Письма русских, сербских и румынских иерархов И.С.Бердникову по каноническим и церковно-общественным вопросам. Предисловие и комментарии А.В.ЖУРАВСКОГО
Письма русских, сербских и румынских
иерархов И.С. Бердникову по каноническим
и церковно-общественным вопросам

Предисловие

До революция казанская школа церковного права была, пожалуй, одной из наиболее авторитетных и именитых в России. С Казанью было связано имя первого русского канониста архимандрита (впоследствии - епископа Смоленского) Иоанна (Соколова), бывшего ректором КазДА и много сделавшего для авторитета академического журнала. Духовную академию в Казани окончил в 1858 году известный русский канонист Алексей Степанович Павлов, с января 1859 г. преподававший в КазДА экклезиастику (литургику) и канонику (каноническое право), и вызвавший своими лекциями, по свидетельству историографа Казанской академии, "живой интерес к изучению обеих наук, считавшихся одними из скучнейших в академическом курсе1. С 1864 г. Павлов преподавал в Казанском университете (где в 1869 г. получил степень доктора канонического права),2 а затем в Новороссийском и Московском университетах. Свидетельством признанием научных заслуг А.С.Павлова было избрание его 7 декабря 1873 г. членом-корреспондентом Академии Наук по отделению русского языка и словесности.3

А.С. Павлов не успел создать в Казани научной школы. Эта заслуга по праву принадлежит сменившему Павлова на кафедре в Казанской академии и университете Илье Степановичу Бердникову, окончившему академию в 1864 г. со степенью магистра. Бывший слушатель Павлова (а впоследствии его научный оппонент), Бердников сумел создать в Казани одну из наиболее влиятельных в научной среде российских школ церковного права. Степени доктора богословия Бердников был удостоен в 1881 г. за сочинение "Государственное положение религии в римско-византийской империи. Том I. Государственное положение религии в Римской империи (до Константина Великого)". Будучи ординарным (с 1882 г.) профессором академии, Бердников одновременно являлся профессором Казанского университета (с 1885 по 1895 - штатным ординарным, с 1895 - сверхштатным). Его знания и авторитет были востребованы при выработке новых академических Уставов4 (в 1881 и 1909 гг.), в работе Предсоборного Присутствия (1906 г.) и Особом Совещании при Св. Синоде (1907 г.) по вопросу о церковном приходе. Научную и педагогическую известность Бердникову принес его "Краткий курс церковного права Православной Греко-Российской Церкви, с указанием главнейших особенностей католического и протестантского права" (Казань, 1888) с последовавшим в 1889 году "Дополнением к краткому курсу церковного права Православной Греко-Российской Церкви". Это стало первым опытом такого систематического изложения сравнительного церковного права. Своими сочинениями, список которых насчитывает более чем 65 работ, частью переведенных на европейские языки, Бердников внес весомый вклад в отечественную науку. Во время работы в Предсоборном присутствии, Бердников занимал строго ортодоксальную позицию; известна и его полемика с либерально настроенными реформаторами по вопросам епархиального управления, реформе православного прихода,5 представительства мирян и белого духовенства на ожидаемом Поместном Соборе и пр. Бердников активно сотрудничал с "Православной богословской энциклопедией", выходившей под редакцией Н.Н.Глубоковского, написав несколько десятков статей. Так в одном только VIII томе энциклопедии было помещено 19 статей!6 В знак признания научных заслуг Бердникова Казанская (в 1912 г.), Петроградская (1913), Московская (1914) и Киевская (1914) академии избрали ученого своим почетным членом.7

Под влиянием И.С.Бердникова в 70-е годы XIX в. зарождалась, а при действии Уставов 1884 и 1910 гг. развивалась и окончательно оформлялась в своих ортодоксальных традициях казанская школа церковного права. Учениками Бердникова была целая плеяда талантливых ученых, выпускников Казанской академии, и, прежде всего, ординарный профессор академии по кафедре церковной археологии и литургики8 (с 1911 г. — церковной археологии в связи с историей христианского искусства) Василий Андреевич Нарбеков, получивший в 1899 г. степень доктора церковного права за диссертацию "Номоканон Константинопольского патриарха Фотия с толкованием Вальсамона", 1 и 2 ч. Другим известным учеником И.С.Бердникова были профессор Томского университета Павел Александрович Прокошев, окончивший академию в 1892 г. и защитивший магистерскую диссертацию "Канонические труды Иоанна, епископа Смоленского" (1895 г.) и диссертацию на степень доктора церковного права "Didascalia Apostoiorum и написавший первые шесть книг Постановлений Апостольских. Историко-критическое исследование из области источников церковного права" (1915 г.).

Воспитанниками школы канонического права И.С.Бердникова были также: профессор Харьковского университета Евгений Николаевич Темниковский;9 Вениамин Васильевич Колокольцев;10 протоиерей Михаил Павлович Чельцов, профессор богословия Института гражданских инженеров,11 окончивший академию в 1894 г. и защитивший в 1899 г. магистерскую диссертацию "Церковь королевства сербского со времени приобретения ею автокефальности (1879-1896 г.)"; архимандрит Михаил (Семенов)12; архимандрит Владимир (Путята);13 Николай Павлович Руновский14; Ардалион Васильевич Попов.15 и др. Учеником Бердникова был и профессор Казанского университета, доктор церковного права Владимир Константинович Соколов, окончивший академию в 1895 г. и юридический факультет Казанского университета в 1899 г., и защитивший магистерскую диссертацию "Государственное положение религии в Германии по действующему праву"16 под руководством И.С.Бердникова.17 Учеником Бердникова можно назвать и экстраординарного профессора академии по кафедре латинского языка Николая Павловича Родникова, который также писал свою магистерскую диссертацию18 под руководством И.С.Бердникова (хотя испытал, конечно, и влияние патролога Д.Гусева).

Под руководством Бердникова защитил свою диссертацию и Н.Д.Кузнецов. Наконец, следует особенно отметить еще одного ученика И.С.Бердникова, его преемника по кафедре церковного права, экстраординарного профессора Казанской академии Павла Дмитриевича Лапина (выпускника КазДА 1902 г.), впоследствии - одного из активных участников Поместного Собора 1917-18 гг. Защитив 19 августа 1909 года магистерскую диссертацию "Собор, как высший орган церковной власти (историко-канонический очерк)", Лапин был утвержден в этой степени 27 января 1910 г., а 16 августа 1911 г. был назначен доцентом академии. Лапин активно публиковался в академическом журнале, издав ряд статей по каноническому праву восточных патриархатов, по истории соборного принципа на Западе, а также продолжил разработку направления, интересовавшего еще Бердникова,19 а именно - о положении церковного права в общей системе права.20

Эта действительно была "школа Бердникова". Достаточно сказать, что в канун революционных событий 1917 г. пять учеников Бердникова преподавали церковное право в высших учебных заведениях России (Казанском, Харьковском и Томском университетах, Московской и Казанской духовных академиях).21

Сохранившиеся в Национальном Архиве Республики Татарстан (НАРТ) письма к Бердникову выдающихся церковных деятелей, ученых, иерархов Русской, Сербской, Румынской Церквей позволяют не только выявить круг общения известного отечественного ученого, но и сферу его научных интересов. Одновременно перед нами предстает личность церковно-общественного деятеля, до сих пор еще по достоинству не оцененного. Между тем, как показывают сохранившиеся документы, И.С. Бердников оказывал существенное влияние на решение многих церковных и даже общественно-политических вопросов.

Сохранились письма к Бердникову практически всех современных ему русских канонистов: А.С.Павлова, П.А.Прокошева, Е.Н.Темниковского, архимандрита Михаила (Семенова), Н.Д.Кузнецова, А.И.Алмазова, М.Е.Красножена, Т.В.Барсова, М.А.Остроумова, Д.Н.Беликова и др., а также таких известных церковных ученых и общественных деятелей, как Н.Ф.Красносельцев, И.И.Соколов, И.Айвазов. Несмотря на то, что публикация писем упомянутых ученых планируется только в последующих номерах "Православного Собеседника", следует отметить тот высокий (едва ли не учительный) авторитет, каким обладал И.СБердников для большинства русских канонистов. К нему обращались и за консультацией в сложных канонических вопросах, и за руководством в работе над диссертацией, и за авторитетным отзывом на изданные сочинения, и за поддержкой в полемике по важнейшим церковно-правовым вопросам (о воприемничестве при крещении; о духовном родстве, как препятствии к браку; о гражданском браке; о приходской реформе и пр.).

Настоящая публикация посвящена письмам известному казанскому канонисту русских, сербских и румынских иерархов. Первыми публикуются восемь писем известного сербского канониста Никодима (Милоша), обращавшегося к казанскому профессору как за указаниями существующих - церковно-правовых сборников в Русской Церкви, так и за консультациями по вопросам, связанным с особенностями русского церковного права (например, существует ли ктиторское право в Русской Церкви; возможен ли законный брак лиц, снявших с себя монашество или сан; при каких условиях возможна проповедь мирян в храме и т.д.). Обращался епископ Никодим к Бердникову (в своем пятом письме от 10 августа 1893 г.) и за советом по структуре разрабатываемого в Сербии т.н. "уголовного законника", т.е. правил о наказаниях для священных лиц обоих чинов, высказывая надежду, что известный русский канонист сможет оказать помощь рекомендацией незнакомых епископу Никодиму исследований по вопросу о канонических наказаниях за преступления клириков. Значительная часть вопросов, интересовавших епископа Никодима, возникла при его работе над исследованием "Православное церковное право", до сих пор остающимся уникальным в своем роде опытом по сравнительно-систематическому изучению церковно-правовых актов и государственных законов, регулирующих жизнь различных автокефальных Православных Церквей. В этом исследовании, изданном в июне 1890 г. (о чем епископ Никодим сообщал и в своем письме от 13 июня 1890 г. И.С.Бердникову) и опубликованном в русском переводе в 1897 г.,22 известный сербский канонист, высказав благодарность венскому профессору И.Чижману и московскому А.С.Павлову, далее пишет: "Равным образом я обязан выразить благодарность профессору Казанского университета И.Бердникову, познакомившему меня с русской церковно-юридической литературой".23 Характерно, что авторское предисловие, в котором выражается благодарность И.С.Бердникову, также как и письмо епископа Никодима датировано июнем 1890 г. В свою очередь Бердников высоко отзывался в "Ученых записках Императорского Казанского университета"24 о сочинении преосвященного Никодима: "Доселе не было сочинения в канонической литературе, в котором бы излагались параллельно нормы жизни всех Поместных Православных Церквей, и книга о.Никодима Милаша составляет с этой стороны важное приобретение для науки православного церковного права. Чтобы оценить по достоинству значение книги о.Никодима в указанном отношении, нужно принять во внимание недостаток правильной кодификации правил и постановлений, действующих в практике Поместных Православных Церквей, всякого рода разобщенность между Православными Церквами и пр." Отмечая тот факт, что при знакомстве с западными и восточными источниками автор не держит себя подобострастно по отношению к западу, и, в то же время, относится без рабского поклонения к православным канонистам, Бердников делает вывод: "Вообще, архимандрит Милаш представляется в своем сочинении серьезным ученым, могущим стать наряду с лучшими представителями науки церковного права западными и восточными".25

Знаменитый канонист и защитник сербского православия епископ Никодим (в миру-Николай Милаш) родился в 1845 г. в далматинском городе Шибенеке, на берегу Адриатического моря, в семье сербского купца и принявшей православие итальянки. С детства будущий епископ знал сербский, греческий и итальянский языки. Среднее образование Николай Милаш получал в францисканской, доминиканской и иезуитской гимназиях, Задрской православной семинарии, Карловацкой богословской школе. С 1866 по 1867 г. Милаш слушал лекции в Венском университете, а затем по совету священника русской посольской церкви протоиерея Михаила Раевского поступил в Киевскую духовную академию, которую блестяще окончил кандидатом богословия.26 Отклонив предложение остаться преподавателем академии, Милаш возвращается в Далмацию, где становится профессором церковного права, литургики, церковной археологии и пастырского богословия в Задрской богословской школе, а затем и ее ректором. 24 декабря 1873 г. Милаш принял монашеский постриг, в 1880 возведен в сан архимандрита, а 16 сентября 1890 г. - хиротонисан во епископа Далматинско-Истрийского. В 1912 г. епископ Никодим ушел на покой, оставаясь под пристальным надзором австрийской полиции как сторонник славянского братства русского и сербского народов. После начала Первой мировой войны в 1914 г. он был подвергнут унизительному обыску, во время которого пропали многие рукописные сочинения. 20 марта ст.ст. 1915 г. епископ Никодим скончался.

Преосвященный Никодим был крупнейшим канонистом своего времени, магистром богословия Киевской духовной академии, доктором богословия Черновицкого университета, почетным членом МДА, СПбДА, различных научных обществ России, Сербии, Австрии, Греции, Румынии, Болгарии и пр. Список его трудов насчитывает несколько сот публикаций, среди которых наиболее значимы "Чины и должности в Православной Церкви" (1879), "Православное церковное право" (1890), "Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматинско-Истрийского" (на серб.яз. - в 1895-1896 гг., на рус.яз. - в 1911-1912 гг.), "Церковное уголовное право" (1911). Епископом Никодимом опубликованы также Codex canonum ecclesia africanae (Задр, 1884).

Среди писавших И.С.Бердникову были и другие зарубежные иерархи, в частности, митрополит Сербский Михаил (в мире - Милой Иоаннович27) (19.08.1826, Бани - 5.02.1898, Белград), являвшийся известным сербским церковно-общественным деятелем и писателем XIX века, оставившим после себя более 50 сочинений, а также множество статей и посланий. Будущий первоиерарх Сербской Церкви Милой Иоаннович первым в разрядном списке окончил Белградскую духовную семинарию и в 1846 г. был вместе с другой, патриотически (а, следовательно, антитурецки и антишвабски)28 настроенной сербской молодежью, направлен в единоверную Россию для получения богословского образования. Окончив Киевскую духовную семинарию в три года (1846-1849), Милой Иоаннович после ходатайства митрополита Сербского Петра и по предложению обер-прокурора Протасова получил возможность поступить в Киевскую академию, которую успешно окончил магистром богословия,29 приняв монашеский постриг (29.03.1853) с именем Михаил (в честь первосвятителя Михаила Киевского). По завершении академического курса был рукоположен (4.05.1853) во иеромонаха митрополитом Киевским Филаретом (Амфитеатровым). Вернувшись в Белград, иеромонах Михаил был назначен профессором Белградской семинарии по кафедре догматического богословия и гомилетики, а затем, в 28-летнем возрасте (14.10.1854) хиротонисан во епископа Шабацкого. Митрополитом Сербским епископ Михаил был избран 25 июля 1859 г. на епископском соборе в Крагуевце, состоявшемся после вынужденного отречения митрополита Петра (Иоанновича). Избранный собором митрополит Михаил был утвержден князем Милошем Обреновичем и Константинопольским патриархом Кириллом (грамотой от 9.08.1859).30 С этого времени митрополит Михаил становится не только первоиерархом Сербской Церкви, сторонником ее автокефалии, но и активнейшим деятелем сербского сопротивления во время сербско-турецкой войны 1876-1878 гг. Одновременно митрополит Михаил не утрачивает и связей с единоверной Россией, посетив ее в 1869 г. В 1881 г., когда сербское правительство провело через народную скупщину закон о таксах (налогах), ущемлявший интересы Сербской Церкви, митрополит Михаил вошел в конфликт со светской властью, находившейся тогда под влиянием австрийцев. В результате, сербский князь Милан своим указом от 18 октября 1881 г. удалил митрополита Михаила от управления Церковью, заключив его под домашний арест. Только через два года митрополит Михаил сумел уехать в Палестину, затем на Афон, далее - через Константинополь в Россию, куда прибыл в 1884 г. и оставался там до 1889 года. В этот период митрополит Михаил объездил многие русские города, в том числе Казань, посетив и духовную академию, где был встречен радушно. После отречения от престола князя Милана митрополит Михаил вернулся в Сербию, где по требованию сербов и по приглашению нового правительства вновь занял митрополичью кафедру, оставаясь на ней до самой смерти. Митрополит Михаил является автором многочисленных трудов по церковной истории, сравнительному и пастырскому богословию, гомилетике.31

В русских духовных академиях получали образование не только сербские, но и будущие румынские иерархи.32 Среди них - епископ Хушский Сильвестр (Баланеску), окончивший Киевскую духовную академию в 1873 году и осуществивший перевод "Краткого курса церковного права" И.С. Бердникова на румынский язык. Именно этот переводческий проект заставил епископа Сильвестра обратиться к казанскому канонисту с несколькими письмами.

Епископ Сильвестр (в миру - Симеон Васильевич Баланеску) родился 16 июля 1838 г. в с Пынгорянах, в северной части Молдавии. По смерти родителей Симеон нес послушания в разных монастырях, пока не оказался в Нямецкой лавре, откуда был направлен духовным собором лавры в Сокольскую семинарию, ректором которой был тогда Филарет Скрибан, титулярный епископ Ставропольский, магистр Киевской духовной академии, которую окончил в 1841 г. В 1862 г. Симеон был пострижен в монашество с именем Сильвестр, а по окончании семинарии являлся ее преподавателем до 1868 г., когда был направлен в Киевскую академию, оконченную им в 1873 г. со степенью кандидата богословия. Возвратившись домой, Сильвестр (Баланеску) стал преподавателем а затем и ректором Бухарестской семинарии в сане иеромонаха, архимандрита, а затем и епископа Питештского,33 викария Арджешской епархии. Одновременно с этим епископ Сильвестр являлся деканом и профессором догматического богословия и церковного права богословского факультета Бухарестского университета. 10 декабря 1886 г. владыка Сильвестр был избран епископом древней Хушской епархии. В качестве правящего архиерея владыка Сильвестр организует во всех мужских монастырях начальные училища и богодельни, а в женских монастырях - приюты для престарелых бедных женщин и мастерские для приготовления церковных одежд. В Хушах он открыл церковно-археологический музей и епархиальную библиотеку с отделениями в других городах.34 Будучи членом Румынского сената (по румынскому закону все архиереи являлись сенаторами), епископ Сильвестр активно защищал интересы Румынской Церкви, в частности в вопросе о насильственном со стороны правительства устранении духовенства от народного учительства (что привело, в частности, к закрытию семинарий). Скончался епископ Сильвестр в Бухаресте (во время осенней сессии Св. Синода) 25 ноября 1900 г. от крупозного воспаления легких.35

Преосвященный Сильвестр (Баланеску) был для Румынской Церкви тем, кем был для Сербской Церкви епископ Никодим (Милаш). Благодаря деятельности Хушского епископа румынская церковно-научная литература обогатилась переводами "Догматического богословия" Сильвестра (Малеванского) и "Церковного права" И.С.Бердникова. Преосвященный Сильвестр (Баланеску) на протяжении многих лет состоял редактором синодального журнала "Biserica orthodoxa Rombna", где опубликовал множество авторских и переводных статей догматического, канонического, литургического, исторического и апологетического характера.36 В переписке с И.С. Бердниковым епископ Сильвестр касается как вопросов, связанных с изданием перевода "Краткого курса" Бердникова, так и с современным положением Румынской Церкви, подвергавшейся в то время притеснениям. Становятся понятны полные скорби строки епископа: "Прекрасно было бы, если поместные православные Церкви имели возможность сообщаться без препятствий между ними; но так как разные государства мешают истинные и чистые интересы Церкви с политико-временными интересами, то это трудно. Все Православные Церкви не иначе сообщаются..., как под контролем правительств. Даже частная переписка подозрительна. Это как у Вас, так и у нас".

Подборка писем русских церковных иерархов, представлена именами таких известных русских иерархов, как митрополит Антоний (Вадковский), архиепископы Вениамин (Благонравов), Аполлос (Беляев), епископы Феодор (Поздеевский), Алексий (Лавров-Платонов), Макарий (Миролюбов), Сергий (Серафимов).

Первыми публикуются письма митрополита Антония (Вадковского), первоирераха Русской Церкви, выпускника КазДА 1870 года, бывшего экстраординарным профессором (с 1883 г.) и инспектором (с 1884 г.)37 своей alma mater, присудившей своему воспитаннику (бывшему тогда архиепископом Финляндским) 4 мая 1893 г. (по отзыву профессор Д.Гусева об учено-богословских трудах архиепископа Антония) степень доктора богословия. Письма митрополита Антония к бывшему своему старшему сослуживцу по академии [Бердников окончил КазДА на шесть лет раньше митрополита Антония) касаются вопросов преимущественно рядовых (выражение благодарности за присланные сочинения, сообщение о приезде в Петербург профессоров Беляева и Ивановского для представления К.П.Победоносцеву, извещение о затягивании дела с присуждением степени магистра богословия ученику Бердникова А.В.Попову). Но среди этих вопросов встречаются и небезынтересные для истории Русской Церкви. В частности митрополит Антоний запрашивает И.С.Бердникова "компетентный отзыв... с канонической точки зрения" по вопросу о возможности присвоения сестрам Марфо-Мариинской обители "наименования диаконис". Одновременно выявляется общее настроение членов Св. Синода считать подобное нововведение нецелесообразным.

Весьма интересными и ценными представляются публикуемые письма епископа Волоколамского Феодор (Поздеевского), ректора МДА (19.08.1909-01.05.1917). Епископ Феодор являлся выпускником КазДА 1900 года, получившим 13 октября 1902 г. степень магистра богословия за исследование "Аскетические воззрения Иоанна Кассиана" (в каковой степени был утвержден Св. Синодом 10.01.1903). Кстати, выпуск КазДА 1900 года был весьма именитым. Вместе с епископом Феодором в этот год академию окончили: иеромонах Леонтий (Вимпфен), впоследствии - епископ Енотаевский, расстрелянный большевиками 23 июня 1919 года; иеродиакон Пахомий (Кедров), скончавшийся в сане архиепископа Черниговского 11 ноября 1937 г. в г. Котельниче; Виктор Ряшенцев, впоследствии - архиепископ Варлаам, скончавшийся 20 февраля 1942 г. в одном из концлагерей Вологодской области;38 архиепископ Василий (Богоявленский), убитый в 1919 г. В том же 1900 г. окончили академию и два будущих первоиерарха Поместных Православных Церквей: иеромонах Дионисий (Валединский), впоследствии -митрополит Варшавский, предстоятель Польской Православной Церкви; и будущий шестой католикос автокефальной Грузинской Православной Церкви Мелхиседек III (Пхаладзе), управлявший этой Поместной Церковью с 1952 по 1960 г.39

Письма епископа Феодора И.С.Бердникову посвящены вызвавшему в свое время общественный резонанс увольнению из МДА экстраординарного профессора И.М.Громогласова. Епископ Феодор, как ректор академии, не желал видеть Громогласова, рекомендованного уходящим на пенсию профессором Заозерским,40 на вакантной кафедре церковного права, предложив Совету академии в качестве желательной кандидатуры Н.Д. Кузнецова. Эта история получила громкую огласку (в том числе, в светской печати) из-за нежелания либеральной части профессуры согласиться с ректором, который в свою очередь не намерен был уступать. В результате возникшего противостояния, вопрос о замещении вакантной кафедры был перенесен в Св.Синод, который также разошелся во мнениях. Митрополит Петербургский Антоний (Вадковский) склонен был принять сторону академической профессуры, митрополит Московский Владимир (Богоявленский) отстаивал правоту ректора. При этом председательство в Синоде того или иного склоняло поочередно чашу синодского правосудия то в пользу либеральной профессуры, то в пользу ректора.

Публикуемые письма епископа Феодора, обращавшегося к И.С.Бердникову за содействием в проведении кандидатуры Н.Д.Кузнецова, позволяют нам отойти от того категоризма, каким отмечено изложение этой истории у некоторых современных церковных историков. В частности, протодиакон Сергий Голубцов в ряде своих исследований дает чрезвычайно негативную характеристику личности епископа Феодора, обвиняя его в самоуправстве, "борьбе с политически и вообще независимо мыслящими членами академической корпорации",41 политическом доносе на Громогласова42 и инсинуациях против него.43 При этом игнорируются как исторические условия, в которых происходило известное противостояние (например, охранительная направленность нового академического устава), так и деятельность самого Громогласова. Конечно, инкриминирование непозволительного свободомыслия, проявленного в 1906 году, не кажется справедливым основанием для увольнения в 1911 г. Даже преступление имеет свой срок давности. Однако, как показывают письма и сам ход событий, епископ Феодор поначалу и не имел намерения уволить Громогласова, а только желал видеть другого кандидата на кафедре церковного права. И только тайная поездка Громогласова в Петербург с жалобой на ректора обер-прокурору Лукьянову, приватный прием у митрополита Антония (Вадковского) с целью опорочить ректора, обращение за лоббистской помощью к думским кадетам, заставили епископа Феодора пойти на более крайние меры по отношению к беспокойному профессору.44 Кроме того, последующая деятельность Громогласова - в частности, на Поместном Соборе - где он выступил против патриаршества, против признания храмовой проповеди первейшей обязанностью священника, за увеличение представительства белого духовенства и мирян в управлении Церковью, продемонстрировала, что епископ Феодор в целом был прав в своих оценках либеральных воззрений И.М. Громогласова. Наконец, в "громогласовской" истории в очередной раз проявилась проблема непростых отношений между монашеством, с одной стороны, и белым духовенством и светской профессурой, с другой.

Не снимая ответственности ни с одной из сторон за методы борьбы (например, если владыка ректор не избегал резких слов в отношении либеральной профессуры, то та в ответ не стеснялась в выражениях своего неудовольствия путем обращения к светской, часто антицерковно настроенной, прессе), следует отметить, что ректорская деятельность епископа Феодора находилась в полном согласии с общей охранительной идеологией принятого накануне этой истории академического устава 1910-1911 гг. Так, в "Объяснительной записке к проекту устава духовных академий" указывалось, что необходимость "положить предел некоторым нежелательным стремлениям к освобождению академий от подчинения высшей церковной власти" потребовали ввести новые параграфы, "сильнее оттеняющие необходимую зависимость от Св. Синода". Общая атмосфера наступившей политической реакции в России диктовала необходимость борьбы с революционными идеями и в умах академической молодежи и в умах академических профессоров. Поэтому едва ли имеет смысл укорять ректора за исполнение им требований устава. Другой вопрос, а был ли хорош академический устав 1910-1911 гг.? Однако эта проблема не составляет задачи настоящей вступительной статьи.

Обращение епископа Феодора к И.С.Бердникову делает последнего невольным участником "громогласовской" истории. Казанской профессор, по просьбе ректора МДА, принимает к рассмотрению магистерскую диссертацию Кузнецова и, по всей видимости, удерживает последнего от снятия собственной кандидатуры при замещении кафедры церковного права в МДА. Письма Кузнецова к Бердникову (публикация которых планируется в последующих номерах "Православного Собеседника") высвечивают еще несколько аспектов этой истории. Так, в "антикузнецовской" коалиции был не только митрополит Антоний (Вадковский), но и обер-прокурор Лукьянов, который убедил Петербургского мигрополита, что Громогласов - человек церковный, уже более 18 лет читающий лекции в академии, в то время, как Кузнецов - "при своих взглядах может заразить ими студентов и нарушить спокойствие в академии". Иными словами, Кузнецов был обвинен в антицерковности и политической неблагонадежности обер-прокурором Лукьяновым, находившимся под впечатлением объяснений Громогласова и под влиянием антипатий к Кузнецову за критику "лукьяновской" обер-прокурорской деятельности. Совокупность всех этих обстоятельств, открывающихся при исследовании новых церковно-исторических источников, позволяет нам воздерживаться от тех категорических выводов, к которым приходит, например, протодиакон С. Голубцов.

Письма других русских епископов, публикующиеся в настоящем номере, не носят такого острого характера, как письма епископа Феодора, однако написаны иерархами, известными своей научной или церковно-общественной деятельностью. Епископ Можайский Алексий (Лавров-Платонов), чьи два письма публикуются в настоящем номере "Православного Собеседника", являлся автором довольно известного в свое время сочинения "Предполагаемая реформа церковного суда" (в двух выпусках) (СПб., 1873).

Архиепископ Иркутский Вениамин (в миру - Василий Антонович Благонравов)45 известен как выдающийся миссионерский деятель. При нем трудами сотрудников Иркутской миссии в период с 1873 по 1891 гг. было обращено в христианство 34238 язычников, в основном, бурят,46 за это время численность церквей увеличилась на 138 храма и 100 молитвенных дома. В 1883 году архиепископ Вениамин добивается открытия нового Киренского викариатства, осуществлявшего руководство миссией. Смерть архиепископа Вениамина наступила 2 февраля 1892 года, в год 50-летнего юбилея Казанской академии. Мистическим образом известие о кончине архиепископа Вениамина пришло в академию именно в тот день, когда в типографии набирался лист юбилейного сочинения П.В.Знаменского с описанием преподавательской деятельности владыки Вениамина в его бытность бакалавром Казанской академии.

Мы публикуем письма трех архиереев, последовательно занимавших Вятскую кафедру (архиепископа Аполлоса, епископов Макария и Сергия). Переписка И.С.Бердникова с Вятскими иерархами объясняется просто: казанский профессор был родом из Вятской губернии, окончил Вятскую духовную семинарию и сохранял духовные и родственные связи с родной епархией.

Письмо от архиепископа Аполлоса от 4 июля 1881 г. направлено И.С. Бердникову в связи с получением от последнего одного из его сочинений. Владыка Аполлос (Беляев) являлся сыном священника Владимирской епархии. Вятскую кафедру занимал с 12 декабря 1866 по 7 июня 1885 г., когда ушел на покой в Слободской Крестовоздвиженский монастыре, где и скончался 26 ноября 1885 г.47 Другой вятский архиерей, епископ Макарий (Миролюбив),48 известный своими церковно-археологическими исследованиями (например, "Археологическое описание церковных древностей в Новгороде", "Историко-статистическое описание Рязанской духовной семинарии", "Путеводитель по Новгороду"), занимал Вятскую кафедру с 7 июня 1885 г. до 5 декабря 1887 г., когда был назначен архиепископом Донским и Новочеркасским, где и скончался 16 апреля 1896 г., через полтора года после ухода на покой. Епископ Сергий (Серафимов)49 Вятскую кафедру занимал после епископа Макария с 5 декабря 1887 по 10 августа 1896 г., когда был назначен епископом Астраханским и Енотаевским. Епископ Сергий скончался в Астрахани 13 апреля 1902 г.50 В переписке владыки Сергия с Бердниковым выясняется общность научных интересов церковного иерарха, занимающегося отдельными вопросами церковного права, и ученого профессора-канониста. Одновременно определились разные взгляды епископа Сергия и профессора Бердникова на труды известного канониста Суворова, которого Бердников критиковал за либерализм, реформаторский дух и неортодоксальные воззрения на церковное право. Из трудов епископа Сергия наиболее известны "Правила и практика Церкви относительно присоединения к православию неправославных христиан" и "Из переписки блаженного Августина с Иеронимом о словах апостола Павла Гал. II, 11-14".

Письма сербских, румынских и русских иерархов к И.С.Бердникову прекрасно характеризуют дореволюционные, по-своему уникальные, доверительно-уважительные отношения между ученым епископатом и академической профессурой и дают прекрасный материал для исследования различных аспектов церковно-научной и общественной жизни российского общества в конце XIX-начале XX вв.

Александр Владимирович ЖУРАВСКИЙ

 

1, 2, 3