Издание Кормчей книги и переломный этап русской культуры1

Е.В. Белякова

В научной литературе широко распространено представление о двух изданиях Кормчей: патриарха Иосифа и патриарха Никона. Оно представлено даже в столь авторитетных книговедческих изданиях, как каталог А.С. Зерновой2 и каталог кириллических книг РГАДА Е.В. Лукьяновой3. Главным основанием для подобного представления служит то, что в ряде экземпляров сохранился выходной лист 647 с указанием на выход книги при патриархе Иосифе 1 июля 1650 г., а в других экземплярах этот лист заменен на другой, где говорится об издании книги при патриархе Никоне и выходе ее 15 июня 1653 г.

Есть отличие и в составе отдельных экземпляров: в качестве вводной главы может быть Предисловие к православному читателю (лл. 1-4 первой пагинации) или Сказание об учреждении патриаршества в России (лл. 1-37 первой пагинации), иногда оба эти текста присутствуют; в экземплярах могут быть две вставные тетради с «Константиновым даром» и статьей «О римском отпадении» (лл. 1-16 отдельной нумерации), причем их место точно не фиксировано, они могут и отсутствовать. Так, в просмотренных нами трех экземплярах Кормчей из Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского Казанского государственного университета «Константинов дар» помещен в двух экземплярах после л. 679об.4, а в экземпляре, принадлежавшем Казанской Старообрядческой общине, листы с этими статьями вставлены сразу после Сказания об учреждении патриаршества5. И хотя Сказание об учреждении патриаршества в этом экземпляре содержит известие о поставлении патриарха Никона, тем не менее в нем сохранен лист со сведениями об издании книги при патриархе Иосифе. Сохранились в этих экземплярах и имена работников печатного двора, вносивших исправления: это Максим Данилов («смотрел и тетратки клал) и наборщики Богдан Ермолаев и Иван Никитин. Имена тех, кто отвечал за «исправление» книги, сохранились во многих экземплярах, как правило, на чистом листе после л. 37.

Работа по исправлению набранных экземпляров оказалась более продолжительной, чем набор.

Лист 647, на котором размещена информация о завершении издания, подклеен во всех просмотренных нами экземплярах, независимо от того, содержится в нем имя патриарха Иосифа и патриарха Никона.

Несомненно, что смена патриархов, ставших в дальнейшем знаковыми фигурами в церковном расколе XVII в., отразилась на листах печатного издания Кормчей. Между тем, изучение материалов Печатного двора не оставляет сомнений о том, что речь может идти об одном издании Кормчей, растянувшемся на столь значительный период, и о том, что сохранившиеся экземпляры отражают разные этапы правки издания6, а также тенденцию к «изгнанию» имени патриарха Никона из экземпляров издания7.

Издание Кормчей связано не только со сменой патриархов, приведшей к расколу в Русской Церкви. Другое событие русской истории, также отразившееся на составе печатного издания Кормчей, – борьба за земли Украины. В послесловии на л. 647 упомянут Иерусалимский патриарх Паисий, бывший посредником в переговорах между Алексеем Михайловичем и украинским гетманом. В 1652 г. в Москве состоялся собор, принявший решение о начале борьбы за Украину.

Наконец, есть и другой переломный момент: это первое печатное московское издание церковных канонов и первый общеславянский канонический свод. Переход от рукописной традиции к печатному изданию был в культурном плане поворотным событием. Новое печатное издание всегда выступало как результат определенного пересмотра предшествовавшей рукописной традиции. Издание церковных канонов было осуществлено в Москве спустя столетие после начала книгопечатания, и этот факт также нуждается в объяснении, как и определение того места, которое заняли издания церковных канонов среди других печатных изданий.

В данной статье мы можем лишь кратко суммировать результаты наших изысканий по этому вопросу.

В основу издания была положена редакция, не содержавшая русских статей, т.н. «Суздальские правила» с добавлением, внесенным митрополитом Даниилом8. И хотя под рукой составителя были канонические сборники с русскими статьями, он внес дополнительно только Поучение к епископам, Закон судный людям (Гл. 46) и Эклогу (гл. 50). Максимально сохранен и расширен был блок статей, включавших византийское законодательство. Новых переводов для издания не было сделано, но переведенные на славянский византийские юридические памятники были представлены в полном объеме (исключение составляет только Земледельческий закон). В одном сборнике оказались объединены Прохирон (Гл. 49) и Эклога, несмотря на то, что содержание их глав часто пересекалось и тексты включали не совпадавшие между собой правовые нормы. Никакой работы по сопоставлению этих норм не было проделано. Были полностью сохранены в составе Кормчей тексты новелл Алексия Комнина (гл. 43), смысл которых можно было понять лишь в сопоставлении с греческим текстом. Итак, налицо тенденция к сохранению византийских текстов и отказ от использования русских по происхождению памятников.

Другая тенденция: включение глав из украинских печатных изданий. В полном объеме в состав Кормчей вошла глава «О тайне супружества» из Требника Петра Могилы 1646 г. Эта глава (51), как установили исследователи XIX в.9 (и о чем московские справщики XVII в. могли и не знать), имеет два источника: католический Требник (Rituale romanum) в его польском варианте и греческий Эктезис хартофилакса Мануила. Глава эта была внесена в Кормчую уже на наиболее раннем этапе работы над изданием при патриархе Иосифе (гл. 51). Другая глава (гл. 36), заимствованная также из украинского издания, –послание патриарха Тарасия к папе Адриану «О непоставлении на мзде». Хотя эта статья и входила в состав сербской редакции Кормчей, но она была заменена на расширенную редакцию из книги Иоанн Златоуста «О священстве», изданной во Львове в 1614 г.

Возможно, печатное издание было использовано и для выборки из глав Никона Черногорца (гл. 71).

Подобное использование текстов из памятников украинской (западнорусской) или белорусской печати не является исключением, а скорее, вопреки установившимся стереотипам, его можно признать характерным для печатных изданий патриарха Иосифа10, адресованным, как это было заявлено еще в издании 1636 г., «христианскому многочисленному народу словенскаго языка»11.

Отметим, что в 1639 г. киевское издание краткого епитимийного Номоканона 1624 г. было полностью воспроизведено в Москве в качестве приложения к Требнику12.

Следующее издание этого Номоканона было сделано в 1651 г., т.е. во время работы над изданием Кормчей. Даже заставки в Кормчей и Требнике совпадают. Следующее издание Номоканона было уже в 1658 г. в переработанном виде.

В предисловии к Номоканону содержался список канонических книг, необходимых как епископам, так и священникам для «духовного строительства». Этот список был еще больше расширен в киевском издании 1629 г. в предисловии Петра Могилы. В него вошли правила с толкованиями Иоанна Зонары, Феодора Вальсамона, Номоканон Фотия, Матфей Властарь, Книга правил Алексея Аристина, Книга Арменопула, Окружное послание Геннадия патриарха, Послания Никифора хартофилакса, Послание патриарха Тарасия к папе Адриану, ответы Мануила, патриарха Константинопольского, Правила Петра Александрийского, Ответы Тимофея Александрийского, Номоканон Иоанна Постника.

Этим предисловием задавалась и программа издания канонических книг, хотя оно само во многом было ориентировано на уже существующие западные издания. При подготовке московского печатного издания Кормчей было использовано и рукописное предисловие к Кормчей, написанное в 1604 г. священником из Люблина Василием13. Кормчая Василия Люблинского – первая попытка исправить славянский текст канонов по печатному западноевропейскому изданию. Священник Василий для того, чтобы дополнить неисправную рукопись из Уневского монастыря, обратился, как он сам указал в предисловии, к парижскому изданию 1561 г. Это издание канонов с толкованиями Вальсамона католика Гервета (Hervetus), участника Тридентского собора. В настоящее время стал известен и второй экземпляр, сделанный Василием, находящийся в собрании РГАДА14. В этом экземпляре после славянского текста воспроизведены каноны на латинском языке.

В Предисловии к православному читателю (на первых четырех листах), включенном в первоначальный состав Кормчей, воспроизводились слова Василия из Люблина о необходимости соблюдения законов и о том, как отцы потрудились в создании законов для православных. Далее шло указание на ситуацию, в которой оказались православные на Украине после введения унии: «погибе вера, погибе наказание, погибоша училища детей, погибоша исправляющие божественная писания, погибоша поучающиеся в священных догматех, погибе по пророку крепкий, погибе сила хлеба и воды…». Здесь же утверждается отсутствие исправленных книг: «Обрящеши ли где праве списаную без всякого порока в церквах святых книг»15. Горькая ламентация, звучавшая в устах люблинского священника, оставшегося без епископа и боявшегося гибели православия, теснимого унией, была перенесена без указания источника в московскую культурную традицию.

Таким образом, можно отметить, что редактор Печатной Кормчей был хорошо знаком с западнорусской традицией и обращался к ней для пополнения текста Кормчей. Однако необходимо отметить, что эта работа редактора не была никак обозначена для читателя. Указания на источник текстов и их украинское происхождение отсутствуют, а явные украинизмы в тексте исправлены. Итак, уже первоначальный замысел издания имел общеправославную окраску, в нем отсутствовали местные, московские канонические источники, а наличие в нем текстов из украинской традиции, в том числе легко узнаваемого текста из Требника Петра Могилы, делало его важным и для украинского духовенства.

Необходимо сказать и о послесловии к изданию («Описание книге сеи, глаголемой Кормчей, и к любезным читателем»). К сожалению, оно вообще не привлекало внимание исследователей. Между тем его содержание очень важно. В нем указывается на двух гонителей православия: «папистов» и «новых симониат»16.

По-видимому, речь здесь идет не о переносе реалий западнорусских, но о планах по исправлению церковной действительности «ревнителей благочестия»: «Мню же коснутися малейшею частию и наших, иже купуют рукоположение на мзде»17. Этот текст был составлен и внесен в Кормчую еще при патриархе Иосифе, потому что имя Никона в нем не упомянуто. Но кому-то из патриархов борьба против симонии и богатства епископов была не по душе: с л. 108 были удалены киноварные маргиналии: «Епископам и иереям богатства ради от церкве к церкви не преходити» и «Епископ ни во исходе жития причастия достоин дары и честию восхитивыи престол, также и иереи».

Посмотрим теперь на изменения, внесенные патриархом Никоном в текст издания. Мы не будем сейчас останавливаться на выявленных изменениях на отдельных листах18, а обратимся к наиболее существенным исправлениям замысла издания.

Это, во-первых, замена Предисловия к православному читателю на Сказание об учреждении патриаршества. (Первые четыре листа были удалены, вместо них были вставлены 37 листов, содержащие текст Сказания). Во-вторых, добавление «Константинова дара» и статьи «О римском отпадении».

Сказание об учреждении патриаршества заняло те листы, на которых более чем в 30 списках Новгородско-Софийской редакции начиная с середины XV в. стояло Сказание о сербской и болгарской патриархиях, являвшееся обоснованием московской автокефалии19. Этот текст получил расширение еще в эпоху патриарха Филарета и стал обоснованием и учреждения патриаршества, и возведения на престол династии Романовых20. Созданное патриархом Филаретом Сказание было отредактировано и размещено на первых листах печатной Кормчей. В составе Кормчей в текст Сказания была включена Грамота об учреждении патриаршества – первый официальный документ, в котором четко было сформулировано учение о Москве как о третьем Риме.

Анализ Сказания позволяет сделать вывод о том, что речь шла в первую очередь об утверждении вселенского значения московского патриаршества.

В условиях борьбы за Украину неизбежно вставал вопрос о статусе Киевской митрополии. Сказание утверждало исключительную преемственность Московского патриархата, а созданные в киевской традиции пять версий крещения Руси21 были использованы как начало его истории, так что киевской митрополии в этой схеме вообще не оставалось места.

О том, что эта статья была внесена по указанию патриарха Никона, имеется свидетельство в рукописи, служившей непосредственно для набора22, и в самой Печатной Кормчей на л. 37об.

Таким образом, включение данной статьи в состав Кормчей придавало ей хорошо известный русским книжникам вид, а также утверждало те концепты, которые были уже известны в московской книжности. Из Сказания составителю пришлось убирать имевшиеся в протографе антигреческие выпады.

Включение в Кормчую «Константинова дара» отвечало традиции московской книжности: этот текст уже использовался и в Стоглаве, и в Ответе митрополита Макария для защиты имущественных прав Церкви23. Но в западнорусской книжности и в уже упомянутом нами киевском Номоканоне прямо было выражено сомнение в подлинности этого текста. Из Номоканона этот текст вошел и в Требник 1651 г., где говорилось по поводу Матфея Властаря: «Обаче блюстися, яко в некия преводы вниде писание, аки от Константина великаго сотворение, есть сия вещь известна»24, однако предупреждение было проигнорировано патриархом Никоном (или не было ему известно?). «Константинов дар» был необходим для обоснования особых по отношению к царской власти прав Церкви, столь важных для деятельности нового патриарха и приведших к конфликту с царем25.

Статья «О Римском отпадении» была взята из Кирилловой книги26. Как хорошо известно историкам старообрядчества, именно Кириллова книга стала одной из центральных в старообрядческой литературе27.

Таким образом, включенные патриархом Никоном статьи соответствовали московской книжной традиции. Как это ни парадоксально, но именно на них опирались впоследствии противники реформ: они создавали базу для обоснования особой роли московского православия28.

Удаленные четыре листа Предисловия к православному читателю не только были сохранены в ряде экземпляров печатного издания и в Варшавском издании 1858 г., но и в ряде экземпляров вписаны от руки на дополнительных листах.

Под одним переплетом Кормчей соединялись два противоречащих концепта: гибели благочестия – как это было в Предисловии к православному читателю, и его цветения – как в Сказании об учреждении патриаршества, где постоянно звучит тема цветущего благочестия. Объединить эти два противоречивых концепта можно было, лишь выстроив между ними определенную последовательность, рубежом в которой стало для старообрядцев патриаршество Никона.

Но не только с началом раскола в Русской Церкви связано издание Кормчей. Хотя среди имен справщиков, получавших деньги за подготовку издания, и появляется имя Евфимия Чудовского, однако сразу же после издания Кормчей он выступает с критикой этого издания29 и начинает делать новые переводы совместно с Епифанием Славинецким. Объем этих переводов не может не удивлять: за небольшой срок было переведено больше канонического материала, чем за всю предшествующую историю Русской Церкви30. Были переведены полный текст правил и толкования к ним Иоанна Зонары, Феодора Вальсамона, был переведен Номоканон Феодора Вальсамона, сделаны переводы Собрания Константина Арменопула. Был отредактирован перевод Синтагмы Матфея Властаря. Обращались переводчики не только к греческим рукописям, но и к печатным изданиям канонов: в рукописях переводов часто на полях даны не только греческие, но и латинские термины.

Работа двух переводчиков свидетельствовала о начале нового этапа в русской культуре. Переводчики свободно владели греческим и латинским и хорошо знали современные им издания. Значительно сложнее оказалось для них соприкосновение с московской книжностью – переводчики занимались расширением лексического состава и созданием нового «ученого» языка. Для переводов Евфимия, как это уже отмечалось в литературе, характерно глоссирование – к некоторым словам он дает по пять значений.

Переводы эти практически не вышли за пределы патриаршей библиотеки, только епископ Афанасий Холмогорский брал книги Евфимия для копирования. Однако и здесь есть одно парадоксальное исключение: Константин Арменопул в переводе Епифания Славинецкого был издан старообрядцами в 1908 г. в издательстве Овчинникова (г. Балахна)31, правда, без указания имени переводчика. Однако проделанное сопоставление данного издания с текстом рукописи ГИМ. Син. 129 (с записью на л. 13 об., указывающей на перевод текста в 1677 г. Епифанием Славинецким) свидетельствует о том, что текст переводов совпадает. Существует и старообрядческое гектографическое издание этого же перевода без выходных данных (современная коллекция Книгохранилища Московской митрополии РПЦС).

Таким образом, мы видим, что в издании Печатной Кормчей отразились многие переломные моменты русской культуры: 1) появление ориентации на украинские печатные издания, характерное для патриаршества Иосифа, 2) использование патриархом Никоном представлений о Москве – Третьем Риме для утверждения значений Московского патриархата и тем самым возвращение к идеям московской книжности, ставшим основой церковного раскола; 3) претензии на особую роль Московского патриарха в ряду других глав православных церквей и одновременно претензии на мирскую власть Церкви по образцу римских пап, приведших к конфликту между царем и патриархом; 4) появление справщиков – носителей новой европейской образованности и новых культурных традиций.

Печатная Кормчая стала первым общеславянским печатным каноническим сводом. Она была принята и востребована не только в Москве, но и на Украине, в Молдавии, в Болгарии. Особое значение она имела для Сербской православной церкви, в которой являлась действующим законодательством. Однако, несмотря на такой успех, ее новый выпуск последовал лишь более чем через сто лет после первого издания. Не издавались и новые переводы канонов, сделанные Евифимием и Епифанием. Это свидетельство кризиса канонической традиции в Русской Церкви, остающегося до сих пор неосмысленным.

Примечания

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ грант 07-01-00166а.

2 Зернова А.С.Книги Кирилловской печати, изданные в Москве в XVI-XVII веках. Сводный каталог. М., 1958. № 222 С. 71 и № 248 С. 77.

3 Московские кирилловские книги в собраниях РГАДА. Каталог. / сост. Е.В.Лукьянова. Вып. 2. 1626-1650. М., 2002. С. 310-311. Вып.3. 1651-1675. М., 2003. С. 50-52.

4 Научная библиотека им. Н.И.Лобачевского Казанского государственного университета. Отдел рукописей и редких книг. Кормчая. М., 1653. Экземпляры: Инв. № 120 (В57665) и №118 (42815). В последнем экземпляре после л. 641 идет л. 648, а лл. 642-647 расположены уже после вставных листов. Выражаю благодарность организаторам конференции «Богословие и светские науки: традиционные и новые взаимосвязи», предоставившим возможность ознакомиться с изданиями, хранящимися в ОРРК Библиотеки им. Н.И. Лобачевского.

5 Научная библиотека им. Н.И.Лобачевского Казанского государственного университета. Отдел рукописей и редких книг. Кормчая. М., 1653. Инв. № 119 (0345860-2).

6 Поздеева И.В., Пушков В.П., Дадыкин А.В. Московский печатный двор – факт и фактор культуры 1618-1652. М., 2001. С. 264-270. См. также подробную аргументацию: Белякова Е.В. К вопросу о первом издании Кормчей Книги // Вестник церковной истории. М., 2006. № 1. С. 131-150

7 Белякова Е.В.«Кормчая патриарха Иосифа»: новые данные // Старообрядчество: история и современность. Материалы международной научно-практической конференции. СПб., 2009. С.43-50.

8 Об этой редакции см.: Щапов Я.Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XI-XIII вв. М., 1978. С. 266-267. Необходимо отметить, что в состав Печатной Кормчей были включены главы 65-68, атрибутируемые современными исследователями Кириллу Туровскому, но без имени автора. В ряде рукописей эти главы имеют надписание именем Василия Великого.

9 Горчаков М. О тайне супружества. СПб., 1880. Павлов А.С. 50-я глава Кормчей книги как исторический и практический источник русского брачного права. М.. 1887.

10 Гурьянова Н.С. Старообрядцы и творческое наследие Киевской митрополии. Новосибирск, 2007. С. 37-45.

11 Требник. М., 1636. Л. 517.

12 Павлов А.С. Номоканон при Большом Требнике. М., 1897.

13 Уже в описании рукописей Румянцевского собрания было отмечено, что именно предисловие к Кормчей Василия было использовано при подготовки печатного издания. См.: Востоков А.Х. Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума. СПб., 1842. Павлов А.С. Заметки о Кормчей люблинского священника Василия, писанной в 1604 году // Памятники русской старины в западных губерниях издаваемые с высочайшего повеления И.Н.Батюшковым. Вып. 8. Холмская Русь. СПб., 1885. С. 217.

14 Выражаю благодарность М.В. Корогодиной, указавшей мне этот экземпляр.

15 РГБ. Ф. 256. № 237. Л. 4. Ср.: Кормчая, напечатанная с оригинала патриарха Иосифа. М., 1913. Ч.1. Л. 4.

16 Кормчая. М., 1653. Л. 643 об.

17 Там же.

18 Основная часть этих исправлений указана в статье: Белякова Е.В. Обоснование автокефалии на страницах русских Кормчих // Церковь в истории России. Сб. 4. М., 2000. С. 139-161.

20 Белякова Е.В. Первые опыты русской церковной историографии. К изучению Известия о поставлении патриарха Филарета и Сказания об учреждении патриаршества //Факты и знаки. Исследования по семиотике истории. Вып. 1. М., 2008. С. 208-224.

21 Опарина Т.А. Тема крещения Руси в Палинодии Захарии Копыстенского и ее рецепции в России в первой половине XVIIвека // Киевская Академия. Вып.4. Киев, 2007. С. 30-58.

22 РГИА ф. 834 оп.4. № 548. Л.3 . См также Белякова Е.В. К вопросу о первом издании Кормчей Книги // Вестник церковной истории. М., 2006. № 1. С. 131-133.

23 О рукописной традиции Константинова дара см. Плигузов А.И. Русский Феодальный Архив. Т. IV. М., 1988. Приложения № IX, X, № 49, 50.

24 Требник. М., 1651. Л. 665.

25 См. литературу и разбор этого текста в кн.: Успенский Б.А. Царь и патриарх. Харизма власти в России. М., 1998. С. 450-453.

26 Книга иже во святых отца нашего Кирила Иеросалимскаго на осмый век. М., 1644. Гл. 25. Л. 126-132 об. См. также Zuzek J. Kormcaja Kniga. Studies on the Chief Code of Russian Canon Law // Orientalia Christiana Ana-lecta. 168. Roma, 1964. С. 101.

27 Гурьянова Н.С.Старообрядцы и творческое наследие Киевской митрополии.

28 Гурьянова Н.С. О двух экземплярах Кормчей Книги // Гуманитарные науки в Сибири. 2001 № 3. С. 52-56.

29 Критика издания Кормчей Евфимием показывает, что не он исправлял правила во время издания и что он не был хорошо знаком с древними списками Сербской редакции Кормчей. ГИМ. Хлуд. 77. Л.7-9.

30 Исаченко Т.А. Патриарх Никон и его окружение. Чудовский инок Евфимий // Никоновские чтения в музее «Новый Иерусалим». Сб. статей / сост. Г.М. Зеленская; науч. ред. Г.М. Зеленская, Н.А. Кочеляева. М., 2005. Вып. 2. С. 117-118. Исаченко Т.А. Лексика Кормчих книг второй половины XVII в. Автореф. дисс. … кан. фил. наук. М., 1986. Исаченко Т.А. Чудовский инок Евфимий и преп. Максим Грек / Материалы VI Росс. науч. конф. «Канонизация святых на Руси». Вып. 6. С. 258-265.

31 Собрание божественных и священных правил от всечестнаго законоположителя и судии Фессалоническаго господина Константина Севаста Арменопула. Балахна, 1908 (издание П.А. Овчинникова).