Вопрос об отлучении от Церкви Дмитрия Ивановича Донского вторым посланием митрополита Киприана

Т.Р. Галимов

Тот факт, что история нашего Отечества тесно сопряжена с деятельностью Русской Православной Церкви, едва ли может быть подвергнут сомнению. Эта высокая оценка трудов русской церковной иерархии особенно справедлива в отношении средневекового периода российской государственности. Однако вместе с этим все чаще приходится признавать, что уже давно, казалось бы, изученные стороны церковной жизни на поверку оказываются освещенными крайне поверхностно, либо просто выпадают из поля внимания русских историков. Одной из таких обширных проблем, крайне плохо изложенной в отечественной науке, до сих пор остается деятельность и жизнь русской церкви в период монгольского господства. В настоящей статье наше внимание привлек один, хорошо известный специалистам, документ, связанный с деятельностью митрополита Киприана. Время трудов этого архипастыря совпало со временем великого княжения Дмитрия Ивановича Донского, святительства митр. Алексия и непродолжительным периодом управления русской митрополией Митяя.

Изучая период монголо-татарского господства над Русью, трудно обойти стороной извечные трудности на пути любого исследователя. И это не всегда проблемы, связанные с наличием источников. Ситуация такова, что при описании и оценке событий, так или иначе связанных с деятельностью Церкви, особую остроту приобретают вопросы, возникающие не только в области источниковедения, но и историографии. Последние особенно болезненны, поскольку слово ученого в отношении того или иного события становится тем первым шагом, который задает у нас направление мысли и способствует формированию научных и идейных стереотипов. В нашем случае особенно удручал тот факт, что историография, посвященная времени ордынского господства, не сильно балует читателя откровениями и обычно содержит (вследствие нехватки источников) сведения и трактовки, которые нередко основаны на «додуманных» событиях и фактах, источником которых выступает фантазия, национальная или же религиозная убежденность и, наконец, политическая «ориентация» автора, но никак исторический источник. Вместе с этим серьезную обеспокоенность вызывает и то, что некоторые, казалось бы, детально описанные и подкрепленные историческими документами отдельные события истории нашего государства и Церкви в силу некоторых политических спекуляций постепенно затираются в гуще событий прошлого. Это новый источник трудностей. Одним из таких событий можно назвать появление документа, именуемого Вторым посланием митрополита Киприана игумену Сергию и Феодору, датируемым июнем 1378 г.

Свободная энциклопедия Википедия пишет о послании как об инструменте наложения анафемы на Дмитрия Ивановича Донского1. Эта в корне неверная трактовка повторяется на сайте электронных публикаций Института русской литературы РАН. Автор публикации Гелиан Михайлович Прохоров, доктор философских наук, в своем вступлении2 к переводу рассматриваемого нами послания митрополита Киприана игуменам Сергию и Феодору, подобным же образом трактует этот документ.

При самом же прочтении текста послания можно видеть, что там нет прямого свидетельства отлучения и проклятия Дмитрия Ивановича. В послании содержится лишь оправдательная речь нареченного митрополита всея Руси Киприана с тяжеловесным окончанием: «…те, кто причастен моему задержанию, заточению, бесчестию и поруганию, и те, кто на то совет <Дмитрию Ивановичу, Великому князю – Т.Г.> давали, да будут отлучены и неблагословены мною, Киприаном, митрополитом всея Руси, и прокляты, по правилам святых отцов!». Такое выражение и приводит к превратным толкованиям. Поэтому этот документ, по нашему мнению, заслуживает более тщательного изучения.

Начало посланиям игумену Сергию и Феодору было положено в острой борьбе за пост митрополита. Смута в церковном управлении возникла не без помощи Византии. Естественно, византийские помыслы были самыми чистыми: сохранение единства митрополии. Под гнетом обстоятельств митрополия с 1371 г. фактически разделилась на три части: Литовскую, Малорусскую (Киевскую) и Московскую3. Тогда же в связи с недовольством Литвы митрополитом Алексием патриарх

Филофей направил в Москву свое доверенное лицо4. Однако в 1373 г. в связи с непрекращающимися жалобами на предстоятеля русской церкви патриарх был вынужден снова послать на Русь по тому же делу нового апокрисиария, иеромонаха Киприана5. Но тот повел дело так6, что еще при жизни митрополита Алексия в 1376 г. (а по некоторым сведениям и еще раньше, в 1375) византийский патриарх Филофей поставил в Киев нового митрополита. Известно, что новый предстоятель, Киприан, по национальности был сербом и происходил из знатной фамилии Цамблак. Его вступление сопровождалось единственным условием со стороны Константинополя: Киприан должен был вернуть митрополии единство7. Также специально определялся и титул Киприана – митрополит Киевский и всея Руси8.

Естественно, новым постановлением еще при живом митрополите Алексии были сильно недовольны в Москве.

Митрополит Алексий намечал себе в приемники преп. Сергия, но тот отказался. И пока Алексий искал иную кандидатуру, Великий князь Дмитрий Иванович наметил на место митрополита своего любимца, духовника и печатника Митяя.

После смерти митрополита Алексия в 1377 году9 Митяй при поддержке Дмитрия Ивановича занял пост митрополита10. Но новонареченный предстоятель не смог удержать его, так как встретил сильную оппозицию со стороны монашеской партии, выступившей против постановления Митяя митрополитом. Для усиления и удержания своей власти Митяй использовал репрессии против глав монастырей. Естественно, этим воспользовался Киприан, не имевший поддержки у князя и искавший союзников и понимания хоть в ком-нибудь, кто мог поддержать его претензии на Московскую кафедру. Тогда он пишет первое11 послание, в котором просит аудиенции и беседы с игуменами Сергием и Феодором. Но беседа так и не состоялась. В Москве же Киприан был арестован и с «бесчестием» выпровожен из столицы12.

После глубокого унижения, в неравных условиях борьбы с Митяем, 23 июня 1378 года нареченный патриархом митрополит всея Руси Киприан обратился к Сергию и Феодору, вероятно, сочувствовавшим ему. Именно так возникло изучаемое нами второе послание.

Текст послания содержит в себе шесть частей.

Первая часть содержит вступление об адресатах и происшедших событиях – причинах появления послания. Адресаты второго послания – игумены Сергий и Феодор. Видимо, именно в них Киприан продолжал видеть своих ближайших союзников, способных помочь ему в этой борьбе13. Примечательно, что игумен

Сергий – не кто иной, как преп. Сергий Радонежский, опора умершего митрополита Алексия, давнишнего противника в борьбе за обладание всей митрополией. Но в данный момент, уже после кончины митрополита Алексия, новый ставленник Дмитрия Ивановича, Михаил по прозвищу Митяй, начинает утверждать свою власть с помощью репрессий против несогласных с его назначением14. Не был исключением и преп. Сергий – борец за соблюдение церковных канонов, а именно за то, что место митрополита может занять лишь достойный, прошедший долгий путь служения святитель, а не печатник, каким был Митяй15.

В этой части Киприан пишет о тех болезненных событиях, которые с ним произошли: «А он послов ваших <игумена Сергия и Феодора – Т.Г.> разослал, чтобы меня не пропустить, и еще заставил заставы, отряды собрав и воевод перед ними поставив; и какое зло мне сделать, а сверх того и смерти предать нас без милости, — тех научил и приказал. … Хулы и надругательства, насмешки, грабеж, голод! ... И после той ночи холодной и ныне страдаю». Киприан также называет основного своего мучителя – Никифора. И все это, по мнению Киприана, – «присланные» великого князя.

Вторая часть – порицание Сергия и Феодора за бездеятельность, на основании святых правил, и обвинение причастных к «хулению» в нарушении святых законов, принятых различными соборами.

Третья часть – о неверном ведении и нарушении процедуры наследования поста митрополита, о покупке святительства.

Четвертая часть – о клевете на митрополита Алексия, принявшего, по мнению Киприана, Митяя как преемника. Эта часть достаточно интересна: «А что клевещут на митрополита, брата нашего, – что он благословил его на все те дела, то это ложь. Ведь тридцать четвертое правило святых апостолов – а в согласии с ним и девятое правило Антиохийского собора — говорит: «В отсутствие большего над ними да не творят епископы ничего за пределами своих, определенных каждому, прав, и так же больший при отсутствии других, но – все вместе». Разве утаилось от нас, что произошло при смерти митрополита? Видел я грамоту, которую написал митрополит, умирая. И та грамота будет с нами на Великом соборе». В этой части открывается интересная подробность о существовании грамоты митрополита, написанной перед смертью. Сейчас не представляется возможным ни подтвердить, ни опровергнуть факт о реальном существовании подобной грамоты-завещания. Остается открытым вопрос: появился ли этот документ на Великом соборе? Основная историография об этом умалчивает.

Пятая часть – поиск вины в своем поступке, оправдание собственного прошлого совершенного поступка, а именно – приезда в Москву против воли Великого князя Дмитрия Ивановича. «Какую вину нашел на мне князь великий? В чем я перед ним виноват или перед отчиной его? Я к нему ехал, чтобы благословить его, и княгиню его, и детей его, и бояр его, и всю отчину его, и жить с ним в своей митрополии, как и мои братья митрополиты с отцом его и с дедом, с князьями великими. А еще дарами честными хотел его одарить. Обвиняет меня в том, что я был сначала в Литве. И что плохое сделал я, быв там? Не попрекни же меня никто за то, что я буду говорить. Хоть и был я в Литве, — много христиан от горького плена освободил. … Церкви святые я ставил. … Места церковные, запустелые с давних лет, выправил, чтобы приложить к митрополии всея Руси». Также пятая часть содержит порицание князя и обвинение его в незаконном постановлении Митяя и надругательстве над настоящим митрополитом.

Шестая часть – описание цели послания. Это попытка узнать о возможности союзничества игуменов в вопросе незаконного «поимания» митрополита (естественно, самого Киприана) и незаконного постановления Митяя. И при несогласии с выдвинутыми обвинениями – возможности отлучения и проклятия Киприаном и всеми святыми отцами. «Но раз меня и мое святительство подвергли такому бесчестию, – силою благодати, данной мне от Пресвятой и Живоначальной Троицы, по правилам святых отцов и божественных апостолов, те, кто причастен моему задержанию, заточению, бесчестию и поруганию, и те, кто на то совет давали, да будут отлучены и неблагословены мною, Киприаном, митрополитом всея Руси, и прокляты, по правилам святых отцов! И хто покусится сию грамоту сжещи или затаити, и тотъ таковъ <И кто покусится эту грамоту сжечь или утаить, и тот таков>».

В заключении – извещение о дальнейших действиях Киприана: поездке за «обороной» в Константинополь и времени написания послания.

Попытаемся подвести краткие предварительные итоги нашего исследования. Имело ли место отлучение Великого князя Дмитрия Ивановича от Церкви? Необходимо иметь в виду, что отлучение деятеля столь высокого ранга, как великий князь, не может быть произведено посланием. Любое отлучение от Церкви должен был подтвердить действующий в то время византийский патриарх16, глава всех православных митрополий.

Удивительно, что отлучение, так ярко описанное в послании, не было зафиксировано ни в одном из основных летописных сводов: Ипатьевском, Лаврентьевском, Новгородском и Никоновском. Стоит упомянуть еще и то, что основные крупные историографы о втором послании упоминают, самое большее, вскользь.

Следовательно, можно предварительно заключить, что отлучение и проклятие были лишь угрозами и в действительности не имели места. Целью деятельности Киприана было всеми возможными способами, в том числе и угрозами, добиться единства Русской Церкви (в пределах Московского и Литовского государств) под своим наиболее «верным и истинным», по его собственному мнению, началом.

Стойкая позиция московского князя в желании полной автономности и события на Западе предопределили воссоединение митрополии и стали теми факторами, которые мешали осуществлению планов Киприана и стоявшего за его спиной Константинополя. Впрочем, воссоединение частей митрополии все-таки произойдет, и осуществит его митрополит Киприан. Однако это случится лишь после смерти князя Дмитрия Ивановича Донского и последнего конкурента на пост митрополита – Пимена. Между тем остается ряд вопросов, на которые в историографии нет ясных ответов. Во-первых, как отнеслись к Киприану в Орде, чей ярлык был единственным документом, позволявшим митрополиту управлять кафедрой? А во-вторых, как оценивал действия Киприана епископат?

Однако данные вопросы, как и вопрос об отлучении от Церкви митрополитом Киприаном Дмитрия Ивановича Донского, требуют дополнительного изучения.

Приведенные же нами выводы носят предварительный характер и требуют уточнений.

Литература

1. Знаменский П.В. История русской церкви. М.: Крутицкое патриаршее подворье, 1996. 462 с.

2. Источниковедение: Теория. Стория. Метод. Источники российской истории: Учеб. Пособие / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева. М.: РГГУ, 1998. 702 с.

3. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. М.: Терра, 1993. Т. I. 685 с.

4. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви: Кн. третья: История русской церкви в период постепенного перехода ее к самостоятельности (1240-1589). М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1995. 704 с.

5. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Киприан_Московский (дата обращения 01.11.2009).

6. URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4990 (дата обращения 01.11.2009).

Примечания

1 «В1378 году пытался занять кафедру, но на подъезде к Москве встречен людьми князя, ограблен и отправлен обратно; в ответ, своим посланием Киприан наложил на Дмитрия Донского анафему» (URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/ Киприан_Московский (дата обращения 01.11.2009).

2 «Киприан в этом послании отлучает от церкви и проклинает и великого князя Дмитрия Ивановича, и всех, кто причастен к его «иманию, и запиранию, и бещестию, и хулению», а также и тех, «хто покусится сию грамоту сжещи или затаити» (URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4990 (дата обращения 01.11.2009).

3 «В 1371 году, несмотря на все прежние определения о единстве митрополии, патриарх Филофей должен был уступить … и дать Галичу особого митрополита Антония. Потом в том же году пришло к нему настойчивое послание и от Ольгерда литовского, который жаловался, … и в заключение просил поставить тоже особого митрополита в Киев, Малую Россию, Литву, Смоленск, Тверь и Нижний, т.е. во все местности, враждовавшие с Москвой. Филофей уступил и этой просьбе и в 1376 году поставил митрополитом киевским серба Киприана. В России стало, таким образом, сразу три митрополита» (Знаменский П.В. История русской церкви. М., 1996. С. 85-86).

4 «Патр. Филофей отправил в Москву для улаживания дела своего доверенного (Иоанна)» (Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. М., 1993. Т. 1. С. 321).

5 «в 1373 г. патриарх принужден был послать на Русь по тому же делу нового апокрисиария, иеромонаха Киприана» (Там же, с. 321).

6 «Филофей счел нужным отправить в Россию своего посла, инока Киприана, родом серба, чтобы он разобрал обоюдные жалобы князя Ольгерда и митрополита Алексия и постарался примирить их. Но Киприан не оправдал доверенности патриарха и с самого начала принял тайное намерение во что бы то ни стало свергнуть митрополита Алексия и занять его кафедру. С этою целию Киприан прежде всего удалил от себя посланного вместе с ним в Россию сотоварища, чтобы последний не был свидетелем его действий и не воспрепятствовал ему. Потом прибыл к митрополиту Алексию, странствовал с ним в Тверь и другие города, убедил его не ездить в Константинополь и не ожидать себе оттуда ничего неприятного, сам вызвался хлопотать за него, обещал ему особенные милости и, получив от святителя множество даров, отправился в Литву. Здесь, оставаясь довольно долго, сумел войти в ближайшую доверенность и любовь Ольгерда и других князей, приготовил ложные записи, наполненные обвинениями против Алексия, и сам составил от лица литовских князей грамоты к патриарху, в которых они убеждали его сделать для них митрополитом Киприана и угрожали, что если желание их не будет исполнено, то они станут просить себе митрополита у латинской Церкви» (Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. третья: История русской церкви в период постепенного перехода ее к самостоятельности (1240-1589). М., 1995. С. 46).

7 «Для поддержания единства митрополии патриарх определил только, чтобы Киприан снова соединил Русь под одной своей властью после смерти Алексия» (Знаменский П.В. История русской церкви. С. 86).

8 «2-го декабря 1375 г. Киприан был поставлен митрополитом Киевским, с преднамеренно полным титулом: «и всея Руси» (Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1. С. 322).

9 ПСРЛ. Т.1. С.536

10 «…едва только святитель скончался, как Митяй вошел на митрополичий двор и начал всем здесь распоряжаться, как настоящий митрополит, править делами и собирать митрополичью дань» (Знаменский П.В. Указ. соч. С. 86).

11 Всего посланий было четыре. «Писательское наследие Киприана, дошедшее до нашего времени, включает пять посланий, в том числе одно окружное, а четыре адресованы Сергию Радонежскому и Феодору Симоновскому (племяннику Сергия и духовнику Дмитрия Донского). Последние затрагивают затянувшийся на много лет конфликт, связанный с поставлением Дмитрием Донским на митрополию Митяя- Михаила» (Источниковедение: Теория. История. Метод. М., 1998. С. 297-298).

12 «Но едва только явился здесь, вечером в половине июня, как по приказанию великого князя был схвачен каким-то боярином Никифором, который ограбил митрополита, осыпал его неслыханными ругательствами и насмешками и совершенно нагого и голодного запер под стражею в сырую клеть. …Наконец на другой день, в вечерние сумерки, когда митрополит целые уже сутки просидел в своей сырой тюрьме, томимый голодом, к нему приехали на конях и седлах Никифор и воины, все переодетые в одежды его изгнанных слуг, и в таком виде с бесчестием выпроводили его из столицы. Остановившись неподалеку от Москвы, святитель, оскорбленный до глубины души, написал от 23 июня послание к тем же игуменам Сергию и Феодору» (Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. третья: История русской церкви в период постепенного перехода ее к самостоятельности (1240-1589). С. 50-51).

13 «В борьбе с Митяем Киприан обращается к монашествующей партии и становится на почву монашеских идеалов; «слышу, - пишет он преп. Сергию, - об Bас и вашей добродетели, что вы все мирские мудрования отбрасываете и только печетесь об исполнении воли Божией, поэтому молю Бога, да сподобит нас свидеться и насладиться духовных словес» (Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1. С. 326).

14 Любимец великого князя действовал смело и грозно: он начал вооружаться не только на священников и иноков, но и против игуменов, архимандритов, самих епископов, и осуждал их своею властию, многих даже сажал в железные оковы и строго наказывал. Скоро во всем духовенстве открылся ропот, все ненавидели Митяя и горько сетовали.

15 Вот как, к примеру, обратился епископ Суздальский Дионисий к выскочке: «Ты не имеешь надо мною никакой власти, и тебе следовало прийти ко мне с поклоном и за благословением, ибо я епископ, а ты поп». (Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. третья: История русской церкви в период постепенного перехода ее к самостоятельности (1240-1589). С. 51).

16 Примером может послужить отлучение тверских и смоленских князей. Вот как это описывает А.В. Карташев: «Патриарх в 1370 г. послал на Русь несколько грамот, адресованных к великому князю, к митрополиту и к другим русским князьям, в которых, возвеличивая митр. Алексия, он подтверждает наложенное им отлучение на тверского и смоленского князей, призывает всех русских князей к повиновению митрополиту и к участию в войне против нечестивого Ольгерда в союзе с Дмитрием Ивановичем московским» (Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1. С. 312).