Современная психология и православие

Е.Е.Улбутова

На сегодняшний день в области теории и практики преподавания гуманитарных дисциплин наблюдается тенденция углубления междисциплинарного взаимодействия. Одним из путей развития этого взаимодействия является поиск новых идеологических оснований учебной парадигмы, которая, как оказывается, и по сей день находится в состоянии некоторого вакуума. Характерно, что попытки наполнения этого вакуума зачастую приводят к новой дезорганизации всей системы из-за отсутствия формально-регламентированной единой методологии, и получается как бы замкнутый круг.

С другой стороны, внутри самих гуманитарных дисциплин также происходят процессы, связанные с поиском новых методов постижения своих объектов изучения, пересматриваются прежние теоретические позиции, выстраиваются новые структуры областей знания. Пожалуй, наиболее видимые и одновременно сложные преобразования происходят в сфере психологических дисциплин. Здесь, наверное, можно отыскать подходящее обоснование тому, почему именно в нашей сфере происходят столь значительные подвижки. Но мы не будем особо педалировать в данной статье этот вопрос, ибо основной задачей здесь ставим иное. А именно: выяснить, что может на текущий момент времени стать идеологической основой понимания психологических явлений, традиционно являющихся объектами изучения науки психологии, и может ли религия, в частности православие, стать такой основой в условиях современного дискурса.

В рамках традиционной психологии достаточно давно сформировалось определенное отношение к религиозному взгляду на проблемы личности. Несмотря на признание права на существование подобного подхода, в психологических исследованиях преобладающей парадигмой служил так называемый «объективный» или «рационалистический» подход. Однако сегодня пересматривается не только результативность последнего подхода, но и целесообразность его применения в вопросах психологии личности. Речь идёт о смене уровней осмысления человеческой личности, ибо, по словам Марины Юрьевны Колпаковой, «если мы остаемся на уровне [традиционной. – Авт.] психологии, то совершенно не ясно, что может противопоставить человек столь мощному влиянию, воздействию обнаруженных психологических причин».

На примере процесса формирования привязанности матери к ребёнку исследовательница ясно представляет ограниченность только лишь «психологических» причин проблемы неприятия материнства. В соответствии с этими причинами человек так себя и ведет. Но он и должен так себя вести в соответствии с ними. Самое важное “ как противостоять воздействию этих причин.

Осознание только наличия некоторых детерминант поступка не избавляет от влияния этих детерминант.

Проводя психологический анализ и обнаруживая множество глубоких, тонких детерминант поведения, мы, оставаясь в рамках психологического, упускаем из вида главную причину, вследствие которой поступки человека, поведение определяются именно этими детерминантами. Что мы упускаем из вида? Конфликт между наличным и духовным, отказ от личностного развития человека, от выявления первообраза. Это приводит к тому, что человек ведет себя как существо детерминированное, предсказуемое в предсказуемом психологическом поле.

Получается, в каком-то смысле, что тонкости нашего психологического анализа могут быть полезны человеку верующему, но привыкшему, может быть, думать на языке психологии, философии. Ему они могут помочь, привести к более тонкому осознанию греха, но они могут помочь и увязнуть в этих рассуждениях, т.е. увязнуть в постоянных рассуждениях о грехе без покаяния.1 В этом случае уместно говорить о православной психологии как об области знания, познающей человека на стыке веры и разума.

Православная психология отлична от «объективной» психологии, ориентированной на методологию естествознания. Предмет этой пока ещё не науки, а, скорее, некой гуманистической парадигмы “ и телесное, и душевное, связанное с волей, с устремлением человека, по словам Тамары Александровны Флоренской.2

Да, действительно, определить понятие «православная психология» пока ещё крайне трудно. Впрочем, здесь мы тоже не будем ломать копий, а оставим это до будущих времён. Этим термином можно и нужно оперировать на уровне априори данной действительности, в основе которой лежат глубокие традиции православной Руси.

Как мне кажется, в наши дни именно в области православной психологии весьма результативно решается фундаментальная проблема междисциплинарного синтеза. Здесь самое пристальное внимание уделено разработке методологии русской философской школы (Франк, Трубецкой, Флоренский и др.), где идеологической основой, несомненно, было православие. Именно они первыми начали выдвигать тезис о единстве познающего и познаваемого субъектов, определяя процесс познания как реальное единение познающего и познаваемого, нравственное общение личностей, из которых каждая для каждой служит и объектом и субъектом (Флоренский). Дальнейшему развитию этих идей помешали известные события. Поэтому, сейчас, при отсутствии интеллектуальной преемственности, мы оказываемся в ситуации «чистого поля», что по логике вещей должно добавлять трудностей. Однако в отечественной науке идеи о равнозначности познающих и познаваемых субъектов не исчезли бесследно, а сумели пробиться сквозь пирокластические потоки советской пропаганды сначала в литературоведении, позднее в историографии. В этих науках постепенно выкристаллизовывалась концепция диалогизма познания как всеобъемлющего метода гуманитарных дисциплин (Бахтин, Лотман, Данилевский).

Квинтэссенцией данного подхода служит как раз представление о выравнивании когнитивных позиций познающего субъекта (исследователя) и познаваемого субъекта (автора). Причём именно исследователь должен как бы становиться на уровень автора. Только при условии равноуровневости возможен диалог, в противном случае исследователь может задавить собственным авторитетом (простите за каламбур) мысль автора. Концепция диалогизма сама по себе очень гуманна в том смысле, что в ходе диалога исследователю необходимо вживаться в образ автора, вчувствоваться в его чувства, сопереживать его переживаниям и т.д., иначе просто не получится добиться искомого результата.

Но как же осуществляется акт общения между субъектами, которые по определению не могут находиться на одном уровне (к примеру, историк и автор древнего источника)?

Наверное, научиться мыслить по-другому, чтобы рационально объяснить реальность подобного общения, пока не возможно. Поэтому, как нельзя кстати, на помощь приходит вера. Следовательно, диалог с Богом для верующего есть самая очевидная возможность реализации познания самого себя, ибо в познании Законов Божиих есть откровение тайников человеческой души. По сути дела, мы определили основной метод православной психологии. И если нам в психологии, в педагогике, в психотерапии удастся удержать подобное гуманное (читай – диалогичное) отношение к человеку, удастся увидеть в другом образ Божий, отнестись к нему диалогически, тогда такое общение будет являться и духовно-развивающим.

Животрепещущей задачей сегодняшней православной психологии является (без лишнего пафоса) преобразование человеческой личности. Эта благая цель декларируется практически ежедневно и ежечасно в государственных программах (нацпроекты), крупными корпорациями (социально значимые мероприятия), в каждой благополучной семье (все мы желаем взрастить счастливое потомство). Сегодня складывается уникальная возможность – общество осознало потребность преобразования и готово к этому. И православная психология стоит у самого истока этого процесса – с уровня индивидуально-личностного, самостоятельного преобразования, конечной целью которого становится, по словам Виктора Ивановича Слободчикова, превращение человека «ветхого» в человека нового, к которому обращена благая весть.3 Это та самая интимная часть (которой, собственно, должна заниматься православная психология) более широкого процесса воцерковления личности.

Но тут возникает самая главная проблема. В среде процветающего религиозного неведения может возникнуть вопрос, который нередко ставит нас в затруднительное положение: «Как же вы, профессиональные учёные, можете сочетать религиозные убеждения с научными?» Возможно, мы – православные педагоги и психологи “ просто не умеем сами преодолеть то недоверие, которое пока ещё нас окружает.

Сначала нужно создать доверие. Доверие – это то, что появляется «До Веры».

Вера в нём присутствует, она уже живёт там, но это ещё не она. А следующий шаг – это уже сама вера. Только истинная вера помогает преодолевать все трудности и бытия, и познания. А православная психология способна гораздо глубже понять человеческую личность, учитывая не только её физиологическую, эмоциональную, интеллектуальную, но ещё и духовную составляющую.

Примечания

1 Колпакова М.Ю. Возможности психологического содействия становлению личности: http://pda.pravmir.ru/tag/bratya-i-sestry/

2 Флоренская Т.А. Диалоги о воспитании и здоровье: духовно ориентированная психотерапия: http://dusha-orthodox.ru/biblioteka/florenskaya-t.a.

3 Слободчиков В.И. Парадигмы развития современной психологии и образования: http://charko.narod.ru/index5.html