Рукодельная школа Казанского Богородицкого женского монастыря

Е.П. Ключевская

Сообщение основано главным образом на книге Е.Малова «Казанский Богородицкий монастырь, история и современное состояние» (1879), материал которой не раз привлекался историками архитектуры и церкви. Но «рукодельное» направление в деятельности монастыря (помимо констатации самого факта существования школы) не затрагивалось ни историками, ни музейными работниками, ни искусствоведами. Между тем история школы и ее работы позволяет составить представление о ряде конкретных памятников, созданных в монастыре, которые в большинстве своем не сохранились. Но этот факт сам по себе существенно обогащает наши представления о развитии художественного ремесла и церковного искусства, которое сегодня переживает свое возрождение, опираясь на насильственно прерванные в свое время традиции. Тем необходимее, на наш взгляд, изучение и выявление этих традиций и особенностей их развития на казанской земле, что также могло бы способствовать проведению работы по атрибуции произведений из музейных собраний. Кроме того, сведения о рукодельной школе позволяют расширить наши представления об уровне общеобразовательного и профессионального образования церковных школ, социальном составе, возрастном цензе и численности не только учеников, но и учителей.

Тот факт, что школа была учреждена именно при Казанском Богородицком монастыре, не случаен. Игуменьи Казанского Богородицкого девичьего монастыря отличались особой тягой к великолепию храмов и заботой о художественной отделке. По-видимому, рукоделие издавна развивалось в монастыре, что, впрочем, было традиционным для многих женских обителей.

Особенно отличилась в деле восстановления монастыря, пострадавшего во время пугачевщины, игумения София (княжна Любовь Борисовна Болховская). Она принадлежала к одному из древнейших удельных княжеских родов в России и была пострижена в монастырь с разрешения императрицы Екатерины II в 1785 г., а в декабре 1795 г. была произведена в игуменьи. Она отстраивала монастырь, вкладывала свои весьма немалые средства и в монастырскую ризницу. Она пользовалась большим уважением и имела большое влияние на духовенство и горожан, и ее выдающаяся деятельность была отмечена орденом св. Екатерины.

Попечением игуменьи Софии соборный храм в 1807 г., как писал Е.Малов, «<…> строением, иконостасом, иконным и стенным расписанием совершенно окончен, и как ризницей весьма богатой, напрестольною одеждой, лампадами, подсвечниками, так и всей утварью церковной тогда же снабжен и местные образа дорогими каменьями, жемчугом и окладом золотым украшены».

Как известно, иконы в иконостасе собора были выполнены приехавшим в Казань в 1802 г. В.С. Туриным, воспитанником Арзамасской школы А.В. Ступина и Петербургской Академии художеств по мастерской И.А. Акимова и Г.И. Угрюмова.

В главный трехъярусный иконостас он написал: на царских вратах Благовещение и евангелистов в шести клеймах, над первым ярусом «в клеймах удачно исполнено Благовещение и Богоявление Господне. В верхнем ярусе особенно хорошо распятие Иисуса Христа на кресте, – отмечал Е. Малов. – Иконостас оканчивается круглою иконою Господа Саваофа в клейме с Сиянием. Вправо и влево от иконостаса еще три иконы, из коих пред правым клиросом – Рождество Христово, пред левым – Рождество Богородицы «итальянской кисти» (очевидно, имеется в виду копия с итальянского образца. – прим. авт.)». В том же соборе Турин написал иконы для иконостаса придела св. благоверного князя Александра Невского: «по правую сторону царских врат Иисус Христос с благословляющей десницей, по левую – Божья Матерь «Умягчение злых сердец». Над местными иконами – Воздвижение Креста, Иисус в храме, Обрезание Господне и Бегство в Египет. Во втором ярусе Господь Саваоф (Вседержитель), по сторонам пророки и апостолы. Вверху ангел держит крест».

Добавим, что сегодня составить представление о творчестве Турина сложно, так как в собрании ГМИИ РТ хранится лишь одно его произведение – тондо «Архангел Гавриил», ранее принадлежавшее коллекции А.Ф.Лихачева.

В 1789 г., в то время еще монахиня, а в скором времени игуменья София устраивала ризу на чудотворную икону Грузинской Божьей Матери из Раифского монастыря, на что был употреблен персидский и кафимский жемчуг, корона сделана из бриллиантов и алмазов, из более чем 50 екатеринбургских цветных камней (аметистов, яхонтов и др.) сделаны звезды в убрусе и другие украшения.

Эта риза обновлялась не раз, и всегда эта работа поручалась мастерицам Казанского женского Богородицкого монастыря. Так, в 1829 г. усердием и трудами игуменьи Евпраксии, с 14 лет воспитывавшейся в арзамасском Алексеевском монастыре и там обучившейся различному рукоделию, риза на чудотворной иконе была вновь перенизана «с большим против прежнего искусством и прочностью».

Ей же игумен Раифского монастыря Амвросий после капитального обновления Троицкого собора в 1834 г. поручил снизать жемчужные ризы на заклиросные иконы Казанской, Смоленской, Тихвинской и Виленской Божьей Матери, на что игуменья Евпраксия изъявила свое согласие. «Как заботилась о лучшем внутреннем устройстве храма (Николы Тульского) игуменья Евпраксия, видно из того, – писал Е. Малов, – что она просила Преосвященнейшего Филарета командировать одного из священников Казанского монастыря в г. Арзамас Нижегородской губернии, отыскать там лучших мастеров для того, чтобы им поручить устройство иконостаса в теплой Никольской церкви. Желание игуменьи было удовлетворено».

В 1867 г. при монастыре была открыта рукодельная школа, чему предшествовал рапорт игуменьи монастыря Каллисты викарию Казанской епархии преосвященному Гурию в 1866 г. Именно этот рапорт, опубликованный Е. Маловым, и содержит наиболее детальные сведения о будущей рукодельной школе: «Во вверенном мне монастыре вследствие предложения Его Преосвященства предложена к открытию рукодельная школа. Программа занятий в этой школе предполагается следующая: 1) Закон Божий, 2) русский язык, 3) краткая русская история, 4) арифметика, 5) география в общем обозрении, 6) рисование и живопись, 7) шитье и разные вышивания, 8) уборка икон ризами и 9) разного рода рукоделья. В школу эту будут приниматься девицы разного звания и возраста с непременным условием: во все время пребывания их в школе они должны жить в монастыре и считаться в числе послушниц. В настоящее время для составления этой школы есть уже в виду 32 девицы, живущие в монастыре. Из них 8 будут заниматься исключительно золотошвейными и жемчужными работами под руководством мастерицы, рясофорной послушницы сего монастыря из духовного звания, девицы Марии Ивановой Хотинской; 10 девиц будут обучаться вышиванью по канве, сукну, бархату гарусом, шелками, шерстями, синелью, бисером и шитью гладью под присмотром и руководством мастерицы, рясофорной послушницы сего монастыря из духовного звания, девицы Дарьи Ивановой Виноградовой и послушницы купеческого звания девицы Елизаветы Ильиной Никитиной; 11 девиц будут упражняться в рисовании и живописи при руководстве пока учителя 2-й казанской гимназии по сему предмету Александра Иванова и одной из числа тех же самых девиц из дворян Екатерины Захаровой Мандрыка, и три девицы по преимуществу будут заниматься и уже занимаются украшением икон фольговыми ризами. Мастерицею при трех последних по сему предмету будет рясофорная послушница сего монастыря из духовного звания девица Анастасия Яковлева Замятина. Все почти эти девицы, кроме означенных рукоделий, рисования и живописи, будут учиться и в настоящее время уже обучаются партесному церковному пению, которое преподает им приглашенный для сего игумениею сего монастыря регент архиерейского хора казанского кафедрального собора протоиерей Петр Миловидов. Преподавать Закон Божий изъявил готовность епархиальный духовник, казанской Покровской церкви протоиерей Стефан Иванов Адоратский, учить русскому языку и краткой русской истории согласилась бывшая некогда классною дамою в казанском училище девиц духовного звания, а ныне по болезни оставившая училищную службу и занимающаяся частными уроками девица из благородного звания Анна Петрова, а на преподавание арифметики и географии в общем обозрении изъявила свое согласие и готовность вышеупомянутая девица, учительница рисования Екатерина Захаровна Мандрыка, как имеющая в своем аттестате отличные отметки по сим предметам».

Спустя немногим более десяти лет существования школы, а именно в 1878 г., в ней насчитывалось 50 учениц. В XIX в. школы при монастырях создавались не только для нужд самого монастыря – для написания т.н. «раздаточных» икон богомольцам и паломникам, для подарков высочайшим особам, посещавшим монастырь, но и для написания икон в другие, главным образом сельские церкви, для создания всевозможных богослужебных предметов. Золотошвейная мастерская располагалась в корпусе монастырской церковно- приходской школы, а живописная – в т.н. «южном» корпусе с Крестовоздвиженской церковью.

Назначение шитых предметов, исстари бытовавших в церковном обиходе, было разнообразно. Большие шитые «воздухи» и пелены украшали алтарные преграды и стены храмов, пелены подвешивались под иконы в церквах и домашних молельнях, иногда вместо икон брались в дальние поездки, завесы закрывали проемы царских врат, шитьем украшались покровы алтарных престолов и жертвенников, надгробия святых, торжественные облачения священников и дьяконов. Плащаницы, судари, покровцы и хоругви являлись принадлежностью многолюдных праздничных служб и церемоний, а знамена, шитые иконы и целые иконостасы сопровождали воинов в дальних походах. Шили шелками, золотыми и серебряными нитями, а позже, начиная с XVII в., – золотными, т.е. серебряными позолоченными. Жемчуг применялся «гурмышский» и «кафимский» – привозной из Индии и Персии. Особенно ценился крупный окатный, т.е. круглый, жемчуг, но использовался и более дешевый «уродец» неправильной формы. Мелкий и средний жемчуг добывали во многих северных реках. Рисунок для лицевого шитья делался, как правило, иконописцем- «знаменщиком» в соответствии с иконописными подлинниками, литургические и широко использовавшиеся вкладные надписи, – «словописцем», в XVII в. в работу включались и «травщики» – мастера орнаментов. К XIX в. расцвет лицевого и золотного шитья, искусства низания жемчуга был уже позади, но традиции по- прежнему сохранялись в ряде монастырских мастерских.

В школе Казанского Богородицкого женского монастыря золотошвейными и жемчужными работами руководила сама игуменья Анфия (в миру – Тюлькина, 1868-1880), которая была известна как выдающаяся вышивальщица. В монашество она была пострижена в этом же монастыре в 1840 г. и исправляла должности благочинной над сестрами, казначеи, а с 1867 – игуменьи. В 1871 г. во время посещения Казани императором Александром II от монастырской Казанской рукодельной школы ему был представлен шитый шелками по белому сукну ковер и список с Казанской иконы в ризе, шитый золотом. В 1876 г. под наблюдением Анфии была перенизана вся риза чудотворной иконы Грузинской Божьей Матери из Раифского монастыря. Кроме всех украшений прежней ризы было добавлено еще 14 золотников жемчуга и 27 крупных камней, из которых устроена кайма по краям ризы и много других украшений. За свою деятельность игуменья Анфия была награждена золотым напестным крестом с драгоценными украшениями. Живописной мастерской монастыря руководили А.И. Иванов и Е.З. Мандрыка.

О первом ее преподавателе, Александре Ивановиче Иванове (1806 – не ранее 1866), известно немного. Согласно биографической справке, составленной Я.Х. Вайсфельдом, происходил он из крепостных полковницы Анны Николаевны Родионовой, отпущен на волю в составе семьи в мае 1823 г. Обучался в Казанском главном народном училище у В.С. Турина. В 1829 г. представил «опыты своего искусства в рисовании», подав прошение в Училищный комитет Казанского учебного округа с просьбой об определении его учителем рисования в Тетюшское уездное училище. При испытании написал картину «Плачущая Сабинянка». С 1832 г. состоял учителем рисования в Тетюшском уездном училище, получал годовой оклад в 200 руб., в 1839 г. ему присвоен чин губернского секретаря. В 1841 г. перевелся на ту же должность в Казанское уездное училище. В 1846–1866 гг. служил учителем рисования во Второй казанской гимназии и одновременно преподавал в Казанском Родионовском институте благородных девиц в 1856–1859 гг. В 1858 г. удостоен бронзовой медали на Владимирской ленте, имел знак отличия беспорочной службы за XX лет и медаль в память войны 1855–1856 гг. Автор картины «Магдалина». Проживал в приходе Георгиевской церкви. Уволен со службы по прошению из-за болезни. Каких-либо сведений о его преподавательской деятельности в монастырской школе найти не удалось, равно как неизвестны и его собственные произведения в музейных собраниях.

Живописная мастерская создавала иконы не только для нужд самого монастыря (некоторые иконы в монастырской Крестовоздвиженской церкви, в 1870 г. поновлялись иконы четырех евангелистов, «писанные на железе, каждая вышиною по 5 аршин», помещавшиеся на третьем ярусе монастырской колокольни по четырем простенкам), создавала большое количество т.н. «раздаточных» икон для богомольцев и паломников, посещающих монастырь, а также более дорогие иконы, получаемые высокими гостями в качестве благословения от игумений монастыря. В иконописной мастерской исполнялись заказы и других церквей Казанской епархии.

Так, были написаны иконы для иконостаса Введенской домовой церкви при земской школе для образования народных учительниц (церковь освящена в 1877 г.), иконы в бронзовых царских вратах кафедрального Благовещенского собора, «небольшая, но драгоценная плащаница живописной работы, убранная серебряной парчою, камнями и жемчугом» для церкви Первой казанской гимназии. Исполнялись в мастерской и иконы для целых иконостасов сельских церквей. В 1876 г. Е.З. Мандрыке, руководившей живописным классом, была объявлена признательность епархиального начальства «за усердие».

Ныне в собрании Государственного музея изобразительных искусств РТ хранится произведение «Монахиня». Полотно подписное, подпись «Е. Мандрыка» и дата создания – «1871», располагаются по нижнему краю овала. Составительницей каталога русского искусства в собрании ГМИИ РТ Г.А. Могильниковой авторство этого полотна, хотя и со знаком вопроса, приписывается Елене Николаевне Мандрыке, дочери генерал-лейтенанта Н.Я. Мандрыки, подруге А.А. Фукс. Идет ли речь об одном и том же лице, и соответственно, об ошибке в имени, или обе Мандрыки находились в родственных отношениях, на сегодняшний день сказать сложно. История рукодельной школы Казанского Богородицкого монастыря дает повод вернуться к решению вопроса атрибуции этого полотна.

Работы мастерской экспонировались на Казанской научно-промышленной выставке 1890 г. и были отмечены наградами: почетным отзывом «За превосходную работу риз и шитье золотом» и Большой серебряной медалью «За хорошее качество живописи на иконах».

Хотя результаты деятельности рукодельной школы Казанского Богородицкого монастыря не сопоставимы по значимости с многими другими подобными школами конца XIX – начала XX вв. – Соловецкой иконописной школой, школой Троице- Сергиевой Лавры и другими, сам факт ее деятельности в течение нескольких десятилетий не должен быть забыт.