<%@Language=VBScript%> Исповеднический подвиг протоиерея Николая Троицкого, священника Серафимовской церкви г. Казани

Исповеднический подвиг протоиерея Николая Троицкого, священника Серафимовской церкви г. Казани

иерей Алексий КОЛЯСЕВ,
В.А. КУЧИН

Среди мучеников и исповедников, пострадавших в XX веке за веру Христову среди клириков Казанской епархии, благоговейно почитается имя протоиерея Николая Троицкого, священника Серафимовской церкви города Казани. За время своего пастырского служения о. Николай заслужил особую любовь своей паствы, которая нашла в его лице истинного защитника и исповедника православной веры. Но одновременно с этой любовью церковного народа испытал он на себе ненависть и гонение богоборческого мира, претерпел неправедный суд, тюремное заключение, страшные истязания и мученическую смерть. Пример исповеднического подвига о. Николая Троицкого актуален и в наши дни, как для многих современных пастырей Христовой церкви, так и для всех верующих христиан.

Будущий новомученник и исповедник веры Христовой, протоиерей Николай Троицкий родился 24 июля 1879 года в семье священника села Усовское Тобольской губернии.1 Отец его, протоиерей Михаил Троицкий в течение многих лет прослуживший в сельском храме смог заслужить особую любовь прихожан. Николай, выросший в благочестивой семье уже с юных лет помогал отцу при богослужении, он видел всю нелегкость пастырского жизни своего отца, но в тоже время благодатного и спасительного служения священника. Постепенно и у Николая укрепилось желание последовать примеру своего отца и стать священником. Из истории нам известны многие случаи подобных решений, когда дети священнослужителей продолжали путь своих родителей по духовному ведомству, но также известно, что многие не искренно подходили к этому избранию. Бывали случаи, когда дети священнослужителей, видя благодатную и в то же время трудную приходскую жизнь своих родителей, даже получив духовное образование, отходили от служения Церкви. Но не так было с Николаем, он ревностно отнесся к своему избранию, и прошел все полагающиеся для детей духовенства ступени образования: – духовное училище, семинария и академия. Обучение Николаю давалось легко, юноша он был сообразительный и постепенно он смог преумножить таланты, заложенные в нем Богом.

После окончания обучения в Ишимском духовном училище, Николай в августе 1894 года поступил в Тобольскую Духовную Семинарию. Закончив июне 1900 года свое обучение в Тобольской семинарии по первому разряду, Николай решает продолжить свое образование в Духовной Академии. Выбор падает на Казанскую Духовную Академию.

Летом 1900 года, приехав в Казань, Николай подал документы для поступления в КазДА.2 Успешно сдав вступительные экзамены, он был зачислен на первый курс Академии,3 и начал своё обучение по второй группе изучаемых предметов.4 Во время обучения в Казанской Академии, Николай, принимает активное участие в работе Казанского Общества Трезвости. На такое решение, Николая во многом подвиг пастырский образ Кронштадского священника Иоанна Сергиева, известного своей благочестивой жизнью на всю Россию.

На последнем курсе Академии, в марте 1904 года, Николай подает прошение на имя ректора Академии Епископа Алексия (Молчанова), в котором излагает свое искренние желание «посвятить себя делу пастырского служения, в звании священника, при строящийся обществом трезвости церкви, в Подлужной слободе г. Казани».5 А так же просит владыку похлопотать о нем и «сделать предоставление» на имя Архиепископа Казанского и Свияжского Димитрия, о назначении его в этот храм. Владыка Димитрий ответил, что строительство церкви в Подлужной слободе затягивается, но есть вакансия псаломщика в Казанском Богоявленском соборе. Николай соглашается, и после окончания Духовной Академии 29 июля 1904 года он был определен псаломщиком к Богоявленскому собору.6

Одновременно с этим послушанием (которое Николай нес несколько лет), Николай Троицкий преподавал Закон Божий в воскресной школе. Не оставил он также и свое духовное образование, но усердно стал заниматься дополнительным самообразованием – чтением большого количества книг. Это во многом потом повлияло на его дальнейшее решение – защита магистерской диссертации. Но до этого времени, в его жизни прошли многие события.

Ко времени окончания Академии, Николай, как и многие интересующиеся и образованные люди того времени реально стали чувствовать запах перемен, желания революции. Эти прогрессивные действия и начались на следующий 1905 год. В этот год, в Казани, как и во многих других городах России, определенный круг людей пытался провести революционные реформы. Об этой революции 1905-1907 гг. сейчас много написано литературы, мы же хотели остановиться на другом обстоятельстве. В 1905 году в Казани было открыто патриотическо-монархическое общество под названием «Русское Собрание», инициаторами этой организации были начальник типографии Казанского Университета Александр Титович Соловьев и профессор университета Николай Александрович Залецкий. Постоянных членов этого общества было около 20 человек и преимущественно это были общественные деятели города. В основном это общество преследовало своей целью разработку научно-теоретических, философско-религиозных, политических вопросов. И воплощалась мысль, что монархическая власть – это народная власть.7 В целом деятельность этого казанского общества можно сравнить с заседаниями религиозно-философских кружков, что проходили в Санкт-Петербурге до 1903 года.8 Но необходимо отметить, что разница между ними была и существенная. Казанские общественные деятели от философии и религии шли дальше и под все подводили монархические идеалы, что в России может быть лишь только монархия.

В заседаниях «Русского Собрания» принимал участие и Николай Троицкий. Сначала он посещал эти заседания ради интереса, но вскоре стал активным участником в деятельности общества.9 Одаренность и сообразительность Николая заметил и А.Т. Соловьев. Соловьев приблизил к себе Троицкого, и Николай вскоре становиться его верным помощником и другом семьи. Это его знакомство, во многом повлияло и на весь его дальнейший жизненный путь. Николая знакомится с дочерью А.Т. Соловьева Елизаветой, и между молодыми, как говориться завязываются серьезные отношения. В 1906 году Николая Михайлович сделал предложение Елизавете Александровне, на которое вскоре получил положительный ответ, а за ним последовало и венчание. В этом же году псаломщик Богоявленской церкви Николай Троицкий принял священнический сан и определен к Смоленско-Дмитриевской церкви г. Казани.10

В своем пастырском служение, о. Николай Троицкий старался во многом подражать Пастыреначальнику Христу, и тем благим святоотеческим примерам, которое дало нам православие на протяжении многих веков. В начале ХХ века, так же были примеры истинного пастырского служения. На всю Россию был известен Кронштадский праведник. Священник Николай Троицкий, видя перед собой этот пример «Доброго пастыря», решает подражать его святой жизни. Служение о. Николая также проходило в рабочем районе, но уже в Казанской Ягодной слободе. Священник Николай с проповедью отправился к духовно голодной пастве. Посещая рабочую бедноту, живущую в трущобах, он несет им Слово Божие. Батюшкой была открыта воскресная школа, а при Алафузовском и Пороховом заводах специальные богословские курсы для рабочих, где, в основном, о. Николай доносил всем жаждущим Слово Божие.11

В 1907 году о. Николай в Ягодной слободе основал общество трезвости. Архиепископ Казанский и Свияжский Никанор, отмечая труды и заслуги о. Николая перед Церковью в этом же 1907 году наградил его набедренником.12

Расширяя свою пастырскую деятельность о. Николай к 1909 году, кроме вышеупомянутых трудов, преподавал Закон Божий также еще и в прогимназии и в 3-х приходских начальных училищах. Уже начали проявляться плоды посеянных в души рабочих семена веры Христовой и любви. Паства ответила ему особой любовью и почитанием. К этому времени его приход уже составлял около 800 человек.

Также в отчетах благочинного все чаще стали появляться строки благодарности в адрес священника Николая Троицкого за его благочестивое пастырское служение и за труды по образованию рабочих и их детей. Пройдет несколько лет и эти рабочие заступятся за своего пастыря, когда новая власть, арестовав о. Николая, попытается сослать его в лагеря. Они с благодарностью отзовутся о своем священнике, называя его «другом всей бедноты», что «именно ему, как никому другому была известна их трущобная жизнь, и именно он принес в эти трущобы свет Христианской веры и любви»13.

В своих отчетах отец благочинный писал, что «Священник Николай Троицкий на приходе занимается религиозно-просветительской и нравственно-воспитательной деятельностью, а также преподает Слово Божие»14. Большой популярностью среди прихожан пользовались проповеди о. Николая. Искреннее слово пастыря, подтвержденное слезной молитвой, вызывало покаянный плач среди прихожан. Все чаще стала слышна проповедь о. Николая в кафедральном соборе, во время крестных ходов и на других различных городских торжествах. Так до нас дошло одно из описаний крестного хода и проповеди о. Николая, которую он сказал в кафедральном соборе, весной 1914 года. Проходившие события, были подробно освещены в Епархиальной периодике. И вот, что произошло в то время.

Весной 1914 года в Казанской Епархии было решено провести «Праздник Трезвости», который устраивало во всех епархиальных храмах Казанское общество трезвости. На это, духовенство Казанской епархии подвигло, – масштаб и пагубность страсти пьянства, и то, удручающее положение российского общества, в котором пьянство присутствовало как норма, в жизни каждой российской семьи. 8 и 9 апреля 1914 года во всех храмах Казанской епархии молились «об избавлении русского народа от пьянства»15. Богослужения сопровождались произнесением проповедей о вреде употребления вина. В Казани, по этому поводу прошли многочисленные крестные ходы, которые шли к Ивановской площади. Здесь на Ивановской площади все и приобрело кульминационное завершение общим молебном и проповедью о вреде пьянства. Священник Николая Троицкий в этот день сказал свою проповедь в кафедральном соборе города Казани. В его речи звучали призывы к покаянию, исправлению и избавлению от страсти винопития, и была раскрыта вся пагубность этого греха.

Этот «Праздник Трезвости» принес много положительных моментов. На средства, собранные от кружечных сборов (кружечные сборы были организованы во всех храмах) в последствие были изданы брошюры о вреде пьянства. Нравственно-обличительные и поучительные проповеди также имели свои результат. Ведь, всего через несколько месяцев, в конце лета, произойдут события во многом изменившие и повлиявшие на жизнь каждой Российской семьи. Можно сказать, что в те дни в Казанской Епархии, духовенство приложило колоссальные усилия к нравственному изменению паствы. Были и те, кто задумался и изменил свою жизнь после того дня «трезвости», многие семьи счастливо прожили несколько месяцев до всемирной катастрофы, которую в последствии историки назовут «первая мировая война».

Отец Николай Троицкий, как и многие в то время со скорбным чувством принял это печальное известие, но уповал на милость и Промысел Божий, он молился о прекращении войны.

Приход Смоленско-Дмитриевской церкви, в которой служил о. Николай, не только молитвой за богослужением и в крестных ходах, но и материально помогал армии и фронту. На фронт, в то время из многочисленных российских храмов шли посылки с вещами, одеждой, иконами, молитвословами и так далее. В храмах постоянно проводились кружечные сборы, средства из которых шли в общую фронтовую кассу.16

В те годы авторитет о. Николая, как оратора и проповедника был высок. Кроме славы известного в Казани проповедника, батюшка смог заслужить и особое доверие, и авторитет рабочих Порохового, Алафузовского заводов и завода братьев Крестовниковых17. Отмечая пастырские труды священника Николая Троицкого, Архиепископ Казанский и Свияжский Иаков, в знак благодарности (так звучало в его речи), 6 мая 1916 года награждает его камилавкой,18 а 15 июня того же года переводит о. Николая в Воскресенский собор г. Казани.19 Все это во многом было связано с проповеднической популярностью о. Николая. Уважение к нему со стороны Высокопреосвященнейшего Иакова росло, особо это показывают события в Казани в 1918 году, но об этом ниже.

События 1917 года во многом изменили жизнь в России. Революционный дух наполнил воздух, умы, сердца россиян, многие из них забыли о спасении своей души, были и те, кто совсем отказался от православной веры. Видя отступление от православной веры и нравственное падение своих собратьев по вере, о. Николай решает основать «Братство защиты Святой православной веры», которое сразу же стало заниматься просветительской и миссионерской деятельностью в пределах Казанской епархии. Для более успешной работы братства, на местах в благочиниях, были открыты представительства «Братства».

С начала летних месяцев 1918 года работа «Братства защиты Святой православной веры», активизировалась, чаще стали выходить листовки и брошюры в защиту православной веры, а так же обличающие неверие и призывающие к покаянию, такая деятельность братства, естественно озлобляло советскую власть. Во время крестного хода 26 июня (9 июля) 1918 года, чтобы прекратить произнесение проповеди и раздачи религиозных листовок, красноармейцами была совершена попытка арестовать членов «братства»: – священников Димитрия Шишокина, Федора Гидаспова и Николая Троицкого, но верующие заступились за священников.20

С приходом в Казань 6 августа 1918 года отрядов белочехов21 «братство» организовало сбор продуктов и устроило кухню для обеспечения фронта горячей пищей. Протоиерей Николай Троицкий сам лично убедил митрополита Казанского и Свияжского Иакова благословить совершения молебнов «о победе освободителей Казани». Вскоре такие молебны стали совершаться почти в каждом храме г. Казани. В своих проповедях, о. Николай призывал к общей молитве, чтобы «Бог не допустил возвращения в Казань красных войск», что «Господь попустил за наши грехи великие бедствия – революцию, но если народ русский покается, и не будет забывать Бога, он не погибнет».22 Так, через свою проповедь, о. Николай как бы легальным путем «без политики», боролся с политикой советской власти, с ее антирелигиозными действиями.

За август 1918 года авторитет о. Николая сильно возрос. Это отражалось в его влиянии, как председателя на казанский епархиальный совет, а также наблюдалось и в общении с митрополитом Иаковом. Особо ярко это видно из деятельности о. Николая в первые дни сентября 1918 года.

В начале сентября красные части начали наступления, а к 7 сентября они закрепились в районе Верхнего Услона, и начали артобстрел Казани. Над городом ежедневно стали кружить самолеты, сбрасывавшие бомбы и листовки.23 В городе стали появляться признаки паники. В эти дни и проявился в полной мере авторитет о. Николая. Он смог уговорить митрополита Иакова благословить круглосуточное моление в храмах, чтобы любой горожанин в любое время суток мог прийти в храм и помолиться. Но с каждым днем все яснее вырисовывался тот факт, что город вновь займут красные войска. 9 сентября на Кремлевской площади был отслужен массовый молебен. После которого было объявлено, что войска белочехов оставят город, а также было объявлено, что все кто не желает оставаться в городе, те, кто боится мести красноармейцев, все кто поддерживал Народную Армию, могут уйти из города с войсками белочехов. И опасения эти были не случайные, 23 августа (5 сентября) 1918 года советская власть объявила днем «красного террора» (в этот день был расстрелян священномученик протоиерей Иоанн Восторгов).24

Многие жители Казани, испугавшись, что начавшийся «красный террор» может коснуться и их, решили оставить родной город. В ночь на 10 сентября 1918 года Казань, вместе и отрядами белочехов оставили 60 тысяч жителей города.25 В основном, это были: интеллигенция, служащие и духовенство.26 Ушел из Казани вместе с семьей и священник Николай Троицкий, оставив свою квартиру для проживания священнику Борису Филипповскому. Отчасти опасения во многом исполнились. Так на утро 10 сентября при занятии красными отрядами Казани были расстреляны все монахи Казанского Зилантовского монастыря, у стен которого белочехами были размещены орудия для обстрела красной армии. В течение первой недели, разгрому были подвергнуты почти все храмы г. Казани, прошли так же и арестованы священнослужителей, которых подозревали в помощи Народной Армии. Несколько красноармейцев прибыли в Воскресенский собор, исполняя приказ «за попом Троицким», чтобы арестовать о. Николая, но не найдя, поспешили к нему домой, но и здесь, их месть ждала неудача.27

Оставив Казань, батюшка вместе с семьей приехал и поселился в Иркутске, вскоре ему было разрешено служение в одном из храмов Иркутской епархии. Указом Высокопреосвященнейшего Анатолия Архиепископа Иркутского и Верхоленского, от 28 октября (10 ноября) 1920 года, о. Николай Троицкий был определен священником в скитскую Михайло-Архангельскую церковь, что вблизи станции Иннокентьевка. Батюшке кроме богослужения было благословлено проводить занятия с молодежью и с безграмотным населением о «Правилах веры».28

Ораторские способности о. Николая и его значительный преподавательский опыт на данном поприще приносил значительные плоды. На следующий год, весной 1921г. Владыка Анатолий, что бы, как-то отметить пастырские труды о. Николая решает подать в Священный Синод представление о награждении о. Николая. Указом Священного Синода от 12/25 мая 1921 года за № 644 о. Николай «за усердную и полезную службу» был награжден наперсным крестом.29

Вскоре после награждения, летом последовал арест о. Николая. Мотивом к аресту было обвинение: «обвиняется в агитации против советской власти в г. Казани в период с 1917 по 1918 гг.». В течение летних месяцев и сентября 1921 г. следствие пыталось выяснить степень виновности о. Николая. Следующий, октябрь месяц, батюшка провел в сырой одиночной камере и ждал решения следственной комиссии, или хотя бы объяснений, почему его без решения суда поместили в одиночную камеру.

В конце октября о. Николаю было объявлено, что он досрочно освобождается в связи с недоказанностью вины. При этом ему дали понять, что месяц, проведенный в одиночной камере, он может считать за осуждение (за срок) и что гуманная советская власть его помиловала и отпускает на волю, в связи со славной годовщиной «Великого октября».

В ноябре 1921 года вернувшись после ареста на родной приход, в Михайло-Архангельскую церковь, о. Николай вновь приступил к совершению богослужений и преподавательской деятельности. Но его не оставляло одно желание, он все-таки хотел вернуться в Казань. Проживая в Сибири о. Николай смог наладить переписку со своей паствой в Казани, а также в течение 1920 и 1921 гг. осуществлял переписку с настоятелем Воскресенской церкви г. Казани протоиереем Мудровым.

Батюшка интересовался, реально ли вернуться ему в Казань на свое бывшее штатное место при Воскресенской церкви. Надежду на возможность вернуться в Казань, еще более усилило письмо от церковного совета Воскресенской церкви г. Казани. В письме сообщалось, что церковный совет по любви к о. Николаю, сохраняет ему место священника, по правилам место сохраняется только на 4 месяца, но церковный совет продлил срок на несколько лет.

Оценив ситуацию и все взвесив, о. Николай решает возвратиться в Казань в следующем 1922 году (как только в конце весны наладится путевое сообщение). Но начало 1922 года внесло значительные изменения. В феврале 1922 года в Казани умирает настоятель Воскресенской церкви протоиерей Мудров. Церковный совет Воскресенской церкви сразу же посылает телеграмму о. Николаю, следующего содержания: – «приезжайте, место ваше свободно». На эту телеграмму о. Николай из Иркутска ответил, что «сейчас не могу из-за вещей, а ходатайствуйте перед Епископом, чтобы место было за мной, приеду через 2 месяца». Этот его отъезд из-за плохого сообщения транспорта затянулся, и о. Николай не смог выехать из Иркутска до лета.

Получив ответ от о. Николая церковный совет просит Епископа Чистопольского Иоасафа (Удалова) походатайствовать перед митрополитом Кириллом о назначении о. Троицкого в Воскресенский собор города Казани в качестве настоятеля.

Подробно разобравшись с обстоятельствами данного дела, Владыка Иоасаф сообщил митрополиту Кириллу о том безобразии, которое творил церковный совет Воскресенского собора. Церковный совет, не имея на то полномочий и прав, без ведома архиерея, ведя переписку с о. Николаем, обнадежили его, и самостоятельно решили сделать его своим настоятелем, а уже после этого решения, просили епископа Иоасафа уладить все дела.

Посоветовавшись с епископом Иоасафом, митрополит Кирилл назначает настоятелем в Воскресенский собор города Казани священника Бориса Филипповского, а вторым священником о. Касторского, которого Владыка Иоасаф знал еще по студенческим годам в Казанской Духовной Академии, а по отношению к церковному совету, то ему были сделаны соответствующие замечания.

Кроме епархиального начальства о переписке, о. Николая, в Казани узнали по доносам и в ГПУ, где сразу же, вспомнили о его плодотворной деятельности в 1918 году. В Казанском ГПУ стали готовиться к приезду о. Николая, а «доброжелатели» были оповещены, что, как только в Казань приедет Николай Троицкий сразу же сообщить в ГПУ.

Несмотря на увещевания Казанским Епархиальным Советом и лично митрополитом Кириллом и епископом Иоасафом, церковный Совет Воскресенского собора, не оставил своей поставленной цели и продолжил интриги, выживая с прихода священника Филипповского, чтобы на его место потом назначили священника Николая Троицкого. Интриги эти еще более усилились с приездом в Казань о. Николая. Церковный совет всяческими способами пытался выгнать из храма о. Бориса Филипповского. Священник Филипповский был почти доведен до отчаяния, и просил епископа Иоасафа перевести его на другое место, даже в деревню, но только, чтобы на приходе возобновилась нормальная мирная церковная жизнь.

Вскоре в действиях приходского совета Владыка Иоасаф смог разглядеть тайную и слаженную работу ГПУ, которое смогло внедрить в совет своих доносчиков, и которые при поддержке ГПУ смогли удержаться в совете, даже после того, как владыка Иоасаф провел переизбрание приходского совета. Вся эта грязная работа и все эти интриги, проводимые агентами ГПУ в качестве членов церковного совета, были специально направлены для скорейшего ареста и осуждения о. Николая Троицкого. Это ясно видно из следственного дела заведенного на о. Николая Троицкого. Из материалов следственного дела, также видно, как стравливали священников Троицкого и Филипповского. Подобные интриги приходских церковных советов по отношению священнослужителям еще более усилились с введением политики поддержки властей обновленцев. Подобные действия строго контролировались и управлялись ГПУ в течение 20-30 гг., сначала для замены православных священников на обновленцев, а потом и для закрытия и уничтожения храмов.

Но вновь вернемся к священнику Николаю Троицкому, который все еще проживал в Иркутске и постепенно готовился к отъезду в Казань, и при этом ни о чем не подозревал. 25 августа 1922г. о. Николай смог получить увольнение в отпуск («согласно своего прошения») сроком на 3 месяца (отпуск заканчивался 12.11.1922г.) в Европейскую часть России.30 Получив соответствующие документы в Иркутском Епархиальном Духовном Комитете о. Николай выехал в Казань. Так спустя несколько лет, о. Николай вместе со своей семьей первого октября 1922 года вновь возвратился в Казань. Приехав в Казань и обустроившись, батюшка поспешил в Воскресенский собор, где радушно и без лицемерия был встречен прихожанами, а так же услышал лесные речи от некоторых членов церковного совета.

По приезде в Казань о. Николай написал прошение на имя Епископа Иоасафа, временно управляющего Казанской Епархией о принятии его в причт Казанской Епархии31. В то время пока решался вопрос о принятии священника Троицкого в причт Казанской Епархии, собрание приходского совета Воскресенской церкви рассмотрев вопрос о 3-м священнике в штате, обратилось в КЕУ с просьбой назначить о. Николая Троицкого к их храму.32

С подобной просьбой к епископу Иоасафу обратился вновь и священник Борис Филипповский (по-видимому, уставший от интриг некоторых членов церковного совета и решившийся уступить свое место о. Николаю). В своем письме о. Борис писал: – «Прошу Вас, дорогой Владыка принять о. Николая в Воскресенскую Церковь, наш приход тогда будет совершенен во всех отношениях, по чувству христианской любви… желаю добровольно уступить свое место о. Николаю Троицкому, который, как отличный проповедник будет на своем месте».33 Владыка Иоасаф рассмотрев все эти прошения, 29 декабря 1922 года назначает о. Николая священником в Казанский Зилантовский монастырь.34 А приходской совет Воскресенской церкви вновь получает предупреждение от епископа Иоасафа.

К моменту назначения о. Николая в Казанский Зилантовский монастырь, обитель из мужской в 1920 г. была преобразована в женскую,35 а единственной игуменьей за все время (советский период) существования была игуменья Алевтина.36 К 1923 году относится перерегистрация общины, которая к этому моменту насчитывала 171 человека. Регистрация общины проходила очень болезненно. Обновленческое КЕУ всячески мешало этой регистрации, которая продолжилась в течении нескольких месяцев с зимы до весны 1923 года. С Божией помощью, община смогла зарегистрироваться, как православная.37

Прожил о. Николай вместе со своей семьей в монастырской кельи всего несколько месяцев. 10 апреля 1923 года в 23 часа он был арестован по обвинению: – «незаконное преподавание Закона Божия, и ведение антисоветской деятельности». После предъявления о. Николаю ордера на обыск и арест был произведен обыск, который ничего компрометирующего против о. Николая не дал. После этого о. Николай был доставлен в ГПУ.38

Обвинение ГПУ в основном строилось на якобы антисоветской и контрреволюционной деятельности, которую о. Николай вел в 1918 году, будучи председателем «Братства защиты Св. Православной веры». Братство выпускало листовки и брошюры в защиту Православной веры. Сотрудники ГПУ усмотрели в них призывы к свержению новой власти. Обвиняли о. Николая также и в поддержке и помощи белочехам.

Несколько листовок и брошюр «братства» сотрудники ГПУ бережно сохранили и держали в уже заранее заведенной на о. Николая папке. Но улик у них не хватало. Для этого в ходе следствия был произведен обыск в квартире священника Б. Филипповского (до осени 1918 года в этой квартире жил о. Николай Троицкий) с указанием найти и изъять литературу «Братства защиты Св. Православной веры», а «в случае обнаружения литературы – таковую отобрать, а Филипповского привлечь к ответственности за хранение». Священник Борис Филипповский занявший квартиру о. Николая Троицкого вскоре после его ухода с отрядами белочехов в Сибирь, поспешил сразу же сжечь всю документацию «Братства защиты Св. Православной веры», понимая что если ее найдут, то пострадает его семья и семья Троицкого. Поэтому обыск у о. Бориса Филипповского ничего сотрудникам ГПУ не дал, тем самым, во многом усложнив работу следствия.39

После ареста о. Николая сотрудниками ГПУ, который был произведен на кануне празднования Пасхи, в ГПУ пришло письмо от рабочих Казанского Порохового завода. В этом письме рабочие выступали в защиту своего любимого пастыря и просили сотрудников ГПУ «не доверять разным темным доносам, а справедливо рассмотреть дело об аресте священника Николая Троицкого». В своем письме рабочие давали такую характеристику о. Николаю: – «истинный друг рабочих и всей нашей бедноты, помогая всем нуждающимся», и просили «ускорить процесс следствия, и не томить в подвале невинного и необходимого для нас человека, который и без того знаком с подвалами нашей рабочей бедноты… не лишать нас пастыря в дорогие для нас Пасхальные дни». Под этим письмом, свои подписи поставили 100 человек.40 Немного позднее о пастырском служении священника Николая среди рабочей бедноты, Преосвященнейший Иоасаф (Удалов), епископ Чистопольский, скажет: – «Священник Николай Троицкий хороший проповедник, много в Ягодной слободе помогал заводской бедноте и любимче заречных рабочих».41

Под арестом о. Николая находился до конца лета 1923г. Решением по делу был приговор Судебной Коллегии Уголовного отдела Областного Суда Татарской Республики от 26 августа 1923 года, который гласил «священник Николай Троицкий приговаривается к трем годам лишения свободы со строгой изоляцией». Но постановлением ВЦИКа РСФСР октябрьской амнистией 1923 года о. Николай был освобожден.42

После освобождения о. Николай вновь приступил к служению в Казанском Зилантовском женском монастыре. За то время пока о. Николай находился под арестом (точнее сказать, через два дня после ареста – 12 апреля 1923 г.) Казанское Епархиальное собрание (православное) избрало его благочинным 3-го округа церквей г. Казани.43 К этим обязанностям о. Николай и приступил сразу же после освобождения из под ареста (с сентября 1923 г.).

В следующем 1924 году о. Николай был назначен настоятелем Вознесенского собора г. Казани. В это время в Казани уже существовало два Епархиальных Управления (КЕУ), одно православное, во главе которого стояли Иоасаф (Удалов) епископ Чистопольский, Афанасий (Малинин) епископ Чебоксарский, Андроник (Богоявленский) епископ Мамодышский, Варсонофий (Лузин) епископ Спасский, и обновленческое – которым под покровительством ГПУ управлял архиепископ Алексий. Священник Николай Троицкий встал на путь защиты православия и борьбы с обновленчеством. Вознесенский собор вплоть до его закрытия в 1931 году, становится оплотом православия, пристанищем для ссыльного духовенства, которое, высылая из других городов, в качестве административного наказания по категории «минусников» поселяли в Казани, а так же «центром притяжения духовных особ против обновленчества».44

В 1929 году церковная община при Вознесенском соборе провела перерегистрацию, как православная. Канонической главой церкви был указан митрополит Сергий.45 Это был очень важный момент, так как во 2-й половине 20-х годов XX века РПЦ помимо обновленчества раздирали и другие различные расколы. Необходимо также отметить, что, служа в Вознесенском соборе о. Николай, кроме того, что поминал митрополита Сергия и епископа Афанасия (временно управляющего Казанской епархией), но так же продолжал еще поминать и митрополита Кирилла (Смирнова). Если во многих епархиях РПЦ получило широкое распространение, так называемое, «не поминающее» течение, то в Казанской епархии такие факты были незначительны. Во многом на это повлиял и сам митрополит Кирилл. Из Казани к митрополиту Кириллу, на средства, тайно собираемые игуменьей Казанского Богородицкого монастыря Рахиль и епископом Афанасием, ездили духовные чада владыки Кирилла, которые и привезли утешающий всех ответ: – «возглавляемую м. Сергием церковь не считаю безблагодатной». Этот ответ во многом и успокоил умы верующих города Казани, а так же, пошатнувшихся (в сомнении) укрепил в вере.46 Авторитетными для многих были также и слова Преосвященнейшего Иоасафа епископа Чистопольского: – «… благодать в церкви, возглавляемый м. Сергием есть, а поэтому причащаться и исповедоваться в ней можно…» (письма из ссылки).47

За время служения в Вознесенском соборе о. Николай к празднику Пасхи весной 1930 года архиепископом Казанским и Свияжским Афанасием был возведен в сан протоиерея.48

В этом же 1930 году по Казанской епархии прокатилась волна массового закрытия церквей с одновременным налоговым нажимом, и «другие мероприятия Советской общественности».49 Многие церковные общины вынуждены были прибегнуть к следующим действиям: чтобы не закрыли все городские храмы, общины нескольких церквей стали объединяться и регистрироваться в какой-то одной. Так из 3-5 церковных общин получалось одна община, за которой и закреплялся один храм.50

На волне этих арестов, 30 августа 1930 года в очередной раз после совершения обыска был арестован и протоиерей Николай Троицкий. В этот раз в ОГПУ на него лежал донос в «антисоветской агитации среди верующих и тайные моления по домам», в которых власти увидели заговор и организацию религиозного подполья.

Это сфабрикованное ГПУ, политическое дело, закончилось ссылкой о. Николая в Казахстан сроком на 3 года. Постановлением особого совещания коллегии ГПУ время пребывания под следствием засчитали как «отбывший срок наказания с 31.08.30 г.». Из Казахстана, батюшка вернулся в Казань в 1934 году. Митрополит Казанский и Свияжский Серафим (Александров) назначил о. Николая священника в штат Серафимовской церкви.

Служение о. Николая в этом храме (можно сказать поистине святое) было для многих в осуждение. Многие оставляли православную веру, отрекались от Бога, были такие случаи и среди священнослужителей. В приходе Серафимовской церкви было негласное правило – тайная договоренность среди духовенства церкви. А договорились они о следующем: – было решено избегать по отношению к детям всяких вопросов религиозно-воспитательного характера при общении, а при исповеди нужно было ограничиваться тремя вопросами: «Не ленился ли при учебе? Слушался ли преподавателей? И любишь ли своих родителей?». Необходимо отметить, что такая практика была и в других храмах г. Казани. Священники боясь, что общение с детьми может быть расценено, как обучение Закону Божию, старались не уделять много внимания подрастающему поколению и не заниматься их религиозным воспитанием. Но не все пастыри были пугливыми, были и те, кто за паству свою полагал свою душу, среди них был и о. Николай Троицкий. Батюшка при возможности всегда старался уделить внимание молодежи. Он был не из пугливых, ведь за религиозно-воспитательную работу среди молодежи (одно из обвинений 1931г) он уже отбыл срок, точнее только что вернулся из ссылки. Так же не замолкала и его проповедь с призывами к покаянию. А во время исповеди, если к нему подходила молодежь или дети, то батюшка старался, как можно подольше побеседовать с подрастающим поколением, переводя исповедь в воспитательно-нравственную, религиозную беседу51.

Конечно, появлялись и завистники, спешившие наклеветать в ГПУ на пастыря Христова.

Митрополит Серафим, видя высоко-нравственную жизнь о. Николая, и его нелицемерное служение, походатайствовал у митрополита Сергия о награждении о. Николая митрой. Так через год после возращения из ссылки о. Николай был удостоен одной из высших церковных наград. На награждение повлияла так же и деятельность о. Николая по организации тайных сборов – средств в помощь репрессивного духовенства. Митрополит Серафим благословлял на такие сборы только самых преданных церкви людей. Это послушание кроме о. Николая несли еще несколько пастырей и монахинь. Такие сборы были начаты еще Архиепископом Афанасием (Малининым), помощницей ему в этом деле была последняя настоятельница Казанского Богородицкого монастыря игуменья Рахиль. А митрополит Серафим стал последователем благочестивой традиции Казанских архиереев. Близким, можно сказать, первым помощником ему в этом и стал о. Николай Троицкий.

Благочестивое пастырское служение о. Николая вызвавшее зависть, постепенно привело к доносам. В доносах направляемых в ГПУ, про о. Николая писали, что он ведет антисоветскую деятельность, занимается религиозным воспитанием детей (в этом доносчики не соврали). Под контрреволюционную деятельность было подведено и то, что о. Николая совершает в храме много треб. И это также было правдой, батюшка совершал крещение, венчание, отпевание, при этом без регистрации в Загсе, говоря: «Чтобы не затягивать». Действительно, главное ведь Божие благословение, молитва в храме, а не штамп в Загсе. Были также доносы, в которых о. Николая называли фашистом, а также попытки обвинить о. Николая в связи с ссыльным духовенством, в связях с митрополитом Кириллом, с непоминающими Митрополита Сергия. Попытались обвинить также в том, что о. Николай общается с епископом Иоасафом Удаловым, при этом владыку показывали в свете непоминающих митрополита Сергия. Батюшка не смог снести клевету, и вступился за епископа Иоасафа, когда про него сказали, что «Еп. Удалов не ходит в церковь только потому, что в них молятся за советскую власть и поминают митрополита Сергия, ответ о. Николая был следующий: – «Этого не может быть, Иоасаф этого не позволит, в наши церкви он не ходит не поэтому». На протяжении многих лет (с 1924г.) ГПУ запрещало владыке Иоасафу служить, и он вынужден был подать прошение на покой.

Можно сказать, не случайно о. Николай заступился за епископа Иоасафа Удалова. Ведь последние дни своей жизни они проведут вместе в тюрьме. Оставались считанные дни на свободе.

15 октября 1937 года о. Николай был арестован и посажен в тюрьму №2 города Казани. После нескольких допросов, где виновным батюшка себя не признал, он 29 ноября 1937 года постановлением тройки, без суда, был приговорен к расстрелу. В вину ему вменялось связь с епископом Иоасафом, антисоветская агитация, и ведение антисоветской религиозно-воспитательной деятельности среди молодежи.

Второго декабря 1937 года в 20 часов 30 минут протоиерей Николай Троицкий был расстрелян, через 5 минут после него расстреляли Епископа Чистопольского Иоасафа Удалова.

Молитвами Святых мученик, Твоих, Господи Иисусе Христе, помилуй нас грешных.

 

Приложение 1

Протокол допроса от 11 апреля 1923 года

В 1905 году в Казани организовалась монархическая организация, так называемое «Русское Собрание» инициаторами этой организации были: Начальник Университетской типографии Александр Титович Соловьев и Профессор Николай Александрович Залецкий; Членов этой организации было около 20 человек преимущественно из местных Казанских общественных деятелей. Организация преследовала своей целью разработку научно – теоретических, философско-религиозных, политических вопросов. Публичных выступлений эта организация не признавала, а занималась чисто кабинетской разработкой вопросов. Весь результат работы помещался в местной прессе, в какой собственно я не помню.

С местным царско–народным русским обществом я никакого сотрудничества не имел, т. к. считал эту организацию не возможной для народа.

В отношении организации бывшей так называемой «Казанское братство защиты св. Православной веры» образовавшейся в 1917 году Местным епархиальным собранием. Своей целью организация преследовала исключительно объединение православных христиан в подвиге и любви, т. к. в тот момент существовала борьба различных политических течений и группировок. При чем в этой борьбе и вражде главным образом повинны были мы христиане, а в жизни всяких отношениях к людям иных убеждений руководившиеся чувством злобы и мести.

При чем это следствие наше будет возражать в определении форм, когда эта власть не дала должной (неразборчиво) своему слову.

В последствии я убедился, это была авантюра со стороны чехов, приведенная нас к новой вражде и осудил её.

Ушел я из Казани потому – что мы невыдержали двухдневной бомбардировки, что власти нас убедили, что бомбардировка города прекратится после ухода их войск, а также и то. Это обстоятельство породившее во мне (как и во многих других) чувство смятения, а также и то, что я получу возможность посетить свою больную маму жившую в городе Тюмени (с ней я не виделся лет 10, не переписывался года два) – заставили меня покинуть в Казань и отправиться в Тюмень. Я не боялся возмездия со стороны власти, но общее возбуждение меня, конечно смущало.

Могу указать лиц, которые могут засвидетельствовать правду моих слов: 1) Е.Г. С-на – рабочего порохового завода, заведующая его складами 2) В.И. Т-ва – врача на ст. Юдино. 3) И.И. Ч-ва (Вознесенская, д.б. Шалова, во дворе)

Чехов я не встречал не с речами, ни с крестным ходом, ни тем более с пением Христос Воскресе. Такого кощунства я не мог бы допустить, тем более чехи пришли неожиданно ночью, во время странной бури и грозы, и я не видел откуда они зашли и рано вошли в город. Это обвинение считаю выдуманным.

Убитых чехов отпевал в Вознесенской церкви где я был тогда вторым священником по распоряжению высшей церковной власти в Казани, (неразборчиво) с духовенством, в отпевании я не участвовал. В отпевании красноармейцев не отказывал, не имел права находиться в анатомическом, хоронить с венцом и подобающими почестями. Слов ругательных, которые мне приписывались никогда не употреблял в своих проповедях, считаю это за грех, и в лексиконе моём таких слов нет.

Каждый сторож Университета может подтвердить мои слова. Спросите сторожа Кв-а и ещё сторожа С. (фамилию его не помню).

15 августа поскольку я помню был совершен Крестный ход на Ивановскую площадь из всей церкви по случаю избавления Казани от опасности, грозившей в момент катастрофы на Пороховом заводе; говорилась тогда и речь митрополита на религиозную тему о слиянии народном в деле веры. Крестный ход был всеобщий и по указанию епархиальной власти. В нем участвовали все храмы, все приходы и все духовенство. О (неразборчиво) молебна по случаю ухода красных войск я не знаю.

Никаких занятий с детьми по Закону Божию в Зилантовом Монастыре не устраивал, детей не забирал. Несколько человек б. Адмиралтейском училище (48 шк.) участвовали в хоре, который был устроен до меня и в организации и руководством которым я не участвовал.

(неразборчиво написано о хоре)

подпись. Священник Николай Троицкий.

Допрашивал Пом. Уполномоченного /подпись/

 

Протокол допроса от 18 ноября 1930 года

По своим политическим убеждениям в дореволюционное время я был «монархистом», для большей точности добавляю «умеренным», то есть левым монархистом, защищавшим идею народного представительства при монархическом правительстве, я примыкал по своим убеждениям к группе членов Русского собрания при Казанском Обществе Трезвости. Которое занималось научной разработкой идей монархического строя при народном представительстве и решительно ограничивало себя от правых монархических организаций. Конечно, это сути дела не меняет; Каким бы я не был монархистом все равно я принадлежал к членам организации, которую совершенно открыто признавала коммунистическая партия. Пишу для точности логической и фактической.

В приходской гимназии, содержащейся на средства общества трезвости и основанной для детей бедных рабочих (каковые и учились бесплатно) я был законоучителем. Приходская гимназия существовала очень не долго. Она была закрыта правительством, очевидно, она не отвечала его требованиям. Детей мы старались воспитывать в духе религии и любви к отечеству, старались прививать и монархические идеи в нашем толковании. Мы признавали монархическое Правительство, как носителя Евангельских идей мира и любви и служили ему, поскольку оно отвечало требованиям этих идей. Правительство хотя было и монархическое все ж оно действовало против этих идей мерами только насилия, мы ставили под контроль народные представительства и не когда не говорили воспитанникам, чтобы они признавали безусловно и поддерживали (не разборчиво) всякое монархическое правительство, а также таковое, которое было с волей народных представителей. Стремились не обманывать к утверждению, а не к разрушению благоденствия на основе труда, доверия и братства. Я слишком был далек от мысли, что монархические власти есть только власть капитала и насилия сытых и богатых над бедными.

С течением времени, когда народное представительство вскрыло язвы монархического строя. Когда выплыли на поверхность жизни Распутина и его компании, мой взгляд изменился на сущность монархического строя, и я стал приходить к убеждению, что этот строй должен уступить свое место какому-то другому (какому – я тогда не представлял себе), но такому, который бы в основу своей деятельности положил деятельную заботу о благе русского, а именно, трудящегося народа. Мои монархические идеи, особенно если принять во внимание, что эти убеждения находились в процессе постепенного развития, не мешали мне ценить все доброе, что обещали и делали русскому народу революционные труженики, тем более, что в чувствах любви к народу и желании ему добра, я был с ними солидарен, конечно, идейно. С революционными организациями я не имел связей и не знал где и какие это организации. Но когда я сталкивался с людьми революционно настроенными, я не любил общие точки в суждении и деятельности нас связывающие. Я уважал и ценил мнения людей, стремившихся к созданию таких условий государственного строя, которые бы наилучшим образом обеспечивали благо и интересы трудящихся: но я расходился с ними в определении путей ведущих к этой цели. Первоначально – когда мои убеждения были в первой стадии своего развития, я думал, что монархический строй, при наличии народного представительства может дать народу и истинную свободу и полное материальное благоденствие. Потом мои взгляды стали колебаться, и я весьма чутко прислушивался к голосам народных представителей, считавших монархический строй совершенно не отвечающим таким требованиям.

В силу того, что я желал блага трудящемуся народу, среди которого я тогда священствовал, я приветствовал прогрессивные организации рабочих, так как они давали рабочим хоть некоторую долю прав и думал, что постепенно расширяясь в пределах деятельности, они будут добавлять трудящимся все больше и больше прав, и хоть несколько улучшат его положение. Так что я не вижу никакого противоречия между моими монархическими (еще не вполне установившимися) убеждениями и моем участии в прогрессивном движении рабочих. Я всегда был за права рабочих и за предоставление им должного положения в государстве. Что я мог делать, как священник я делал: сочувствовал и, как мог, поддерживал и благословлял прогрессивные организации рабочих (выразившихся потом в революционные союзы) и всячески улучшал их материальное положение, строя благотворительные учреждения. От Алафузова я получил двести (250 р.), после основания мною богадельни для рабочих и, конечно, я не отказался от этих денег, принадлежащих, по-моему, рабочим же и употребил их на содержание богадельни. В этом случае я поддерживал не капиталиста-фабриканта, а рабочих, которые на него работают. По моему настоянию Алафузов потом ассигновал деньги и устроил ясли и (неразборчиво) сад для детей рабочих.

Никаких иных – политических и материальных личных – связей я с Алафузовым не имел. Все рабочие знают, что я делал и куда направлял средства, мною собиравшиеся: все они шли на содержание устроенных мною для рабочих благотворительных учреждений. Если в этом есть какая-нибудь моя вина, пусть ее укажут. Я делал, что мне подсказывали мои чувства к трудящимся, и я не ошибался: в 1923 году они ценя мои труды, исходатайствовали мое, помилование. Кто же это сделал? Рабочие, совершившие революцию и преданные сов. власти. Их революционная преданность соввласти не помешала им выразить доброе чувства ко мне и, следовательно, они не нашли в моей деятельности ничего такого, чтобы совершенно отрицало революцию и делало бы меня ее (революции) врагом.

Что касается прогимназии, то ее заведующими были: <…>. Где они теперь и живы ли, я не знаю. О.А. С-ва преподавала историю, и к деятельности Общества Трезвости и Русского Собрания никакого отношения не имела: была только преподавательницей. Других преподавателей не помню.

Что касается того, что меня представляла гражданская власть к награде (несомненно только по деятельности законоучителя прогимназии и 1-го Реального училища и по деятельности Общества Трезвости). То я об этом не осведомлен. Знаю только одно, что никаких наград от гражданской власти никогда не получал и от церковной власти до 1918г. имел только самые низшие. Я думаю, что Архиепископ Афанасий не откажется подтвердить справедливость моих слов. А если где-нибудь в делах бывшей консистории сохранился мой список формулярный, то от всего лучше мог бы засвидетельствовать правду моих слов. О наградах я не беспокоился и их не добивался: что я делал, делал по вере в Бога и по сочувствию угнетенному народу. И теперь пишу по совести.

Мои взгляды политические с того времени существенно изменились, и я уже писал о том, как отношусь к народной пролетарской власти и как оцениваю все сейчас происходящее в нашем государстве. Я не враг пролетарию и не враг его власти: Я нахожусь под подозрением, и потому мог снова не встречать доверия и мои действия истолковываются не правильно. Что я сделал нехорошо, я сознал и себя осудил. И что я сейчас мог бы сделать не только нехорошего против сов. власти пролетария, все это осуждаю и во всем каюсь.

Если вы найдете справедливым осудить меня за мои прежние ошибки, заблуждения, в которых я уже публично каялся и каюсь, и за которые уже был судим судом строгим и справедливым, и которое уже перестрадал и переболел всяческими болями и за что и теперь страдаю душою и скорблю – и что готов искренне исправить, то это дело Вашего разума. Мое дело сказать правду, как я ее понимаю. Я люблю русский народ искренне и глубоко и подчиняюсь искренне сов. власти, и верю, что она обеспечит благоденствие государства. Если можно предоставить Мне возможность продолжить мою пастырскую деятельность, поверив моей искренности и снисходя к моим болезням, и принять во внимание Ваш обычай принцип строгости и милости.

Н. Троицкий /подпись/

Допрашивал Уполномоченный /подпись/

 

Протокол допроса от 07 января 1931 года

От меня требуют откровенности, и я желаю быть вполне и до конца откровенным; в свою очередь желаю, чтобы меня терпеливо выслушали до конца; чтобы меня поняли и мне поверили, насколько могут поверить нам люди, не разделяющие никак религиозных убеждений.

Трудность моего положения увеличивается тем, что я нахожусь на подозрении, поводом к которому послужила моя деятельность в 18 году, с-но на подозрении, мною вполне заслуженном.

Меня подозревают в том, что я строю козни против Соввласти, строю их хитро, тайно, подпольно, с соблюдением всякой осторожности.

В доказательство ссылаются на мои проповеди, в которых я будто бы нет-нет и проговорюсь, и скажу словечко, которое приоткрывает завесу над моими тайными замыслами. Это бывало тогда, когда я увлекался ролью оратора и мои сдерживающие центры переставали работать. В самом деле, о чем я проповедую? Я проповедовал о вере. Это вещь, дозволенная законом. Но как нужно понимать эти призывы? Если я призываю, то значит, если кто-то, кто меня слушает, и этот кто-то и является тайным сообщником в моих замыслах. Мои проповеди расшифровываются, как политические лозунги. Есть лозунги, есть и организация. Нет явной, есть тайная. Всякий поймет, как трудно при таком отношении ко мне, при таком недоверии и предубеждении, защищать себя. Чтобы ты не сказал, тебе могут не поверить; могут сказать, что я хитрю, что я заметаю следы, стараюсь спрятать концы в воду, обмануть бдительность наблюдающих органов власти. Как бы то не было, я должен сказать то, что думал и думаю, чувствовал и чувствую.

Я заявляю, что никакими кознями не занимаюсь; козни осуждаю: осуждаю всякую контрреволюцию самым решительным образом. Но кто не поверит мне – скажут мне на это, когда в 18 году я работал против Соввласти. Между 18 и 30 годами – большое расстояние времени. Много совершилось за это время потрясающих событий, многое изменил я в своих мыслях, много внес поправок в свои воззрения. Жизнь меня многому научила. Затем, в 18 году я действовал не против власти, не против революции, а против закона отделения церкви от государства, совершенно не понимая тогда, что этот именно закон как раз только и может обеспечить истинную свободу церкви. Это признал и ТатОбсуд, заметив первоначально предъявляемую мне политическую статью (69 ст. Уг. Код.) статьей церковною (119).

Что я не был против революции, я могу сослаться на то, что в бытность мою священником в Ягодной слободе (с 1906 по 1915гг.) я поддерживал возникавшие тогда среди рабочих б. зав. Алафузова предначальные революционные организации, под именем профессиональных объединений, что я защищал рабочих перед властью и освобождал их от ссылок. Правда, я делал это только во имя религии, которая учила меня служить «малым сим – моим братьям», униженным, обиженным, и эксплуатируемым, и я старался сделать это по мере моих сил. Я знаю, что мне это не будет поставлено в заслугу с точки зрения революции. Я хочу, только сказать, что я никогда не был врагом (тем более заклятым) революции, что я приветствовал все доброе, что революция дает трудящемуся народу, среди которых я родился и вырос (как сын деревни, - сын сельского священника), с которым сроднился к которому привязался с детства и которому посвятил лучшие годы моей деятельности.

Могут указать на то, что я был тогда членом общества трезвости. Но чтобы правильно оценить мою трезвенную деятельность, нужно сказать, что общество трезвости это не только попечительство трезвости. Первое было создано общественно инициативно, никаких субсидий от государства не получало и действовало не по его директивам. В состав его входили люди самых различных политических убеждений и люди совершенно аполитичные, связанные идеей трезвости и единством благотворительных задач. С помощью этого общества я устроил в Ягодной слободе богадельню для престарелых рабочих и работниц и приют для детей рабочих. Меня прельщала в деятельности общества трезвости именно идея трезвости и благотворительности. Правда председателем Казанского общества Трезвости был монархист, и это клало известный отпечаток и на всю деятельность общества, но оно не ставило себе монархическо-политических целей, и действовало в особой сфере трезвости – благотворительной.

Попечительство трезвости было государственной организацией, но я в его деятельности ни какого участия не принимал и за его деятельность не отвечал.

По своим убеждениям (тогда только что складывающимся) я примыкал к умеренным монархистам, наивно веря в то, что власть, которая называла себя охранительницей религии, даст благо именно трудящемуся народу. В этом я ошибся, исправил свои воззрения, и, в конце концов, совершенно отказался от веры в монархическую идею. Если власть найдет справедливым вменить мне ошибки моей молодости и не примет во внимание серьезной перемены, постепенно проходившей в моих убеждения, то это дело ее. Я же заявляю напрямую, что мои теперешние взгляды совершенно отличны от прежних взглядов.

В своих проповедях и в частных беседах я старался избегать политических возгласов и политических терминов, чтобы не быть перетолкованным. Но на исповеди отвергая на недоуменные вопросы верующих, как относиться к власти, я внушал им, что Соввласть нужно искренно признавать и подчиняться ей не за страх, а за совесть. Как те так, когда власть безбожная? Я говорил (и говорю), что это не наше дело, что она, власть, существует, то уже на основании этого одного можно сказать, что она нужна Богу, угодна Богу. Если же мы ее признаем, то должны и молиться за нее каждый в душе своей, ибо Бог видит наша тайная и судит, и воздает по усердию молящегося тайно.

Как же молиться за неверующих? Очень просто. Мы не может не желать им добра, вот и будем просить Бога, чтобы Он дал им всякое благо, помог им осуществить все их добрые намерения во благо народа и человечества: в частности помог им понять, что христиане не такие затверделые люди, какими их представляют, что они – не враги власти и революции, что христиане, живущие идеалами, могут расцениваться и по другому.

Но ведь в деятельности власти есть нечто для нас неприятное. Именно она дает свободу антирелигиозной пропаганде. Но ведь наша религия за свободу. И это мы христиане вопреки учению нашей веры, допускали насилия, и теперь должны искупать свою вину. Что нам нужно делать? Нам нужно показать как можно больше любви к власти имущим и вообще к неверующим. И если мы это сделаем, то может быть власть и изменит свое отношение к нам. В противном случае напрасны будут все наши претензии на доверие и расположение к нам со стороны органов власти.

Все это для неверующих может казаться и глупым и смешным: но для нас это и не смешно и не глупо, а поэтому заслуживает внимание и Вашей стороны. Я знаю, мне скажут: а как же ваши проповеди, ваши политические лозунги? Никаких политических лозунгов в моих проповедях после 18 года нет. Эти лозунги приписываются мне темы, кто мне не доверял и меня подозревал, неправильно понимает меня.

В своих проповедях я обращаюсь не к членам политических организаций, а к членам религиозной общины, вернее сказать, к богомольцам своего приходского храма (большею частью случайным и немногочисленным), с которыми я связан только единством веры и молитвой и с которыми и за которых мы совершаем службы и по просьбе которых исполняем требы. Я призываю верующих вести жизнь честную, открытую, трудовую, по заповедям Евангелия, творя добро и любящим и не любящим. В своих проповедях я не касаюсь неверующих: они – вне моего суда. Конечно, можно мои слова, сказанные о верующих, перенести и на неверующих, но это будет ошибка не моя, а моего ложного толкователя.

После всего этого я могу заявить слова и решительным образом, что я не только старался быть лояльным по отношению к власти, но и желал на деле выразить свою благодарность ей за оказание мне снисхождения (освобождение меня от наказания, которое заслуживал) и за ту свободу, которую в продолжении семи последних лет я беспрепятственно пользовался. При чем я сознаю, что эта свобода во многих отношениях больше той свободы, какую мы имели при царском режиме, когда над нами тяготел контроль благочинных, консисторий и архиерейского усмотрения, когда каждое наше слово подвергалось строжайшей цензуре, когда нас учили смиряться перед гражданскою властью, и мы должны были беспрепятственно исполнять все ее приказания.

Нас обвиняют в том, что мы священники – мечтаем о другой власти. «Какая это власть, что она и откуда к нам явится», я совершенно не знаю. И что может эта воображаемая власть дать нам сверх этого главного, что мы уже имеем теперь в той или иной степени. Соввласть имеет то преимущество пред всякой другой властью, что она честно и открыто заявляет, что считает религию и духовенство врагом пролетариата, в тоже время не лишает нас свободы деятельности предоставляя возможность окончить свою жизнь на своем деле. Если же она объявляет свободу антирелигиозной пропаганде, то она дает и нам право защищать свою религию идейными средствами, т. е. теми, какими только она и может защищаться. Всякая другая власть (монархическая, конституционная, демократическая) заявляя на словах о том, что она является защитницей религии несомненно будет стремится всякими хитрыми и явными и тайными способами к уничтожению религии (если она неверующая) или (если она верующая) к тому, чтобы сделать духовенство и церковь рабами своих страстей и слугами своих вожделений.

Мы по горькому опыту знаем, что пресловутый союз церкви и государства всегда сопровождался параличом церкви и что этот союз есть петля, которую надели на свою шею верующие и затягивают ее своими руками. Теперь союз этот расторгнут, и нам ничего не оставалось бы желать лучшего, если бы над нами не тяготело подозрение в контрреволюционности. Митрополит Сергий сделал попытку в своей декларации и интервью снять или ослабить это подозрение, будет или не будет иметь успех эта попытка, мы должны всецело стремиться к установлению лучших отношений с властью.

Я не знаю, что думает про себя и о чем мечтает в своей душе наше духовенство, но я ни в его словах, ни в действиях не замечал ничего такого, чтобы говорило о его контрреволюционных замыслах. Могут ли заниматься политикой священники, (разобщенные) враждующие между собой болезненно – подозрительно, боящиеся сказать лишнее слово избегающие встреч, тем более, что мы уже научились понимать, что всякая контрреволюция противна нашей вере, что она унижает достоинство пастыря, что она ни к чему доброму не приведет, что от зоркого взора нашей власти не ускользает ничто контрреволюционное, ни явная, ни тайная.

В церковном отношении я вместе с другими священниками признаю каноническим главой церкви Митрополита Сергия. До появления в свет декларации митр. Сергия у меня никаких колебаний по этому вопросу не было. Должен сознаться, что я был весьма смущен не содержанием декларации: появление подобной декларации я считал своевременным и за несколько месяцев до появления декларации митр. Сергия, представившему свой проект декларации с подобным же содержанием и получил одобрение – одной фразой декларации: Ваши радости – наши радости. Я недоумевал: какие могут быть общие радости у нас с неверующими, когда нас разделяет целая пропасть. Религия для нас величайшее благо, а для них – величайшее зло. Я долго мучился и все те люди, которые наблюдали меня в таком состоянии, могли сделать всякие подозрения на мой счет, и могли дать наблюдающим органам совершенно неправильную обо мне информацию.

После моих колебаний, наконец, когда я встал на точку зрения отделения церкви от государства, я понял, что здесь различаются две стороны: религиозная и политическая. В религиозной области нам дана свобода, обеспеченная основным законом конституции. По закону никто не может нас заставить отказаться от своей веры и никто не может нас принудить радоваться торжеству неверия. Принимая это во внимание мы можем спокойно заявлять, что наше пролетарское государство – наше действительное и единственное отечество и что мы с нашим народом связаны множеством нитей и поэтому не можем не печалиться его печалями и не можем не радоваться тому, что ведет его к действительному благоденствию. С этой точки зрения мы должны отвечать самым решительным образом всякое вмешательство в наши внутренние дела сто стороны всякого рода интервентов и эмигрантов, должны порицать всякие террористические факты, направленные против сов. граждан и сов. работников. Тем более мы должны это сделать теперь, после обнаружения преступной деятельности всякого рода вредительских организаций, имевших связи с заграницей.

Многие из моих прихожан обращались ко мне с недоуменным вопросом: как относится с Митр. Сергию после его декларации? Не есть ли это вмешательство в область политики – особый вид политиканства? Не угрожает ли эта декларация свободе церкви? Я ответил им сообразуясь тому, как сам понял, что скорее можно надеяться, что это поведет не к ограничению, а к расширению и обеспечению свободы церкви. Кто не убеждался моими словами, тем я указывал на то, что если вы не знаете Митр. Сергия, то Вы можете довериться авторитету Арх.Афанасия, которого Вы уважаете, и относительно которого вы знаете, что он не совершит шага, вредного интересам церкви.

Я счастлив заявить, что все мои прихожане были успокоены моими словами, так что я не преступил закон среди верующих, - как кто-нибудь ожидал, а наоборот, препятствовал его возникновению, удерживая верующих в общении с архиеп. Афанасием и Митр. Сергием.

Когда было опубликовано интервью М. Сергия, от меня ждали скандала и выступления, но Арх. Афанасий, знает, что я не устраивал скандала и не делал никаких выступлений. Я объяснил себе интервью также как и декларацию, тем более, что его великолепным корректором и дополнением явилось Обращение ЦК партии, в котором заявлялось, что ошибки на религиозном фронте, перегибы и нарушения генеральной линии партии были, но ЦК признает своим долгом бороться с такими нарушениями и исправлять такие ошибки. После такого авторитетного заявления, все смущающиеся успокоились.

Течение церковной жизни было нарушено первым посланием Митр. Кирилла, с которым я познакомился у Арх. Афанасия (других посланий его, я не читал). Прочитав его, я пришел в великое смущение, зная вперед, что это выступление должно кончиться новым разделением в недрах разделений и сверху до основания потрясенной церкви. Мои опасения оправдались, разделение совершилось. Я не знаю прав или не прав Митр. Кирилл в своих суждениях о каноничности Синода при Митр. Сергии (это выше моей компетенции), но я с выступлением Митр. Кирилла совершенно не согласен. Ни о каком заявлении на имя митр. Сергия с выражением протеста против наложения им запрещения на митр. Кирилла я не знаю. Если оно есть, я признаю его не имеющим смысла. Раз мы признаем митр. Сергия главой церкви, мы должны признавать за ним право делать то, что он сделал по отношению к митр. Кириллу. Если уж нежно было к кому обращаться, то это к митр. Кириллу с просьбой восстановить сыновние отношения с митр. Сергием и поддержать его в деле устроения церкви при новых условиях ее существования и в деле установления лучших отношений с властью. На сколько мне известно, Казанское духовенство стоит на стороне митр. Сергия, но оно скорбит о происшедшем разделении между иерархами, совместная деятельность которых была бы весьма полезна церкви и разделение между которыми только углубит эту пропасть, которая разделяет нас с властью. Митр. Кирилла я совершенно не знал. Когда я пришел в Казань, его уже не было и повиновение его уже было прекращено. В числе иерархов мы его не поминаем, и на особом прошении в числе всех верующих по запискам молящихся, в чем мы им не имеем права отказать.

Первые годы своей пастырской деятельности я провел в Ягодной слободе, занимаясь преимущественно благотворительной деятельностью. Выше я уже сказал, в чем выражалась это деятельность моя, как пастыря и как члена Общества Трезвости. Никаких отношений к жандармам не имел, рабочих любил и защищал. Я прошу спросить любого из рабочих и я убежден, что никто из знавших меня по тому времени не скажет, что я кому-нибудь из них сделал какое-либо зло или учинил какое-либо предательство. Моя деятельность свободна от таких обвинений и подозрений, иначе рабочие не ходатайствовали бы за меня в 1923 году перед Высшей властью, и я не был бы помилован.

С 1915 года по 1918 я служил в приходе Воскресенской церкви г. Казани. До 1917 года моя деятельность протекала незаметно. После издания закона об отделении церкви от государства, я создал братство защиты веры для защиты прав церкви (на которые, как я потом понял ни кто и не посягал: свою ошибку я сознал и в 1923 году на суде во Дворце Труда публично в ней покаялся и решительно ее осудил). Братство боролось легально и открыто. У нас было разрешение на устройство собраний и крестных ходов от Совета Народных Комиссаров РСФСР. Мы собирались, печатали воззвания религиозного характера с разрешения и ведома местных властей. Посылали делегации в Сов. Народных Комисаров в Москву в высшие органы власти в Казани. Мое преступление состояло в том (что я признал на суде), что я вел деятельность не имеющую политических целей, возбуждал в населении недовольство действиями соввласти и тем подготовил почву для политической контрреволюции.

Теперь я еще яснее и глубже сознаю свою вину перед соввластью, решительно себя осуждаю и заявляю, что намеренно и сознательно ни сделал в последующее время никаких преступлений против власти. Ошибаться мог, в чем опять также сознаю свою вину и выражаю готовность искупить всякую свою ошибку.

В момент изъятия ценностей я служил на станции Иннокентьевка (близ Иркутска) в скитском храме. По моему настоянию, все ценности были выданы власти без всяких препятствий и возражений. С полной честностью со стороны прихожан помочь государству в трудную минуту.

Когда в деревнях началось колхозное движение, я радовался и сочувствовал делу коллективизации, видя в этом осуществление христианской «идеи общения имуществ», которую осуществили не мы – христиане, а коммунисты.

Напряжение сил страны сделало поднятие промышленности и создание высшей мощи нашего пролетарского государства. Я могу только приветствовать. Сдвинуть с места русского великана дремавшего века – это великое дело и великая задача нашей власти и партии.

Я верю, что пробужденные трудовые силы русского народа победят все трудности на пути к социалистическому переустройству жизни, и создадут царство свободного труда и братство народов. Мне остается только пожалеть, что мы не можем принять участие в этом великом деле переустройства нашей жизни, ибо мы не заслуживаем доверия.

Н. Троицкий /подпись/

Допросил Уполномоченный /подпись/

 

Выписка из протокола № 85.
Заседания Тройки при НКВД Тат.АССР от «29» ноября
1937г.

Обвиняется в том, что являясь участником формируемого Епископом Иоасафом Удаловым антисоветского Тихоновско-Кирилловского подполья в Татарской Республике – был тесно связан с Удаловым.

Среди верующих и молодежи, в особенности среди детей школьного возраста, проводил активную антисоветскую религиозную деятельность, группируя их в нелегальный кружок.

Одновременно вел антисоветскую агитацию, сопровождая ее антисоветской клеветой об экономическом и правовом положении населения в СССР.

Виновным себя не признал, изобличается агентурными материалами и показаниями 2-х человек.

Постановили: Троицкого Николая Михайловича – расстрелять, лично ему принадлежащее имущество конфисковать.

(Докладчик т. Б.)

Выписка верна:

Начальник 8 Отделения НКВД ТР. – Мл. Лейтенант Гос. Безопасности он же Секретарь Тройки (подпись)

Выписка из акта.

Постановлением Тройки НКВД Тат.АССР от «29» ноября 1937г. О РАСТРЕЛЕ Троицкого Николая Михайловича приведено в исполнение «2» декабря 1937г. В 20 часов 30 минут.

КОММЕНДАНТ НКВД ТАТ. АССР

Младший лейтенант Гос. Безопасности. /подпись/

Приложение 2

Список благочинных с указанием районов деятельности по
состоянию на 1 января 1937г.

1. Прокопович Димитрий Зиннович, районы: г. Казань, Казанский и Высокогорский районы.

2. Евтропов Николай Иванович, районы: Лаишевский, Пестречинский, Рыбнослободский, Арский, Казань.

3. Аронов Владимир Викторович, районы: Чистопольский, Алексеевский, Билярский, Красноармейский, Чистопольские выселки.

4. Сердобольский Александр Николаевич: Новошешминский и Шереметьевский.

5. Мясников Александр, районы: Бугульминский, Альметьевский, Бавлинский, Первомайский, Шугуровский, Новописьмянский, Азнакаевский, Ютазинский.

6. Тимирчинский Иоанн, районы: Верхне-услонский, Тинковский. Казань.

7. Сидоров Владимир, районы: Мамадышский, Кукморский, Сабинский, Балтасинский, Агрызский, Тюлячинский.

8. Касаткин Петр, районы: Куйбышевский, Кузнечихинский, Алькеевский.

9. Тогашевский Иоанн, районы: Аксубаевский, Октябрьский, Тельманский.

10. Воронов Владимир, районы: Елабужский, Агрызский, Челнинский.

11. Аманацкий Григорий, районы: Мензелинский, Муслюмовский, Актанышский.

12. Сизов Сергий, районы: Актанышский, Заинский.

 

Приложение 3

СПИСОК
Приходов-Церквей Казанской Епархии и состоящего в них
штатного и заштатного духовенства по состоянию на 1 января
1937 год.

Казань.Митрополит Казанский и Свияжский Серафим,В мире – Димитрий Александрович Александров, студент семинарии, в священном сане с 1890г.; в архиерейском сане с 1914г. ЕпископИоасаф Удалов, род.1886г., кан. бог., хиротонисан во епископа, викария Казанской епархии 12 июня 1920г.Епископ Павел Флоренский, род. 18 мая 1978г., свящ. Самарской епар., с 18 марта 1934г. Епископ Пугаческий, викарий Саратовской епархии.

1 Серафимовская церковь Настоятель – Протоиерей Смеловский Григорий Николаевич, род. В !874г., Дух. Акад., св. с 1904г., митра в 1930г.Протоиерей Касторский Александр Петрович, род. в 1885г., магистр богословия, свящ. с 1922г., митра в1933г.Прот. Филипповский Борис Федорович, род. в 1885г., дух. Акад., св. с 1911г., крест с украш. с 1934г.Прот. Троицкий Николай Михайлович, род. в 1875г., Дух. Акад., свящ. с 1906г., крест с укр. с 1936г.Прот. Евдокимов Михаил Александрович, род. в 1892г., со второго курса университета, св. с 1913г, палица 1934г.Священник Зайцев Сергий Степанович, род. в 1878г., нач. уч., св. с 1939г., наперсный крест с 1936г.Протодиакон Грекулов Иван Васильевич, род. 1891г., Дух. Сем., диак. с 1914г., им. Камилавку с 1934г., синод. грам. 1935г.Протодиакон Кузнецов Георгий Андреевич, род. в 1891г., 3-х класс. уч., диак. с 1933г., протод. с 1936г.Протодиакон Александров Иван Михайлович, род. 1904г., 2-х класс. уч., диак. с 1926г., протод. с 1936г.Протодиакон Петров Георгий Наумович, род. 1902г., нач. уч., диак. с 1920г., протодиак. С 1936г.

2 Петропавлов-ский собор Настоятель протоиерей Прокопович Димитрий Зинонович, род. в 1890 г., Дух. Акад., св. с 1916г, митра в 1934 г., благословение на служение с открытыми царскими вратами в 1936г.Протоиерей Преображенский Аркадий Владимирович, род. в 1874г., Дух. Сем., св. с 1897г., митра в 1934г.Протоиерей Зосимовский Михаил Феодорович, род. 1875 г. Дух. Акад. свящ. с 1901 г., митра в 1934 г.Протоиерей Ивановский Василий Петрович, род. в 1880г., Дух. Сем., св. с 1905 г., митра с 1934 г.Протоиерей Нечаев Константин Евгениевич, род. в 1882 г., Дух. Сем., св. с 1910 г., палица с 1935 г.Протодиакон Трусов Василий Павлович, род. в 1875 г., нач. уч., диакон с 1921 г., протодиак. 1935 г. Диакон Гаврилов Иван Феодорович, род. 1887 г., нач.уч., диак. с 1922 г., двойной орарь с 1930 г.Диакон Лихачев Борис Николаевич, род. 1903 г., нач.уч., диакон с 1923г., двойной орарь с 1932 г.Диакон Страдаев Иван Емельянович, род. 1903 г., нач.уч., диакон с 1926 г., двойной орарь с 1934 г.

3 Макарьевская церковь Наст. прот. Тимирчинский Иван Порфирьевич, род. в 1886 г., Дух. Сем., св с 1915 г., палица с 1935 г.Прот. Романовский Анатолий Флегонтович, род. в 1882 г., Дух. Сем., св с 1906 г., палица с 1934 г.Диакон Генералов Феодор Игнатиевич, род. в 1881 г., нач.уч., диак. с 1909 г., дв. орарь с 1935 г.Диакон Пряничников Константин Петрович, род. в 1886 г., гор.уч., диак. с 1914 г., дв. орарь с 1934 г.

4 Смоленская церковь в Козьей слободе Наст. прот Метроков Николай Иванович, род. в 1890 г., Дух. Сем., св. с 1913 г., митра с 1936 г.Архимандрит Порфирий Точарин, род. в 1874г. дом.обр. в монашестве с 1906 г., архимандрит с 1935 г.Протодиакон Покровский Алексей Иванович, род. в 1889 г., из 2-го кл. дух.уч., диакон с 1921 г., протодиак. с 1932 г., благословение с грамотой в 1936 г.Диакон Петров Николай Николаевич, род. в 1886 г., из 1 кл. Дух. Сем., диаконом с 1909 г., дв. орарь с 1934 г.

5 Воскресенская церковь в с. Воскресенском Свящ. Чистосердов Сергей Михайлович., род. в 1903 г., Дух.уч. св. с 1926 г., камилавка с 1935 г. (прот. Василий Андропович Васильев).

Аксубаевский район

6 Кисы Прот Тогдашев Иван Михайлович, род. в 1884 г., Дух. Сем., св. с 1919 г., палица с 1935 г.

Актамский район

7 Бута Свящ. Егоров Михаил Семенович, род. в 1883г., нач. уч., св. с 1922г., камилавка 1934 г.

8 Дербединь Свящ. Степанов Трифон Федорович, род. в 1881г., второкл. шк., св. с 1926г., набедренник с 1935 г.

9 Караилга Свящ. Котлов Феодор, род. в 1870г., из 2 кл. Дух. Сем., св. с 1920 г., камилавка с 1933 г.

Алексеевский район

10 Алексеевское Прот. Кондратьев Степан Тимофеевич, род. в 1873 г., Дух.уч., св. с 1910 г., палица с 1931 г.Диакон Краснов Александр Васильевич, род. в 1898 г., Дух.уч., диакон с 1926 г.

11 Балахчино Свящ. Пыченков Феодор Николаевич, род. в 1900 г., дом.обр., свящ. с 1932 г.

12 Куркул Свящ. Казначеев Иван Степанович, род. в 1884г., нач.шк., свящ. с 1929 г., скуфья с 1936 г.

13 Мурзиха Свящ. Доброхотов Петр Николаевич, род. в 1875 г., Дух. Сем., свящ. с 1922 г., наперст. крест с 1934 г.

14 Остолопово Прот. Рудольфский Владимир Александрович, род. в 1887 г., из Дух.уч., свящ. с 1918 г., протоиерей с 1935 г.

15 Ромоданы Прот. Измаилов Василий Петрович, род. в 1869 г., Дух. Сем., свящ. с 1892 г., Протоиерей с 1934 г.

16 Саконы Свящ. Сперанский Александр Петрович, род. в 1888 г., из второкл. шк., свящ. с 1923 г., набедренник с 1935 г.

17 Сергиевское Свящ. Добросмыслов Алексей Николаевич, род. в 1883 г., из второкл. шк., свящ. с 1923 г.

18 Сахаровка Свящ.Турлеминский Михаил Константинович, род. в 1886 г., из церк.-уч. шк., свящ. с 1920 г., скуфья с 1935 г.

Апастовский район

19 Бишево Свящ. Николаев Константин Корнилович, род. в 1877г., из дух.уч., свящ. с 1924 г., камилавка 1934 г.

20 Ишеево Свящ. Михайлов Анатолий Константинович, род. в 1884 г., нач.шк., свящ. с 1922 г., наперст. крест с 1936 г.

21 Тювяк-Чирки Свящ. Рузавин Трофим Степанович, род. в 1873 г., нач.уч., свящ. с 19292 г., скуфья с 1936 г.

22 Шонгуты Свящ. Михайлов Александр Николаевич, род. в 1887 г., из дух.уч., свящ. с 1933 г., скуфья с 1936 г.

Арский район

23 Новое Чурилино Прот. Цветков Павел Александрович, род. в 1865г., из дух.уч., свящ. с 1898 г., протоиерей 1932 г.

Альметьевский район

24 Тихоновка Свящ. Николаев Михаил Димитриевич, род. в 1872г., из дух.уч., свящ. с 1922 г., скуфья с 1933 г.

Бавлинский район

25 Поповка Свящ. Нагорнов Полиевк Николаевич, род. в 1874г., дом.обр., свящ. с 1930 г., камилавка с 1936 г.

26 Репьевка Свящ. Димитриев А., род. в 1871 г., из гор.уч., свящ. с 1913 г., наперст. крест с 1932 г.

27 Рыково Свящ. Алексеевский Константин Михайлович, род. в 1886 г., из второкл.шк., свящ. с 1920 г., наперст. крест с 1924 г.

Балтасинский район

28 Малые Лызи свящ. Ганин КузьмаГораздович. род. 1873 г. нач.уч., свящ. с 1922 г. наперстный крест с 1936 г.

29 Цыпья Наст. Свящ. Уракашев Яков Васильевич род. в 1884 г., из крещ.-тат. Казан. школы, священник с 1919 г.напер. крест с 1933 г.свящ. Честарёв Андрей Феодорович, род. в 1880 г., из двух классной шк., свящ. с 1924 г., камиливка с 1933 г.

Билярский район.

30 Лягушкино /ст.Шентала/ свящ. Корнилов Виктор Петрович, род. в 1875 г. Нач.уч. свящ. с 1934 г.

31 Арбузов-Баран иеромонах Герман Панаев, род. в 1865 г. дом. обр., иеромонах с 1915 г., наперсный крест с 1920 г.

Бугульминский район.
г. Бугульма

32 Казанская церковь Наст. Протоиерей Мясников Александр Васильевич., род. в 1881 г. дух. сем., свящ. с 1906 г., митра с 1935 г.прот. Правдин Василий Васильевич, род. 1858 г., дух. сем. Свящ. с 1879 г. митра в 1930 г.Прот. Канцеров Федор Яковлевич, род.в 1888 г., дух. уч. свящ. с 1920г. прот. с 1936 г.Диакон Филиппов Василий Яковлевич род. в 1894 г., нач. школа, диак. с 1936 г.

33 Бугульма Малая прот. Кузовенко Григорий Иванович , род в 1884 г., втор. шк. и пастырские курсы, свящ. с 1920 г., прот. с 1936 г.

34 Чирково прот. Рыбаков Феодор Александрович, род. 1888 г., из 2-го кл.дух. сем., свящ. с 1828 г., прот. с 1936 г.

35 Верхняя Сула прот. Боголюбов Александр Васильевич, род. 1881 г., из 4-го кл.дух. сем., свящ. с 1915 г., прот. с 1927 г.

36 Андреевка свящ. Рождественский Александр Михайлович, род. 1889 г., из 2-го кл.дух. сем., свящ. с 1930 г., камилавка с 1936 г.

Верхнеуслонский район.

37 Верхний услон прот. Тавурдановский Иван Павлович, род в 1883 г., канд. Богосл., свящ. с 1904 г.,митра с 1936 г.Диак. Никольский Александр Николаевич, род. в 1876 г., из дух.уч., диакон с 1936 г.

38 Нижний услон прот. Воздвиженский Платон Николаевич, род. 1892 г., Дух. Сем., свящ. с 1914 г., палица с 1934 г.Диак. Делекторский Николай Ксенофонтович, род. в 1873 г., из 2-го кл.дух. сем, диакон с 1899 г., имеет дв. орарь.

39 Русское Бурнашево прот. Воздвиженский Павел Владимирович, род. 1889 г., Дух. Сем., свящ. с 1920 г., наперстный крест с 1935 г.

40 Введенская слобода прот. Сретенский Флегонт Матвеевич, род. 1876 г., Дух. Сем., свящ. с 1871 г., крест с украш. с 1929 г.

41 Вязовые прот. Тавельский Александр Николаевич, род. 1874 г., Дух. Сем., свящ. с 1894 г., митра с 1936 г.

42 Исаково свящ. Филиппов Димитрий Георгиевич, род. 1892 г., Нач.уч., свящ. с 1889 г., камилавка с 1934 г.

43 Лесные Маркваши свящ. Борводин Георгий Павлович, род. 1901 г., шк. второй ступ., свящ. с 1934 г., скуфья с 1936 г.

44 Свияжск Священник Филимонов Евгений Николаевич, род. 1879 г., Дух. уч., протод., а затем свящ. с 1933 г., наперсный крест с 1935 г.

45 Тихий плес прот. Катешов Константин Федорович, род. 1874 г., Дух. Сем., свящ. с 1896 г., крест с украш. с 1936 г.

Высокогорский район

46 Высокая гора прот. Покровский Константин Иванович, род в 1888 г., бог. инст., свящ. с 1909 г., палица с 1935 г.

47 Каимиры Свящ. Фавстрицкий Константин Иванович, род. 1881 г., из 1-го кл. Дух. Сем., свящ. с 1934 г., скуфья с 1935 г.

48 Пановка Игумен Феодосий Туманин, род. 1874 г., Нач.уч., иеромонах с 1909 г., палица с 1936 г.Псаломщик Казначеев Петр Иванович, род. 1908 г., шк 1-й ступ. псалом с 1928 г.

49 Чепчуги прот. Соловьев Александр Алексеевич, род. 1880 г., Дух. Сем., свящ. с 1904 г., палица с 1935 г.

50 Шапши прот. Ястребов Павел Гавриилович, род. 1878 г., Дух. Сем., свящ. с 1900 г., палица с 1936 г.

51 Млань Священник Тихомиров Николай Димитриевич, род. 1888г., Дух. Сем., свящ. с 1911 г., камилавка с 1933 г.

52 Усады Священник Жирнов Сергей Флорович, род. 1884 г., Нач.уч., свящ. с 1834г., набедренник с 1936г.

Дубьязский район.

53 Алаты Священник Петров Константин Наумович, род. 1894 г., из гор.уч., свящ. с 1924 г., наперсный крест с 1934 г.

54 Крылан-Хохлово Священник Тихомиров Николай Яковлевич, род. 1885 г., из 2-го кл. Дух. Сем., свящ. с 1918 г., камилавка с 1924 г.

55 Кукмор никольское прот. Г-в Михаил Димитриевич, род. 1888 г., Дух. Сем., свящ. с 1912 г., прот. с 1925 г.Псаломщик Морозов Евстигней Васильевич, род. 1892 г., нач.шк., псалом. с 1934 г.

56 Малые починки Священник Альфонсоф Виссарион И-евич, род. 1874 г., хх лет, из 2-го кл. Дух. Сем., свящ. с 1921 г., наперсный крест с 1935 г.

57 Мамонино Священник Альжев Иван Иванович, род. 1902г., из 2х кл.уч., свящ. с 1930 г., камилавка с 1935 г.

58 Потаниха Священник Альпидовский Владимир Васильевич, род. 1886 г., из дух.уч., свящ. с 1929 г., скуфья с 1934 г.

59 Соловцово Священник Дураков Тихон Михайлович, род. 1882г., нач.уч., свящ. с 1921 г., наперсный крест с 1935 г.

Елабужский район.

60 Покровская церковь г. Казани Настоятель протоиерей Воронов Владимир Радионович, род. 1895 г., из –юковской миссионерской семинарии, свящ. с 1918 г., митра с 1931 г.протоиерей Шерстников Иван Алексеевич, род. 1867 г., Дух. Сем., свящ. с 1890 г., митра с 1934 г.протоиерей Малиновский Михаил Николаевич, род. 1880 г., канд. богосл., свящ. с 1904 г., митра с 1936 г.протоиерей Ширманов Феодор Тимофеевич, род. 1881 г., Дух. Сем., свящ. с 1913г., палица с 1935г.Диакон Анисимов Владимир Георгиевич, род. 1907 г., 2-х кл. шк., диак. с 1927 г., двойной орарь с 1934 г.Диакон Месеев(Мехеев) Михаил Игнатьевич, род. 1900 г., дух.уч., диак. с 1922 г., двойной орарь с 1934 г.Псаломщик священник Быстров Григорий Михайлович, род. 1871 г., дух.уч., свящ. с 1919 г., наперсный крест с 1930 г.Псаломщик Пихтовников Александр Тимофеевич, род. 1908 г., нач.уч., псаломщик с 1931 г.

61 Костинеево протоиерей Зырянов Адриан Григорьевич, род. 1878 г., реч.уч., свящ. с 1898 г., палица с 1935 г.

62 Гари протоиерей Порфирьев Алексей Владимирович, род. 1891 г., из 2-го кл Дух. Сем., свящ. с 1919 г., протоиерей с 1936 г.

63 Котловка протоиерей Сенилов Павел Иванович, род. 1866 г., Дух. Сем., свящ. с 1890 г., митра с 1935 г.

64 Сарали протоиерей Грахов Николай Васильевич, род. 1887 г., уч. сем., свящ. с 1917 г., протоиерей с 1935 г.

65 Удалово протоиерей Булгаков Иван Львович, род. 1856 г., Дух. Сем., свящ. с 1880 г., митра с 1934 г.

Заинский район.

66 Заинск протоиерей Сизов Сергий Харламниевич, род. 1868г., уч. сем., свящ. с 1887 г., митра с 1936 г.Диакон Карагузинов Петр Иванович, род. 1898 г., нач.уч., диак. с 1934 г.

67 Онбия Священник Сизов Павел Харламниевич, род. 1873 г., крещ. тат шк., свящ. с 1914 г., наперсный крест с 1935 г.

Казанский район.

68 Борисоглеб-ское Священник Скворцов Виктор Яковлевич, род. 1876 г., нач.уч., свящ. с 1933 г., скуфья с 1935 г.

69 Бирюли протоиерей Белокуров Вячеслав Александрович, род. 1875 г., Дух. Сем., свящ. с 1897г., митра с 1933 г.

70 Васильево протоиерей Васильев Василий Андронович, род. 1888 г., церк.уч. шк., свящ. с 1919г., палица с 1934 г.

71 Вознесенское протоиерей Фортунатов Владимир Яковлевич, род. 1867 г., Дух. Сем., свящ. с 1890 г., палица с 1935 г.

72 ????? Священник Кротов Николай Николаевич, род. 1891 г., из 2-го кл Дух. Сем., свящ. с 1926 г., камилавка с 1934 г.

73 Гари /Зеленодольск/ протоиерей Нурминский Леонид Николаевич, род. 1876 г., их 1-го кл Дух. Сем., свящ. с 1918 г., палица с 1936 г.

74 Ильинское протоиерей Меньшиков Виктор Петрович, род. 1884 г., Дух. Сем., свящ. с 1912 г., протоиерей с 1934 г.

75 Большие Кабаны Священник Костицин Александр Федорович, род. 1894 г., мин. школы, свящ. с 1928 г., скуфья с 1936 г.Псаломщик Белоусов Максим Степанович, ________, дом. обр.

76 Ключи протоиерей Краснов Виктор Иванович, род. 1877 г., Дух. Сем., свящ. с 190- г., протоиерей с

77 Константинов-ка протоиерей Никольский Петр Александрович, род. 1863 г., Дух. Сем., свящ. с 1890 г., крест с ураш. с 1934 г.

78 Кощаково Священник Розанов Алексей Феодорович, род. 1884 г., гор.уч., свящ. с 1926 г., наперсный крест с 1935 г.

79 Красная Горка протоиерей Вишневский Михаил Павлович, род. 1891 г., ииии Дух. Сем., свящ. с 1922г., палица с 1936г.Диакон Дрынкин Иван Антонович, род. 1888 г., нач. шк., диак. с 1922 г.

80 Матюшино протоиерей Яхонтов Василий Ардалионович, род. 1876 г., Дух. Сем., свящ. с 1903г., палица с 1931г.

81 Осиново протоиерей Бидманов Терентий Никифорович, род. 1876 г., зем.шк., свящ. с 1921 г., палица с 1936 г.

82 Б. Отары протоиерей Мясников Михаил Васильевич, род. 1876 г., дух.уч., свящ. с 1910 г., палица с 1935 г.

83 Савиново протоиерей Соколов Михаил Васильевич, род. 1877 г., Дух. Сем., свящ. с 1904 г., протоиерей с 1935 г.

84 Салмачи протоиерей Кириллов Василий Макарович, род. 1869 г., нач.шк., свящ. с 1930 г., скуфья с 1933 г.

85 Сокуры Священник Розанов Георгий Алексеевич, род. 1908 г., семилетку., свящ. с 1930 г., скуфья с 1936 г.

86 Сухая Река протоиерей Никитин Емильян Федорович, род. 1893 г., уч.сем., свящ. с 1916 г., протоиерей с 1935 г.

87 Тарлаши протоиерей Земляницкий Павел Иванович, род. 1892 г., канд. бог., свящ. с 1915 г., палица с 1935 г.

88 Усады Священник Титов Иван Николаевич, род. 1890 г., из 3-го кл Дух. Сем., свящ. с 1918 г., наперсный крест с 1935 г.

89 Царицино /Азино/ протоиерей Тростянский Димитрий Тимофеевич, род. 1884 г., канд. бог., свящ. с 1922 г., палица с 1935г.

90 Чемерцы Священник Фавстрицкий Владимир Иванович, род. 1897 г., Дух. Сем., свящ. с 1909 г., камилавка с 1933 г.

Кайбицкий район.

91 Арасланово Священник Долонин Андрей Тимофеевич, род. 1875 г., из 2-х кл.уч., свящ. с 1882 г., камилавка с 1936 г.

92 Бирлибаши Священник Филиппов Тимофей Федорович, род. 1884 г., гор.уч., свящ. с 1921 г., камилавка с 1935 г.

93 Бушанча протоиерей Кириллов Герасим Кириллович, род. 1871 г., уч.сем., свящ. с 1895 г., протоиерей с 1933г.

94 Кичкееве Священник Давыдов Кузьма Александрович, род. 1884 г., нач.уч., свящ. с 1934 г., скуфья с 1936 г.

95 Корноухово Священник Юнусов Александр Евгениевич, род. 1868 г., дух.уч., свящ. с 1922 г., камилавка с 1932 г.

96 Подберезье Б. Игумен Максим (Комлин), род. 1873 г., дом.обр., иеромонах. с 1927 г., игумен с 1934 г.

97 Подберезье Малое Священник Соловьев Степан Михайлович, род. 1861 г., дух.уч., свящ. с 1921 г., наперсный крест с 1934 г.

98 Турминское протоиерей Ефимов Николай Лукич, род. 1889 г., 4-х кл уч., свящ. с 1930 г., скуфья с 1933 г.

99 Ульянково Священник Степанов Кузьма Яковлевич, род. 1889 г., нач.уч., свящ. с 1910г., набедренник с 1934г.

100 Тябердино Иеромонах Феодосий (Моисеев), род. 1879 г., церк.шк., иеромонах. с 1914 г., наперсный крест с 1935 г.

101 Багаево Священник Платонов Григорий Емельянович, род. 1880 г., прих. шк., свящ. с 1890 г., Священник с1934 г.

 

Примечания

1. НА РТ Ф.10; Оп.1; Д.10160 «С документами, явившихся к вступительным в Академию экзаменам лиц». (В аттестате Тобольской духовной семинарии дается другая дата рождения – 24.07.1880г.).

2. НА РТ Ф.10; Оп.1; Д.10160 «С документами, явившихся к вступительным в Академию экзаменам лиц».

3. НАРТ Ф.10; Оп.1; Д.10121 «О вызове воспитанников в состав нового Академического курса и предоставлении Священному Синоду сведений о составе нового курса».

4. Протоколы заседаний совета Казанской Духовной Академии за 1900 год. Казань. Цент. Тип. 1900.- С. 75 – 134.

5. НАРТ Ф.10; Оп.1; Д.10531 «О назначении воспитанников Академии на духовно-учебную службу».

6. ИКЕ за 1904 № 30 стр. 978.

7. Архив УФСБ РФ по РТ следственное дело №2-8711 л.43-46.

8. Фирсов С. Русская церковь на кануне перемен. С.99-126. – 2002г.

9. Архив УФСБ РФ по РТ следственное дело №2-8711 л.43-46.

10. ИКЕ 1906 №37, С. 1146. Священническое рукоположение Николая Троицкого состоялось 14 сентября 1906 года.

11. Архив УФСБ РФ по РТ следственное дело №2-8711 л.43-46.

12. Справочная книга Казанской епархии. Казань. Тип. Д.М.Гран. 1909.- С. 42 – 43.

13. Архив УФСБ РФ по РТ следственное дело №2-8711. Письмо рабочих.

14. НАРТ Ф. 4; Оп.1; Д. 127653, л. 26-27, 141 «Ведомости о церквах и белом духовенстве». НАРТ Ф. 4; Оп.1; Д. 129959, л. 4-5, 110-111 «Ведомости о церквах и белом духовенстве». НАРТ Ф. 4; Оп.143; Д.1, л. 34, 50, 60, 84 «Списки за 1912 г.». НАРТ Ф. 4; Оп.1; Д. 130099, л. 50-52 «Отчеты благочинных о состоянии церквей и духовенства за 1912 г.». НАРТ Ф. 4; Оп.145; Д.14, л. 282. «Отчеты благочинных о состоянии церквей и духовенства за 1913 г.».

15. ИКЕ 1914г. №13-14. с.382.

16. Изв. по Каз. Еп. за 1915 г. Стр. 740, 767 – 768, 1215 – 1217.

17. Православная жизнь// Казанский период жизни владыки Нектария, епископа Яранского. А. В. Журавский, №2, 1997 с. 7-8.

18. ИКЕ 1916г. № 21-22. стр.507-508.

19. ИКЕ 1916г. № 25-26. с.576.

20. ИКЕ за 1918 г.

21. Султанбеков Р.Ф., Харисова Л.А., Галямов А.Г. История Татарстана XX век. 1917-1935гг., IV часть: Учебное пособие для общеобразовательных заведений. Казань: Хетер. 1998.- 416. С.58

22. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело №2-11760, Т.6, л.54.

23. Султанбеков и др (Тамже) стр.60, Журавский стр.40

24. Священный Собор Православной Российской Церкви: 1917-1918гг. Обзор Деяний. Третья сессия/ Сост. А.Г. Кравецкий, Г. Шульц.- М.: Крутицкое патриаршее подворье, 2000. С. 290-291. (На следующий день, 24 августа в Москве на такие действия советской власти было сделано соборное заявление РПЦ, где говорилось, что действия новой власти «ставят Православную Церковь перед лицом неизбежного исповедничества и мученичества, а российскую коммунистическую власть обрисовывают, как власть, сознательно стремящуюся к оскорблению народной веры, очевидно в целях ее уничтожения. Здесь уже нет дыхания Духа Божия, нет, даже духа человеческого, здесь дышит дух зла, ненависти и разрушения».)

25. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело №2-18199, Т.4, стр.344.

26. Султанбеков и др. (тамже) стр.61.

27. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-18199, Т.1. стр. 156-157.

28. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-8711, л. 40.

29. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-8711, л. 41.

30. Архив УФСБ РФ по РТ, д. 2-8711 (следственное дело священника Н. Троицкого 1923 г.).

31. НА РТ Ф. Р-1172, Оп.3, Д.41, л. 18 «Заявления, прошения о предоставлении мест церковнослужителям за 1922 г.». Прошение о. Николай о принятии его в Казанскую Епархию было подано в КЕУ 21.11.1922 г. На прошении стоит резолюция Епископа Иоасафа, от того же дня, что священник Николай Троицкий назначается в Казанский Зилантовский монастырь. Указ о назначении о. Николая Троицкого в Зилантов монастырь от 29.12.1922 г. за №2424-2425.

32. НА РТ Ф.Р-1172, Оп. 3, Д, 352, л. 3 «О назначении свщ. Н. Троицкого…»

33. НА РТ Ф.Р-1172, Оп. 3, Д, 352, л. 8 «О назначении свщ. Н. Троицкого…».

34. НА РТ Ф.Р-1172, Оп. 3, Д.352, л. 4-8.

35. Рощектаев А. История зилантового монастыря. С.49-50.

36. НА РТ 1172-3-1416. л. 3.

37. Рощектаев А. Тамже. С.50.

38. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-8711, листы 29 – 32. Священнику Н. Троицкому был предъявлен ордер № 80 от 10.04. 1923 г. Обыск и арест производились в соответствии со ст. ст. 146, 147, 161, 178 УПК РСФСР.

39. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-8711, л. 68 (Постановление от 16 апреля 1923 г.).

40. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-8711 л. 55-58. Заявление рабочих.

41. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-18199, Т.1, л.250-251.

42. Архив УФСБ РФ по РТ. Следственное дело № 2-8711 л. 79. Приговор.

43. Р-1172-3-408 «протоколы собраний благочинных» л. 3.

44. Архив УФСБ РФ по РТ д. 2-18199, Т.1, л. 348.

45. Архив УФСБ РФ по РТ д. 2-18199, Т.1, л. 327.

46. Архив УФСБ РФ по РТ д. 2-18199, Т.1, л. 157(-160).

47. Архив УФСБ РФ по РТ д. 2-18199, Т.1.

48. Архив УФСБ РФ по РТ д. 2-18199, Т.1.

49. Архив УФСБ РФ по РТ д. 2-18199, Т.1.

50. Сравнить с – Православный собеседник: Альманах Казанской Духовной Семинарии Вып. 3 (8) – материалы IV научно практической конференции «Современный мир, гуманитарные и богословские науки». – Казань: Казан Духов. Семинария, 2004. – С. 194 – 201.

51. Воспоминания В.А. Лошадкина, записаны в декабре 2004 г.