Православная психология

О духовных причинах неврозов. психотерапия

Д.А.Авдеев

Пограничные психические расстройства, среди которых значительное место занимают неврозы, прочно удерживают лидирующее положение в обширной группе психических заболеваний. По данным Всемирной организации здравоохранения, около 10 % населения индустриально развитых стран больны неврозами и за последние 65 лет их число возросло в 24 раза. Неврозы, как эпидемия, распространяются повсеместно. Известно, что от 30 до 65 % посетителей у общепрактикующих врачей “ это люди с выраженной невротической симптоматикой.

В среде специалистов, изучающих эту патологию, бытует грустная шутка: вместо вопроса, страдает ли человек неврозом, надо задавать вопрос, каким именно видом невроза он страдает.

Согласно определению невроз “ психогенное (возникающее на нервной почве) нервно-психическое расстройство, которое формируется в результате нарушения особо значимых древнейших письменных источниках человечества. Так, в папирусах Кахун (ок. 1900 г. до Р. Х.) и Эберса (ок. 1700 г. до Р. Х.) содержатся данные о болезненных состояниях женщин, которые очень напоминают клинику истерического невроза.

Первый этап развития научных представлений о неврозах связан с именем немецкого философа и врача Карла Ясперса. Ясперс говорил о связи между психотравмирующей ситуацией и болезненным состоянием, а также о том, что выздоровление пациента наступает после прекращения действия психотравмирующих факторов.

Следующий этап можно связать с концепцией другого немецкого психиатра и психолога Эрнста Кречмера об индивидуально-психологических типах. Кречмер обращает внимание на личность человека. «Ситуация подходит к человеку как ключ к замку», “ говорил Кречмер. Далее в неврозологии длительное время господствовали психоаналитические концепции.

Ученые запутались во взглядах на невроз. Невротические реакции, которые могут возникать у человека вслед за тяжелыми потрясениями, конфликтами, соматическими заболеваниями или жизненными неурядицами, весьма разнообразны. Симптомы их накладываются на личность человека, особенности его характера, воспитания, социальные условия “ отсюда и полярность взглядов на эту проблему. Причем на острие научных дискуссий находятся не только вопросы систематики неврозов, но и само существование их как нозологической (болезненной) формы. Крайняя точка зрения некоторых психиатров выглядит примерно так: невроз “ плохая, упорная привычка неадаптивного поведения (Джозеф Вольпе).

Основные теории неврозогенеза кратко могут быть представлены следующим образом: мозговая дисфункция; вытеснение в бессознательное внутреннего конфликта; бескомпромиссность установок и догматический строй мышления; неумение прогнозировать конфликт и готовиться к нему; неверные стереотипы поведения; неудовлетворенность потребности в самоактуализации и т. д. Одни исследователи относят истоки неврозов к особенностям мышления человека, другие “ к патологии эмоций, третьи “ к нарушению процесса самопознания, четвертые “ к психологической незрелости и инфантильности. Одни ученые отдают предпочтение нейрофизиологическим факторам, другие делают акцент на чрезмерном темпе нашей жизни.

К примеру, М. М. Хананашвили говорил о неврозе как о заболевании, обусловленном избытком информации. В своей книге «Информационные неврозы» он приводит следующие подтверждения своим взглядам: «...Подсчитано, что в экономически развитых странах к 1970 году каждый человек в среднем совершал в течение одного года поездки на бульшие расстояния, встречался с бульшим количеством людей, получал больше информации, чем человек к 1900 году в течение всей его жизни... Около 25 % населения земного шара подвержено влиянию резко возросших информационных перегрузок». Риск развития заболевания этот исследователь видит в длительном выполнении большого объема работ в условиях дефицита времени и высокого уровня мотивации.

Академик П. В. Симонов, напротив, характеризует невроз как болезнь недостатка информации. Так, по мнению этого ученого, утверждения которого представляются также обоснованными и логичными, ярость, к примеру, компенсирует недостаток сведений, необходимых для организации адекватного поведения, страх “ недостаток сведений для организации защиты, горе возникает в условиях острейшего дефицита сведений о возможности компенсации утраты и т. д.

Большинство современных исследователей сходятся во мнении, что невроз “ болезнь личности. Человек заболевает неврозом не вдруг, у этого недуга есть свой период предболезни. Одной из отличительных особенностей таких людей является стиль мышления, носящий характер бескомпромиссности; в их оценках сквозит выраженная категоричность, многое из происходящего не имеет для них оттенков и строится на контрасте: плохо “ хорошо.

Невроз чаще возникает в результате внутренних личностных процессов. Внешние провоцирующие факторы и обстоятельства представляют собой лишь последнюю каплю, пусковой механизм развития невротических нарушений. У человека, склонного к этому недугу, вырабатывается своеобразная «способность» нервозно реагировать на жизнь. Одни причины для переживаний (конфликты, стрессы) со временем уходят, становятся неактуальными, но вскоре их место занимают другие, и недуг возобновляется. Отношение к неврозу как к легкой психической дисфункции в значительной степени изменяется. По опубликованным в печати данным, выздоровление при неврозах наступает менее чем у 40–50 % заболевших. Часто страдания длятся годами и даже десятилетиями. В течении болезни выделяют невротическую реакцию, острый и затяжной неврозы и невротическое развитие.

Предложенная схема позволяет видеть и анализировать возможность перехода одного типа течения в другой (реакция ” невроз “ развитие). Больные с диагнозом «невротическое развитие» являются практически нетрудоспособными, и их часто переводят на инвалидность. Следует подчеркнуть, что каждое психологическое направление, каждая научная школа только тогда представлялись состоявшимися в глазах коллег, когда их представителям удавалось аргументированно и по-новому заявить о взглядах на проблему невроза.

Итак, точек зрения много, но ясности нет. Наука запуталась. Все чаще говорят о неврозе как о мультикаузальном (многопричинном) психическом расстройстве, и стоит с этим согласиться. Однако в тени осталась, на мой взгляд, громадная часть проблемы. Невротическая патология, помимо всего прочего, имеет духовную основу, которой психиатрия, к великому сожалению, всегда пренебрегала и пренебрегает.

Безудержный рост неврозов порожден не только стрессами и научно- техническим прогрессом с его информационными перегрузками, но прежде всего духовными факторами и обстоятельствами, порабощенностью души человека греховными страстями.

Во все времена истории человечества были войны, различные природные бедствия, наводнения, засухи, смерчи. И трудно сопоставить, в какой степени нынешнее время тревожнее и беспокойнее, скажем, эпохи царствования Ивана Грозного. Почему же проблема неврозов стала столь острой лишь в последнее столетие? Причина, думается, одна “ безверие, потеря человечеством духовного фундамента, а с ним и истинного смысла жизни. Оказывается, что главное в происхождении невроза не стрессы и неприятности, а личность человека. Причем личность внутренне расстроенная.

В письме к автору этих строк приснопамятный Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий писал, что «ритм и широко распространенный образ жизни современного человека, к сожалению, оставляет мало возможностей для заботы о состоянии своей души, поэтому зачастую греховные наклонности, укореняясь, становятся источником и причиной многих серьезных заболеваний». Грех, как корень всякого зла, влечет за собой и невротические расстройства.

Совершаясь в глубине человеческого духа, он возбуждает страсти, дезорганизует волю, выводит из-под контроля сознания эмоции и воображение. По словам святителя Феофана Затворника, «внутренний мир человека-грешника исполнен самоуправства, беспорядка и разрушения». Глубокий невроз “ показатель нравственного нездоровья, духовно-душевного разлада. Перечисление симптомов невроза порой попросту представляет собой перечень грехов (раздражительность, гневливость, нетерпеливость и т.п.), и диагнозу медицинскому может соответствовать «диагноз» духовный. Мертвящая сила греха состоит, по слову святителя Феофана, «в отъятии и как бы убитии сил душевных и телесных».

Известный отечественный психиатр профессор Д. Е. Мелехов полагал, что в основе многих психических расстройств лежит несмирение, точнее, гордость.

Невроз в этом смысле не является исключением. Общепризнанно, что заболевание это развивается ввиду конфликта личности с собой (интрапсихический конфликт) или с другими людьми (интерпсихический). Невроз есть столкновение между желаемым и действительным. Чем мощнее это столкновение, тем острее протекает заболевание. «Вера же есть смирение», “ говорит святой Варсонофий Великий. Многолетний опыт и наблюдения свидетельствуют, что греховные страсти становятся причиной многих психических расстройств, в том числе и неврозов. Неврозы справедливо называют запущенной формой страстей (имеется в виду страсть в святоотеческом понимании этого слова “ как греховное расположение души).

Что представляют собой греховные страсти и как они действуют на душу человека? Страсти – это греховные навыки души, обратившиеся от долгого времени и частого упражнения в грехе как бы в природные качества. Так, например, кто постоянно раздражается, воспламеняется гневом, при всяком даже незначительном действии или слове ближнего обижается, наполняется чувством мести и проч. – тот одержим страстью гнева. Кто любит думать и говорить о себе высоко, а о других низко, злословя и осуждая их, тем владеет страсть гордости, самая гибельная страсть. Итак, всякий грех порождается какой-либо страстью.

Как указывают святые отцы, семя нравственного зла в человеке – самолюбие, которое «разрастается» в самовозношение (славолюбие), любовь к наслаждениям (сластолюбие) и своекорыстие (сребролюбие). У святых отцов мы встречаем выделение восьми главных страстей: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. О гордости нужно сказать особо.

Архимандрит Софроний (Сахаров) писал: «Гордость “ начало греха. В ней заключены все виды зла: тщеславие, славолюбие, властолюбие, холодность, жестокость, безразличие к страданиям ближнего; мечтательность ума, усиленное действие воображения, демоническое выражение глаз, демонический характер всего облика; мрачность, тоска, отчаяние, ненависть; зависть, приниженность, у многих срыв в плотскую похоть; томительное внутреннее беспокойство, непослушание, боязнь смерти или наоборот “искание покончить жизнь и, наконец, что нередко, “ полное сумасшествие. Вот признаки демонической духовности. Но, доколе они не проявятся ярко, для многих остаются незамеченными».

В глубинной основе разнообразной невротической симптоматики лежит оскудение любви в сердце человека, а там, где нет любви, зреют равнодушие, неприязнь, нетерпимость, раздражительность, гневливость, завистливость, страх и др. Один пациент, страдающий затяжной формой невроза, во время приема признался мне: «Меня губит зависть. Как увижу, что у соседа или знакомого что- нибудь лучшее, так и места себе не могу найти, словно сгораю изнутри».

Священник Александр Ельчанинов утверждал: «Нервность и т. д., мне кажется, просто виды греха, и именно гордости. Самый главный неврастеник “ диавол. Можно ли представить себе неврастеником человека смиренного, доброго, терпеливого?»

«Раздражительность нрава происходит от непознания себя, от гордости и от того еще, что мы не рассуждаем о сильном повреждении своей природы и мало познали кроткого и смиренного Иисуса», “ говорил святой праведный Иоанн Кронштадтский. Вспыльчивости, раздражительности всегда предшествует гордость, самомнение, самопревозношение. О причинах раздражительности и потери душевного мира архиепископ Арсений (Жадановский) писал: «Иногда вдруг у тебя появляется какая-то раздражительность, недовольство окружающими тебя людьми, а то и просто дурное, угнетенное состояние духа, тоска, разочарование. Малейший повод “ и твое настроение испорчено. Отчего это? Очевидно, ранее душевная твоя почва была подготовлена к такому настроению. Раздражительность, недовольство людьми вызываются завистью, недоброжелательством к ним...».

Пастыри Церкви особенно обращали внимание на сохранение мира в душе при любых жизненных (внешних) обстоятельствах. «Я вам не желаю ни богатства, ни славы, ни успеха, ни даже здоровья, а лишь мира душевного. Это самое главное. Если у вас будет мир “ вы будете счастливы» (преподобный Алексий Зосимовский). Отсюда напрашивается логический вывод: лучшее лекарство от невроза “ христианский образ жизни с терпеливым несением своего креста, благодарением Бога за все, смирением.

Жизнь многих современных людей далека от христианского благочестия, от Христа Спасителя и Его святой Церкви. Эта удаленность и приводит очень часто к душевному разладу. Многие невротики говорят о душевном бесчувствии, каком- то внутреннем холоде. Преподобный Серафим Саровский поучал: «Бог есть огнь, согревающий и разжигающий сердца и утробы. Итак, если мы ощущаем в сердцах своих хлад, который от диавола, ибо диавол хладен, то призовем Господа, и Он, пришед, согреет наше сердце совершенною любовию не только к Нему, но и к ближнему. И от лица теплоты изгонится хлад доброненавистника».

У всякой болезни есть духовные корни, но распознать их подчас бывает невозможно. Невроз выделяется из числа остальных психических и соматических заболеваний тем, что является своего рода чутким нравственным барометром.

Его связь с духовной сферой очевидна, и возникновение этого недуга вследствие душевных терзаний и угрызений совести может быть стремительным. Однако грех лишь создает духовную почву для возникновения невроза, развитие же невротических проявлений зависит от особенностей характера, условий жизни и воспитания, нейрофизиологических предпосылок, а также различных стрессов и других обстоятельств, многие из которых трудно учесть.

Все в одну схему не уложить, жизнь гораздо сложнее. У одного человека формируется невроз, а у другого реакция ограничивается потрясением, но болезни не возникает. Глубинная сущность неврозов “ тайна, известная только Господу.

Надо заметить, что клиника невротических расстройств за последние 10–15 лет существенно изменилась. Она стала более сложной, запутанной (как, впрочем, и души обращающихся за помощью людей), а течение недуга “ более затяжным.

Постоянно растет непонимание между людьми, даже самыми близкими; «достучаться» до ума и сердца пациента становится все труднее и труднее. И это не только мое наблюдение, но и мнение многих коллег по работе.

В заключение хочется подчеркнуть, что человек, страдающий неврозом, не лучше и не хуже остальных. Его заболевание “ лишь частный случай последствия греха. Человеческая природа повреждена грехом со времен наших прародителей, посему всем нам надлежит, уповая на помощь и милосердие Господне, каяться и исправляться. В духовном смысле лечение неврозов “ это шествие путем любви, кротости, смирения, терпения ко Христу. Путь борьбы с грехами и страстями.

О ПСИХОТЕРАПИИ

Основной метод лечения неврозов – психотерапия. На международном конгрессе в Оксфорде в 1983 году было предложено более 200 определений понятия «психотерапия». Многие клиницисты склонны считать, что психотерапия – это комплекс терапевтических воздействий на психику и через психику на весь организм. Психе в переводе с греческого “ «душа», терапия – «лечение». Иначе говоря, если мы соединим эти два слова, то у нас получится «лечение души», «терапия души». Замечательный термин. Очень жалко, что в него порой вкладывается совершенно иное содержание. В 2007 году Европейская ассоциация психотерапии утвердила 31 модальность, то есть 31 направление психотерапии. В США на сегодня более 1000 методов психотерапии.

История психотерапии уходит в глубь веков и тысячелетий. В данном случае речь идет о воздействии словом, об исцелении словом. Шло время. Менялись столетия. И вот XVIII век. Чем он примечателен? Французская революция.

Отделение европейской медицины от Церкви привело к отказу от признания духовной основы человека. А необходимость лечить неврозы осталась? Конечно. И это заставило искать новые методы, но уже в стороне от Бога. Появились: магнетизм Месмера, гипнотизм английского хирурга Бреда, аутосуггестия швейцарского аптекаря Эмиля Куэ. В более поздние времена, уже в ХХ веке, тут и там слышалось модное слово аутотренинг. Немецкий врач Иоганн Шульц на основе своих поездок в Индию синтезировал нечто среднее между йогой и психотерапией и предложил свой метод европейцам. В Советском Союзе этот метод долгое время был самым популярным. Наука подкрепила значимость этих методик через рефлексы, учение о доминанте, но «за кадром» осталось родство их с оккультными методами, с оккультными и магическими практиками.

Гипнотизм, долгое время господствовавший в психотерапии, перестал удовлетворять самих психотерапевтов. И Зигмунд Фрейд попытался, в противовес гипнозу, приблизиться к разуму. Но попытка оказалась явно неудачной. Что представляет собой классический психоаналитический прием? Клиент, а чаще клиентка, долгое время (иногда годами) ходит к психоаналитику. Около часа длится сеанс, стоит он немалые деньги. И так из раза в раз. Психоанализ отдаленно напоминает исповедь, но, конечно, без покаяния и без Бога.

В противовес Фрейду французский невролог Поль Дюбуа тоже сражался с гипнозом, видя альтернативу гипнотизму в упоре на рациональную логику.

Исправлением логики занимались и «дочери» рациональной психотерапии – психотерапия по Беку и по Эллису. Открывались познавательные силы души. Это, конечно, очень неплохо, но это еще не духовный разум. Это лишь, может быть, некоторая предтеча. Другими словами, рациональная психотерапия была тоже антиподом гипнотизму, но, как нам кажется, более благоприятным.

В стремлении к прагматизму, увы, игнорировалась свободная и творческая суть человека. Не умаляя достоинств некоторых техник поведенческой психотерапии, например «парадоксальной интенции», все-таки хочется сказать, что невнимание к духовной основе привело к тому, что эффект от применения поведенческой психотерапии, как правило, недолговечный или вовсе эфемерный.

Многим казалось, что основоположнику гештальт-психотерапии Фритцу Перлзу удалось нечто большее. Идея казалась весьма новаторской. Но потом разобрались: зло, добро, совесть совершенно у Перлза не идентифицируются как таковые. И, безусловно, идеи Перлза оказались очень далекими от христианства. Достаточно почитать его книгу «Внутри и вне помойного ведра».

Казалось бы, ближе всех подошел к православному пониманию человека Карл Роджерс. Мы видим и теплоту, и открытость, и безусловное принятие пациентов.

Появилось мистическое измерение психотерапии. Но и Роджерс не смог вырваться из этих же оков. Все решалось в эгоцентрированно-гуманистических понятиях. «Я», крупная буква «я» выступала основной движущей силой психотерапии. Параллельно трем классическим направлениям психотерапии, а именно аналитическому, поведенческому и экзистенциально-гуманистическому, развивалось и то самое первое направление “ «психотерапия влиянием», но уже, так сказать, в более «усовершенствованном» виде. Это нейролингвистическое программирование, метод Станислава Грофа, трансперсональная психотерапия, гипноз без гипноза Милтона Эриксона. На духовном уровне такая, с позволения сказать, терапия сближается с миром духов злобы, подвергая значительному риску души пациентов.

Появился даже термин «психотеология». Он принадлежит как раз основоположникам НЛП. Речь идет уже о какой-то психорелигии со всеми вытекающими последствиями.

Еще одни любопытный факт. Известный тибетский учитель Трунгпа еще в 1974 году сказал, что буддизм придет на Запад через психологию. И слова этого тибетца, увы, сбываются.

Доктор медицинских наук О. Г. Сыропятов совершенно верно указывает на то, что «православная антропология диаметрально противоположна психотерапевтическим подходам к человеку. Если для новейшей волны психотерапии характерно использование психотехник для «трансформации личности», то, по учению Церкви, человек на своем пути к соединению с Богом никогда не теряет личностного, хотя и добровольно отказывается от своих природных наклонностей. Духовная жизнь всегда сознательна, тогда как бессознательность, на чем строят свои системы большинство психотерапевтических школ, есть признак тьмы и греха».

Слава Богу, становится все больше верующих психологов и психотерапевтов. Воцерковляясь, вступая в мир христианского православного богословия, верующий психотерапевт может (и должен) начать сам исцеляться. Он сам начинает понимать Истину. И только через это пытается как-то помогать приходящим к нему людям.

Что открыло святое православие уверовавшему психотерапевту? Открыло ясную мировоззренческую основу. Открыло четкое понимание, говоря языком медицины, нормы и патологии. Открыло учение о силах души, о грехе и добродетелях. Грех стал восприниматься верующим психотерапевтом и как источник многих нервно-психических нарушений, психологических проблем, жизненных коллизий и нестроений.

Человек после грехопадения увиделся верующему православному специалисту с расщепленными силами души. После грехопадения наших праотцев у каждого из нас ум, сердце и воля пошли по трем разным «дорогам». Вспомним слова апостола Павла: Не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех (Рим. 7, 15–20).

Это две тысячи лет назад сказал святой апостол Павел. Вот поэтому известный российский проповедник протоиерей Димитрий Смирнов говорит: «Человек – это вдребезги разбитый кувшин». И исцеление начинается с момента понимания этого обстоятельства. Есть такое греческое слово сотерия. Замечательное слово. Оно означает «спасение». А второе значение этого слова – «исцеление», и это не случайно. Оказывается, душа, которая правильно идет путем спасения, исцеляется, приобретает цельность. Святое православие обогатило нас аскетическим опытом подвижников благочестия, духовным опытом святых отцов. Мы говорим о святоотеческой психотерапии, и наш ум возносится к образу этих святых старцев.

К примеру, вот что мы читаем в книге «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря» о преподобном Серафиме Саровском: «Ум у отца Серафима был светлый, память твердая, взгляд истинно христианский, сердце для всех доступное, воля непреклонная, дар слова живой и обильный. Речь его была столь действенна, что слушатель получал от нее душевную пользу. Беседы его были исполнены духом смирения, согревали сердце, снимали с очей как бы некоторую завесу, озаряли умы собеседников светом духовного разумения, приводили их в чувство раскаяния и возбуждали решительную перемену к лучшему, невольно покоряли себе волю и сердце других, разливали в них мир и тишину».

Вопросы смысла жизни, смысла страдания в психотерапии приобретают первостепенное значение. Я бы хотел привести цитату из работ Юнга, хотя он, естественно, не является моим любимым автором. Вот его слова: «Среди многих пациентов в возрасте тридцати пяти лет и старше не было ни одного, чья проблема в конечном счете не сводилась бы к поиску религиозного взгляда на жизнь». По образному замечанию одного священника, бездуховная психотерапия – всадник без головы.

Профессор Л.Ф. Шеховцова выделяет две задачи православной психотерапии.

Общая – это оказание человеку помощи в преодолении его падшей природы и осознании им психологических страстных механизмов. Я совершенно с этим согласен. И задача частная – оказание помощи человеку в решении его конкретных проблем и жизненных затруднений. И тут очень важный момент: от проблемы нужно идти к осознанию греха и способам его уврачевания. За проблемами очень часто кроется грех, греховные страсти.

Вот еще немаловажное обстоятельство. Религиозный конфессиональный признак психотерапии указывает на использование религиозного опыта не вообще, а конкретно православной духовности. Вот поэтому я и использую термин православная психотерапия.

Две формы выделяют также в православной психотерапии. Это сугубо церковная форма (весь уклад церковной жизни глубоко психотерапевтичен, хотя Церковь – это не психотерапия, это четко надо понимать) и научно-практическая форма, то есть помощь психотерапевта, клинического психолога, специалиста. Духовный опыт святых отцов и учителей Церкви не может и не должен быть трансформирован в какие-то психотехники. Здесь нужен очень-очень аккуратный подход. Принципиальное условие – это воздействие на пациента словом “ словом врача православного. Обратим внимание на «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». «В области психотерапии, “ как сказано в Основах, “ оказывается наиболее плодотворным сочетание пастырской и врачебной помощи душевнобольным при надлежащем разграничении сфер компетенции врача и священника. Нравственно недопустимы психотерапевтические подходы, основанные на подавлении личности больного и унижении его достоинства.

Оккультные методики воздействия на психику, иногда маскирующиеся под научную психотерапию, категорически неприемлемы для православия». Психотерапия может помочь человеку лучше понять себя, свое душевное устроение, глубже оценить ту или иную конфликтную ситуацию, успокоиться и т. п.

Однако никакой психотерапии не под силу преодолеть в душе человека грехи и страсти, это, при условии его духовных усилий, возможно только Господу.