867 г. епископ Самарский и Ставропольский Герасим, посетив Бугульму, освятил деревянный домовой храм. К 1877 г. здесь сформировалась женская община, не имевшая своего статуса.

На следующий год епископ Герасим донес Святейшему Синоду о том, что крестьянка села Михайловки Иустина Матюшкина просила разрешения учредить в городе Бугульме женскую общину с училищем при ней для девиц.

Она предоставила во владение общины и для содержания ее свой дом с надворными постройками и дворовым местом, а также 300 десятин земли. Кроме того, елабужский купец 1-й гильдии Иван Стахеев пожертвовал на устройство общины капитал в 31 тысячу рублей, а городская дума уступила под постройку обители 3.600 кв. сажень выгонной земли.[16]

Рассмотрев изложенное, Святейший Синод не встретил препятствий к учреждению общины. Но с одним условием, чтобы община никогда не производила книжных сборов для укрепления своих денежных средств и не просила каких-либо пособий от казны или Святейшего Синода.

Синодальному обер-прокурору было поручено испросить соизволение Его Императорского Величества на учреждение женской общины, что и было сделано. Государь император Александр II в 3 день февраля 1879 г. учредил в Бугульме женскую общину с училищем для детей.

 В степень общежительного монастыря община была возведена 10 мая 1889 г. По случаю коронации Их Императорского Величества Николая II в 1894 г. определением Святейшего Синода были награждены наперсным крестом настоятельница обители игумения Евфалия и священник Микулинской церкви Афанасий Богородицкий. По названию монастыря будет названа главная улица города. И по сей день часть этой улицы носит название Казанской.

Монахини имели скотный двор, конюшни, гумно и амбары. Возле монастыря разбили первый в городе плодовый сад. В 15 верстах от Бугульмы, у села Спасское на реке Шалтанке обитель владела 520 десятинами пахотной земли, с которой собирался богатый урожай зерновых. Народ сохранил в памяти имя первой строительницы монастыря игуменьи Устинии.

При монастыре действовала женская церковно-приходская одноклассная школа, где дети обучались бесплатно. Преподаватели жалованье не получали. Заведовала школой игуменья Евфалия, обучали девочек священник монастыря Николай Сердобов и учительница рукоделия.  Согласно Положения обучение проходило на средства местных обществ и пожертвований частных лиц.

 

Чистопольский Успенский женский монастырь

 

Еще в 1854 г. купец Дмитрий Андреевич Поляков ходатайствовал об устройстве в городе женской общины на свой счет. Ходатайство было поддержано тогдашним казанским архиепископом Григорием (Постниковым) «ввиду того, что город Чистополь населен в немалом числе некрещеными татарами, и, что важнее, раскольниками, на которых пример истинно подвижнической жизни мог иметь весьма сильное влияние».[17]

Но очень долгое время ответа из столицы не поступало. Дело здесь в том, что в годы правления Николая I, характерные насаждением военных порядков, подозрительной считалась любая инициатива – в том числе и такая благочестивая, как открытие монастыря. По инерции подобная ситуация сохранялась и в первые годы правления Александра II.

Д.А. Поляков умер в 1861 г. так и не дождавшись ответа на свою инициативу, поэтому он и завещал продолжить дело своей жизни сыну Ивану. В 1863 г. Иван Дмитриевич Поляков (1809–1871) вновь начал ходатайствовать перед властями уже не об общине, а о монастыре. При этом он обещал пожертвовать ему 9.000 кв. сажен земли в городе, на очень удобном месте, построить на свои средства каменный храм, деревянные дома для настоятельницы, сестер, причта (священников и псаломщиков), флигель для кухни и столовой, ограду. Позднее в строительстве обители принимал участие елабужский купец Василий Григорьевич Стахеев († 1907).

Кроме того, Поляков выделил монастырю 22 десятины земли около деревни Муслюмкиной. Еще 46 десятин земли в Лаишевском уезде, напротив Чистополя на противоположном берегу, пожертвовала купчиха Агриппина Петровна Остолоповская.

Ходатайство было поддержано архиепископом Афанасием (Соколовым), и вопрос решился достаточно быстро. Уже 24 марта 1864 г. Священный Синод одобрил ходатайство и постановил учредить при монастыре причт из двух священников и псаломщика, а через два месяца – 23 мая император Александр II подписал указ об открытии нештатного трехклассного общежительного женского монастыря в честь Успения Пресвятой Богородицы, в котором говорилось, что монастырь должен быть «примером подвижнической жизни и трудолюбия, соединенных со смирением и послушанием, влиять на раскольническое и магометанское население, составляющее значительный контингент Чистополя»[18].

В течение лета 1864 г. были построены жилые дома для сестер и причта, и 1 октября состоялось официальное открытие женской общины, а в 1879 г. она была преобразована в полноценный монастырь.

К концу XIX века на северо-восточной окраине города, на высоком живописном берегу реки Камы вырос монастырский городок. Каменный Успенский храм был построен по проекту архитектора Федора Нестерова, и освящен 6 сентября 1879 г. викарием Казанским епископом Павлом.

В 1896 - 1901 гг. по проекту епархиального архитектора Федора Николаевича Малиновского храм был расширен: пристроены два придела – во имя Святителя и Чудотворца Николая и во имя Великомученика Пантелеймона. Он был торжественно, при большом стечении православного населения города, освящен 18 декабря 1898 г. Высокопреосвященнейшим Арсением, Архиепископом Казанским и Свияжским.[19] Архиерейское освящение престола и храма представляло собой для чистопольцев редким зрелищем, ибо даже престолы соборной Никольской и Спасской церквей были освящены не архиерейским освящением.

В обновленном храме в честь Успения Пресвятой Богородицы в 1901 г. был установлен иконостас работы известного казанского позолотных дел мастера, купца 2-й гильдии, потомственного почетного гражданина Казани  Михаила Александровича Тюфилина.[20]

Первоначально все жилые и хозяйственные постройки были деревянными. В 1884 г. был построен двухэтажный корпус монастырской больницы и богадельни с домовой церковью во имя преподобного Сергия Радонежского. В 1895 г. с помощью города было построено здание для церковно-приходской школы.

Монастырь был довольно скромным по размерам – в 1905 году в нем было 19 монахинь во главе с игуменией, 13 послушниц и 125 белиц – в Лаишевском, Мензелинском, Бугульминском монастырях было более чем по 300 человек в каждом. При монастыре служили два священника.

Среди настоятельниц обители, в частности, были назначены с 1 сентября 1882 г. игумения Аполлинария[21], с 1894 г. игумения Серафима.

Подавляющее большинство сестер были до прихода в монастырь простыми крестьянками Чистопольского уезда и мещанками города Чистополя. В обители они продолжали вести трудовую жизнь – ухаживали за скотом (в обители была ферма на 30 коров), работали в огороде, косили сено. В собственности монастыря находились: более 46 десятин сенных покосов в Лаишевском уезде (пожертвованы Д.А. и И.Д. Поляковыми), более 166 десятин земли в 18 верстах от Чистополя, 27 десятин близ деревни Новопоселенной Чистопольского уезда, три усадебных места в городе Чистополе. Сестры ухаживали также за больными и старушками в богадельне, сами носили кирпичи во время строительных работ.

В Чистополе, где большинство составляли старообрядцы, монастырь вовсе не был предметом заботы и гордости города, в отличие от  Мензелинска, Елабуги, Бугульмы. К примеру, в 1872 – 1875 гг. городской головой был купец первой гильдии Василий Львович Челышев – старообрядец. Членом управы был купец второй гильдии Михей Аввакумович Кокорышкин, также старообрядец.[22] Тем не менее его положение было более или менее благополучным. Доходы позволяли осуществлять масштабное строительство – в начале XX века в обители стали сооружаться каменные здания. В 1903 г. была построена двухэтажная трапезная с кухней (сохранилась по ул. Пионерская, дом 1), а в 1911 г. – и двухэтажный корпус келий, где поселилось большинство монахинь и послушниц (сохранился, поселок Водников, дом 19).

Кроме престольных праздников в обители совершались торжественные празднества 21 января в честь иконы Божией Матери «Отрада и утешение» и 5 февраля в честь образа Богоматери «Взыскание погибших».

В советское время монастырь продолжал действовать до 1929 г., когда в республике были закрыты все без исключения монастыри. К сожалению, позднее был снесен монастырский храм, который как и Никольский собор, мог бы быть украшением города. Кирпич с разрушенных храмов и келий использовался при строительстве зданий судоремонтного завода, который занял территорию обители.

 

Лаишевский Троицкий женский монастырь

 

Женская община существовала с середины 1880-х годов. 7 ноября 1888 г. она была учреждена официально на земле, предоставленной городом и пожертвованной коллежской советницей Татьяной Михайловной Ментовой. 5 августа 1895 г. императорским указом община была преобразована в Троицкий внештатный общежительный монастырь. Монастырь существовал и строился исключительно трудами монахинь и пожертвователей.

Сохранились следующие постройки обители:

1. Троицкая церковь, построенная в 1901 – 1912 гг. по проекту, составленному архитектором Ф.Н. Малиновским еще в 1888 г.

2. Крупный храм, композиционно-постранственная структура которого представлена пирамидальным нарастанием симметрично расположенных подкупольных объемов. Вероятно, прототипом Троицкой церкви был знаменитый Морской собор в Кронштадте. Практически такой же храм был построен по проекту Ф.Н. Малиновского[23] в Иоанно-Предтеченском женском монастыре Свияжска.

Подрядчиком храма был мастер Захаров. Кирпич бесплатно поставлял лаишевский купец К.А.Макашин. В 1904 г. на стройке произошел несчастный случай – рухнули леса, на которых в это время находилось 49 монахинь, подносивших кирпичи. 17 женщин скончались.[24]

3. Двухэтажный настоятельский корпус (ул. Космонавтов, 4), построенный в 1889 – 1891 гг., в нем также находились кельи, трапезная, домовая церковь Сергия Радонежского.

4. Трехэтажный жилой корпус (ул. Чернышевского, 24) (конец XIX века).

5. Двухэтажный корпус келий (ул. Чернышевского, 25) (1912 г.).

К сожалению, утрачена монументальная шестиярусная колокольня с проездным нижним ярусом, являвшаяся архитектурной доминантой Лаишева. В ней находились школа, просфорня, кельи и церковь во имя св. Александра Невского (1900) г.), находящаяся на третьем этаже колокольни. Утрачен также домовой храм во имя преп. Сергия Радонежского.

Монастырь был довольно велик, общее количество монахинь и послушниц обычно было больше двухсот.

Настоятельницами обители были: в 1884 – 1897 гг. – монахиня Анфия из Чистопольского Успенского монастыря, в 1900 – 1905 гг. – игуменья Варвара (Афанасия Сырчина) (1844 – 1905), в 1905 – 1909 гг. – монахиня Мария (Людмила Богоявленская), в 1909 – 1918 гг. – монахиня Иннокентия из Казанско-Богородицкого монастыря.

Монастырь был закрыт в 1929 г., а Троицкая церковь – в 1930 г. В 1993 г. храм был возвращен верующим и сейчас действует как приходской.

 

Троице-Феодоровский  монастырь

 

Феодоровский Троицкий заштатный мужской монастырь располагался на высоком мысе над р. Казанкой. Мы рассматриваем историю этой обители в связи с тем, что монастырь в ноябре 1900 г. был преобразован в женский. Подобное мы связываем с расширением числа женских монастырей в Казанском крае.

Точных данных о происхождении монастыря не сохранилось, но из надписи, имевшейся на окладе иконы Великомученика Феодора Стратилата выходило, что в 1607 году он уже существовал.[25] Святая обитель была устроена заботами Казанского митрополита Гермогена и усердием благочестивого воеводы князя Ивана Ивановича Голицына.

В монастыре была соборная церковь во имя живоначальной Троицы, освященная в 1700 году с приделом Великомученика Феодора Стратилата, по имени которого монастырь и берет свое название.

Главную святыню обители составляли местночтимые иконы: св. Феодора Стратилата, пожертвованная в монастырь в 1607 г. князем Голицыным и Феодоровская икона Божией Матери. Эта икона – список с чудотворного образа, находящегося в Костроме. Празднование этой иконы проходило по всей православной России 14 марта, а 16 августа торжество совершалось лишь в одной Казани, в память обретения образа князем Василием Юрьевичем Костромским.

Ежегодно 20 июля в Феодоровский монастырь совершался крестный ход из кафедрального Благовещенского собора с иконами Казанской Божией Матери и Смоленской из Седмиозерной пустыни.[26]

При соборной церкви имелись колокольня и каменные настоятельские кельи; братские же помещались около монастырской ограды.

К 1900 году сохранялась лишь соборная церковь с приделом и монастырская колокольня. В разное время обитель была приписана к Казанскому архиерейскому дому, к Иоанно-Предтеченскому и Спасо-Преображенскому монастырям; к последнему с 1855 года.

Настоятели обители:

Настоятельство в монастыре было игуменское. И как видно из Указа Казанской Духовной консистории от 11 декабря 1765 года настоятелем в это время был игумен Иларион.[27]

Арсений 1-й – игумен с 16 июля 1806 г., в дальнейшем переведенный в Кизический Введенский мужской монастырь игуменом;

Анастасий – игумен с 18 ноября 1820 г., переведенный в дальнейшем из Казанской в Воронежскую епархию;

Арсений 2-й, по увольнению от должности, в сем монастыре и скончался;

Никанор – игумен с 17 февраля 1821 г. – уволен от сей должности на покой в Седмиезерную пустынь;

Иоасаф игумен 22 октября 1823 года;

Иннокентий игумен с 17 января 1826 года – переведен игуменом в Кизический Введенский мужской монастырь.

Аркадий игумен с 26 апреля 1829 года – по болезни уволен на покой в Седмиезерную пустынь.

Савва игумен с 15 марта 1830 года - переведен в строители в Цивильский Тихвинский монастырь;

Елевферий игумен с 19 августа 1830 года - переведен в строители в Цивильский Тихвинский монастырь;

Гедеон игумен с 23 мая 1831 года.

С 23 сентября 1900 года в жизни монастыря наступила новая страница. В этот день Указом Св. Синода (№ 6491) монастырь из мужского заштатного был преобразован в женский общежительный, с назначением настоятельницы его монахини Иоанны. Новая обитель получила название «Казанский Свято-Троице-Феодоровский женский монастырь».

12 ноября 1900 года монастырь был освящен Высокопреосвященным Арсением Архиепископом Казанским и Свияжским как женский.

30 сентября 1910 года в 6 часов утра протяжный звон колокола с монастырской колокольни оповестил сестер обители о смерти матушки игумении Анфии. Отпевание совершал Преосвященный епископ Алексий, архимандрит Варсонофий, духовенство монастыря, священнослужители Казани.[28]

Игумения Анфия (Анна Михайловна Бакакина) происходила из мещан г. Мамадыша. В возрасте 20 лет, в 1871 году она поступила в число сестер Казанско-Богородицкого женского монастыря. Сначала она проходила послушание на свечном монастырском заводе, а через три года была переведена в живописную мастерскую, где вскоре была назначена её заведующей. В 1895 году постригается в монашество. В 1905 году назначается казначеей Феодоровского монастыря, а на следующий год – его настоятельницей. На этом посту она сменила свою предшественницу игумению Иоанну. 20 мая 1907 года Епархиальным начальством по Указу Святейшего Синода возведена в сан игумении. За её заботы об обители в 1910 году была награждена наперсным крестом.

Особо хочется сказать о последней настоятельнице святой обители игумении Ангелине (Анне Степановне Алексеевой), на плечи которой легла тяжкая участь видеть закрытие и порушение святой обители.

Дочь мещанина г.Казани, она родилась в 1884 году, окончила курс в училище г.Казани. 16 октября поступила в Троице-Феодоровский монастырь, 17 ноября 1907 г. была облечена в рясофор. 17 ноября 1910 года утверждена настоятельницей епископом Иоасафом (Удаловым), прожила в монастыре до самого его закрытия в 1928 году. 2 июля 1923 г. оказала сопротивление захвату обители обновленцами, заявив о непризнании обновленческого ВЦУ и обновленческого Казанского епархиального управления.

В начале 1925 г. распускается община обители, о чем можно судить по заявлению Татотдела ОГПУ от 27 января 1925 г. «О роспуске старой общины Федоровского монастыря, о выселении за пределы Татреспублики игуменьи Алексеевой».[29]

После закрытия монастыря проживала в Казани, 27 июня 1931 г. арестована по делу «О филиале Истинно-православной Церкви в Татарской АССР». Обвинялась в «активном участии в организации снабжения продуктами питания и деньгами ссыльного и заключенного за контрреволюционную деятельность духовенства», в выполнении «поручений контрреволюционной организации по связи с епископом Иоасафом» и в «распространении контрреволюционных антиколхозных листовок». Ангелина виновной себя не признала.

 Была осуждена на три года ссылки в Северный край, отбывала срок в Архангельске и Коми (Зырян) АО. После освобождения поселилась в Казани. Будучи духовной дочерью епископа  Иоасафа, по его поручению посещала в ссылке сщмч. митрополита Кирилла (Смирнова).

Вновь арестована 8 декабря 1937 г., обвинялась в том, что «среди приезжавших к Удалову верующих крестьян систематически вела антисоветскую клеветническую агитацию, сопровождая ее антисоветскими измышлениями о гонениях на религию в СССР, о голоде в колхозах… Вела антисоветскую пораженческую агитацию о неизбежности свержения Советской власти и о торжестве православия». Виновной в контрреволюционной деятельности себя не признала. Расстреляна в тюрьме НКВД по приговору тройки НКВД ТатАССР от 15 декабря 1937 г.[30]

В настоящее время отделом канонизации Казанской епархии готовятся документы и материалы к канонизации игумении Ангелины.

Монастырь закрывается в 1928 г. В течение двух лет он остается по существу безхозным. В 1931 г.  занимается под студенческое общежитие Медфармполитехникума (60 мест), а часть отдается под столярную мастерскую.[31] В марте 1932 г. президиумом Казанского городского Совета принимается решение о сносе бывшего монастыря.

«Начальнику конторы комжилстроя. 9 марта 1932 г. Президиум городского Совета предлагает немедленно приступить к разбору предназначенного для коммунального жилищного строительства церквей и мечетей. 1) Владимирский собор (Московская ул.); 2) Грузинская церковь (ул. К.Маркса); 3) Кафедральный собор (коридор по направлению к новому зданию областкома); 4) Воскресенская церковь (ул. Чернышевского); 5) Федоровский монастырь; 6) Спасский монастырь (в Кремле) передать коммунжилстрою, в случае неразбора Татбашшколой для надстроек… Зам. Предгорсовета  Муратов».[32]

На месте монастыря в 1930-е годы возник базарчик, прозванный в народе «еврейским», а в конце 1980-х годов был построен помпезный музей В.И. Ленина, ныне НКЦ «Казань».

 

Тетюшская женская Николаевская община

 

Далеко не каждая женская община была преобразована в монастырь. Наш рассказ об истории возникновения Тетюшской женской общины во имя Святителя Николая, Мирликийского чудотворца.

В Тетюшах почти одновременно с основанием города возникли два монастыря. В 1589 г. открывается Никольский мужской монастырь. Он находился в семи верстах ниже по течению Волги, в живописном месте. В этом же году, по указу царя Феодора  Иоанновича боярину и воеводе Феодору Шестунову была дана монастырю грамота на владение местностью: «на ней пашню пахать, сено косить и всякими угодьями владеть». Настоятелем обители был черный священник Иона. Тетюшский Никольский монастырь просуществовал до конца XVII века, когда, по преданию, был сожжен разбойниками Степана Разина.[33]

В конце XVI века в Тетюшах был основан еще один мужской монастырь в честь Покрова Пресвятой Богородицы. В 1673 г. он был приписан к Новоспасскому московскому монастырю. В начале XVII века в обители строителем был старец Пимен, а казначеем иеромонах Иоаким. Обитель просуществовала до середины XVIII столетия.

С тех пор в Тетюшах не было восстановлено ни одного монастыря, хотя надобность в них для окормления православного населения была насущной.

С инициативой о создании святой обители 30 апреля 1903 г. письменно к Архиепископу Казанскому Димитрию обратилась местная помещица, княгиня Параскева Николаевна Волконская. Она вознамерилась в своей усадьбе, близ деревни Нармонки, что в семи верстах от Тетюш создать монастырь, отдать на его обустройство все свое состояние, а себя посвятить служению Богу в этой обители.

Княгиня передавала общине до 500 десятин земли, в т.ч. 280 десятин пахотной земли, 40 десятин заливных лугов на противоположной стороне Волги, в Спасском уезде, а также недвижимость и 8000 рублей с процентами с капиталов в банках. Архипастырь Димитрий с полный сочувствием и отеческим доверием отнесся к просьбе благочестивой княгини. Им были приняты необходимые меры к осуществлению ее благого намерения.

Его Высокопреосвященством 4 июня 1903 г. было послано в Священный Синод представление об учреждении в имении княгини Волконской женской общины с построением храма и назначением ее начальницей этой общины. Ходатайство Владыки было удовлетворено: указом Священного Синода от 4 ноября 1903 г. Архипастырь был уведомлен в том, что Тетюшская женская община во главе с жертвовательницей княгиней Волконской учреждается.

9 июня 1904 г. в тихой уединенной усадьбе Волконской состоялось открытие новоучрежденной общины, которое при большом стечении народа совершил сам Высокопреосвященнейший Димитрий.

Так кто же она – учредительница Тетюшской Никольской женской общины, отдавшая все свое достояние для ее обеспечения?

Параскева Николаевна Волконская, 52 лет, была дочерью симбирского помещика Николая Александровича Мотовилова и его жены Елены Ивановны Милюковой. Мотовилов, тот самый помещик, которого великий Саровский подвижник, преподобный Серафим, исцелил в молодости от неизлечимой болезни ног одним своим словом и которому многое открыл в духовных беседах с ним.

Мотовилов всю жизнь оставался ревностным благоговейным почитателем старца Серафима и неустанно проявлял заботу о том, чтобы все его заветы относительно Дивеевской обители были исполнены. После блаженной кончины Саровского угодника Божия Мотовилов собирал сведения о его трудах и житии на пользу Дивеевской обители и сам, воодушевляясь примером преподобного Серафима, во многом помогал ей в материальных нуждах. Николай Александрович скончался 14 января 1879 г. далеко от Дивеева, в своем имении, в Симбирской губернии, но тело его было перевезено и погребено 28 января 1879 г. в этой обители у Казанской церкви.[34]

Мать княгини Волконской Елена Ивановна Милюкова с ранних лет воспитывалась в Дивеевском монастыре под руководством близких родных – Параскевы и Марфы Семеновых, посвятивших себя иноческой жизни и впоследствии принявших схиму. В этом тихом пристанище дожила свои последние годы и Елена Ивановна.

Вот от таких набожных родителей и унаследовала княгиня Волконская благочестивую настроенность. С родителями она нередко посещала Саровскую и Дивеевскую обители. В зрелые годы она совершала паломнические поездки на Святую землю, в Киево-Печерскую лавру.

В шестнадцать лет она была выдана замуж за вдовца, князя Ивана Александровича Волконского, помещика Тетюшского уезда села Карланги. Но Господь, видимо, готовил ей другой жизненный путь: она рано овдовела, после смерти мужа на ее руках осталось двое детей – сын Вячеслав и дочь Ольга. Перед смертью князь продал свое имение, а для обеспечения жены купил на ее имя имение в деревне Любимовка, где и была открыта община. Не долго Параскева Николаевна жила со своими детьми. Сначала она лишилась дочери, умершей от тифа, а в 1902 г. потеряла и свою последнюю отраду и опору в жизни – сына Вячеслава, уже студента университета. Подобные тяжелые испытания укрепили ее дух и, оставшись в одиночестве, она безропотно решила отдать себя всецело на служение Богу.

   Мы специально посвятили строки этой благочестивой женщине. Приходится только сожалеть, что процесс преобразования общины в монастырь прервали события 1917 года и последовавшее за ними время безбожного лихолетья. Но это уже другие страницы бытия.

Такова вкратце история женских монастырей Казанского края, возникших здесь в пореформенный период XIX века. Автор сознательно не коснулся более ранних обителей, в частности, Казанско-Богородицкого и Свияжского Иоанно-Предтеченского, к тому времени уже обретших славу и почитание не только среди местного населения, но и далеко за пределами Казанской епархии. Женское монашество Казанского края ждет своего пытливого исследователя, ибо в нем немало еще нераскрытых страниц полных высоты духа и трагедии утрат, беззаветного служения Богу и их поругания в годы богоборческого лихолетья.

Монастыри поистине являются светильниками миру. Как писал священномученик протоиерей Иоанн Восторгов: «Монастыри – это запасные водоемы живой воды религиозного воодушевления; они питают и увлажняют иссохшие пустыни духа мирской жизни, они дают живительную и спасительную влагу душам жаждущим».[35]

 

Угодниче Христове, моли Бога о нас!

 



[1] Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. – М.: Русское слово, 1999. – С. 21.

[2] Республика Татарстан: Православные памятники (середина XVI – начало XX веков). – Казань: Фест, 1998. - С. 206.

[3] Мензелинский край: история и современность/ Сост.: Юсупов Ю.Ю., Сафиуллин М.Н.. Мензелинск, 2006. - С. 233.

[4]   Григорович Н. Обзор учреждения в России православных монастырей со времени введения штатов по духовному ведомству: 1764 -1869. - СПб., 1869. - С. 104.

[5] Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. - М.: Русское слово, 1999. - С. 24.

[6] НА РТ, ф. 4, оп. 114, д. 6, л. 86 - 103.

[7] НА РТ, ф. 1292, оп. 1, д. 1, л. 69 - 92.

[8] Подробнее об истории возникновения, разрушения и возрождения святой обители см.: Елдашев А.М. Монастыри Казанского края: очерки истории. – Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2004. – С. 143 – 198. он же. Русские монастыри: Средняя и Нижняя Волга. – М.: Очарованный странник, 2004. - С. 102 - 103; он же. Казанско-Богородицкий монастырь. Татарская энциклопедия. Т.III., Казань: Институт татарской энциклопедии АН РТ, 2006. - С. 127.

[9] Бусева-Давыдова И.Л. Живопись. Православная энциклопедия. Русская православная церковь. – М.: Православная энциклопедия, 2000. – С. 555.

[10] НА РТ, ф. 1292, оп. 1. д. 2.

[11] НА РТ, ф. 1292, оп. 1, д. 1, 5, 7, 8.

[12] НА РТ, ф. 484, оп. 67, д. 1, л. 30 - 52.

[13] НА РТ, ф. 484, оп. 82, д. 1, л. 31 - 72.

[14] НА РТ, ф. 484, оп. 87, д. 1, л. 7 - 46.

[15] Лепехин, протоиерей, Аникина М.В. Благословенная Богом. Духовная жизнь Елабуги в прошлом и настоящем. - Елабуга, 2006. - С. 81.

[16] Сальников В.Г. Бугульминское земство: дела, тревоги и мечты. – Бугульма: ОАО «Бугульминская типография»,  2005. - С. 250.

[17] Чистополь и чистопольцы. Из прошлого и настоящего. - Казань: По городам и весям, 2004. - С. 128.

[18] НА РТ, ф.. 4, оп. 114, д. 6.

[19] Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1899 год. – Казань: Типо-литография императорского университета, 1899. - С. 162.

[20] Алиев И.А. Позолотных дел мастер. / Православный собеседник. Альманах Казанской Духовной семинарии. Вып. 1 (9). – Казань: Казанская Духовная семинария, 2005. – С. 189.

[21] Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1883 год. – Казань: Типо-литография императорского университета, 1883. - С. 6.

[22] Чистополь и чистопольцы. Из прошлого и настоящего. - Казань: По городам и весям, 2004. - С. 42.

[23] Малиновский Федор Николаевич (1864 - ?), архитектор. В 1894 – 1912 Казанский епархиальный архитектор. По проектам Малиновского построены: Собор Божией Матери «Всех скорбящих радости» Иоанно-Предтеченского монастыря в г. Свияжске (1898-1906), Троицкий собор Богородицкой пустыни (1904 - 1907), Троицкая церковь в г. Лаишево (1911) и др. Работал в русле эклектизма. См.: Татарский энциклопедический словарь. – Казань: Институт татарской энциклопедии АН РТ, 1999.  – С. 338.

[24] Республика Татарстан: Православные памятники (середина XVI – начало XX веков). – Казань: Фест, 1998. - С. 175.

[25] Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1899 год. – Казань: Типо-литография императорского университета, 1899. - С. 772.

[26] Православные русские обители. Полное иллюстрированное описание всех православных русских монастырей в Российской империи и на Афоне. – СПб.,: Воскресение, 1994. Репринтное издание. – СПб.,: Книгоиздательство П.П.Сойкина, 1910. - С. 243.

[27] Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1899 год. – Казань: Типо-литография императорского университета, 1899. - С. 774.

[28] Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1910 год. – Казань: Типо-литография императорского университета, 1910. - С. 1220.

[29] НА РТ, ф. Р-732, оп. 11, д. 67, л. 52 - 55.

[30] Архив КГБ РТ. Дело 2 - 18199; 2 – 15208. Православная энциклопедия. Т. II. М.: Православная энциклопедия, 2001. – С. 295.  Во имя правды и достоинства Церкви: Жизнеописание и труды священномученика Кирилла Казанского / Авт.-сост. Журавский А.В.. – М.: Изд. Сретенского монастыря, 2004. – С. 664.

[31] НА РТ, ф. 732, оп. 6, д. 54,  л. 18, 23, 27.

[32] НА РТ, Ф. 732, оп. 6, д. 54,  л. 19.

[33] Открытие Высокопреосвященнейшим Димитрием, Архиепископом Казанским, женской общины во имя Святителя Николая, Мирликийского чудотворца, близ города Тетюш, Казанской губернии, 9 июня 1904 года. – Казань: Типо-литография императорского университета, 1904. - С. 4.

[34] Записки Николая Александровича Мотовилова. – М.: Отчий дом, 2005. – С. 414.

[35] Русская Православная Церковь. Монастыри. Энциклопедический справочник. - М.: Республика, 2000. - С. 8.