Королева Е. Е. Переложение первого псалма Давида М. В. Ломоносовым и В. В. Капнистом

В Израиле всегда процветала лирическая поэзия. Подлинное сокровище религиозной лирики Израиля нам сохранила Псалтырь. Псалтырь в переводе с греческого — струнный инструмент, напоминающий гусли или арфу, под аккомпанемент которого исполнялись песнопения. Псалтырь, или книга псалмов — библейская книга Ветхого Завета, состоящая из 150, а по-гречески и церковнославянски 151 песни, или псалма. Анализ смыслового содержания позволяет установить, что главными темами песнопений были: а) исторические события общенародной жизни; б) испытания личной жизни; в) сокрушение о содеянном грехе; г) избыток благодарности Богу и славословие; д) тоска по Богу и ревность по Его славе; е) созерцание путей добра и зла и участи праведных и неправедных; ж) обетования и благодеяния Божии избранному народу, неблагодарность избранного народа и его падения, временные кары и конечное спасение, пришествие и вечное царство Мессии. Автором псалмов считают Давида, хотя на многих псалмах есть следы позднейшего влияния: есть псалмы времен плена вавилонского и даже более поздние. 73 псалма согласно еврейскому тексту, 84 согласно греческому носят имя Давида (Библия 1973: 1913—1915). По-видимому, псалтырь вырастала постепенно, как всякий продукт коллективного творчества. Данный Давидом импульс продолжал действовать в течение нескольких столетий и в канон еврейских священных книг вошла сравнительно поздно, после строгой обработки и редактирования. Два вступительных псалма задают тон всей книге, имея дидактический, философский характер, как бы подготавливая к диалогу с Богом.

С укоренением христианства на Руси книга псалмов становится любимою книгою народа. По Псалтыри учатся грамоте; псалмы читали над больными, особенно над одержимыми бесами. Был также в Древней Руси обычай гадать по Псалтыри. Псалтырь читается над покойником, что идет от традиций ветхозаветной церкви. «В церкви Псалтырь читается при каждом утреннем и вечернем богослужении и прочитывается вся в течение недели, за время же Великого поста и дважды в неделю. Псалтырь служит первоисточником большей части утренних и вечерних молитв, как и всех вообще предуказанных или творимых церковью молитвословий. Псалтырь служила превосходным руководством к молитве и прославлению Бога. Вся старорусская письменность переполнена ссылками на псалтырь» (Библия 1973: 1917).

Традиция псалтырных переложений в России начинается «Псалтырью рифмованной» Симеона Полоцкого (1680 г.). Хотя Симеон Полоцкий переводил с церковнославянского на церковнославянский, он создал прецедент. Основной христианский текст становится фактом новой литературы и оправданием ее существования (Живов, 2002: 536—537). Псалмы перелагались почти всеми русскими поэтами XVIII века и многими поэтами XIX века. В 1750 году Тредьяковский осуществил переложение всей Псалтыри. Ясности перевода приписывается религиозное значение. В XVIII веке переложения из Псалтыри становятся учебниками поэзии. В России апелляция к церковнославянской Псалтыри легализовала не только элементы библейской поэтики, но и славянизмы. Церковная традиция оказывается хранительницей не только чистой веры, но и чистого языка (Живов, 1996: 220—367).

В первом четверостишии, которое по Синодальному переводу звучит так: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей», чрезвычайно важным для передачи библейского смысла оказывается, по мнению С. Аверинцева, сохранение глаголов не ходит, не стоит, не сидит. Аргументация такова.

Прежде чем речь дойдет до позитивного раскрытия «блаженства» праведника, всем утверждениям предпосланы три отрицания. Вспоминается троекратное отречение от диавола и всех дел его, приготовляющее крещаемого к Таинству Крещения. На самом пороге того словесного аналога Скинии или Храму, какой представляет собою книга псалмов, отсекаются три возможности зла. По мнению С. Аверинцева, эти три действия означают три ступени зла. Ходить «дает образ движения, устремления, но в то же время нестабильности, а потому неокончательности. Второй глагол стоять — переход к стабильности. Третий глагол сидеть добавляет к стабильности— успокоение», «сидеть — все равно что лежать» (ПД: 140). Нечестивые — одно из главных библейских обозначений носителей вины, греха, преступления. Специфический для него смысловой момент, отмечаемый некоторыми комментаторами,— враждебность Богу и его народу. «Итак, первая ступень зла — великая духовная неразборчивость. Кто находится на ней — нарушает верность Богу, без различения якшаясь с Его врагами, ища себе места на их собрании, принимая их мысли, их волю, их умысел как ориентир для своего действия. Но поскольку речь идет о «хождении», ситуация еще не совсем устойчива, не совсем стабильна. Окончательный выбор представляется еще не сделанным. Выбор придется сделать: встать на путь, но на чей путь? На путь сбившихся с пути, «беспутных». Нет никого, кто не приходил бы на путь грешных: самый закон естества и смерти приводит нас туда. Но стоит и остается на этом пути тот, кто отягощен тяготою грехов» (ПД: 142).

Последняя ступень зла, описываемая в заключительной части трехчленной формулы, характеризуется новым сравнительно с предыдущими ступенями настроением покоя. Это поистине шедевр сатаны — адская пародия на благодатное успокоение, обретаемое в Боге. Некуда больше ходить, ни к чему больше стоять. Кто созрел для последней ступени зла, оказывается в особой компании: это не просто противники дела Божия, как на первой ступени, не просто сбившиеся с пути беспутники, как на второй ступени,— это циничные «насмешники», «кощунники». Их глумливая болтовня, их сумасшедший смешок, их расслабленное и расслабляющее суесловие — разве мы не видели, разве мы не насмотрелись до тошноты, как это приходит на смену более «серьезным» и даже «героическим» стадиям зла? А на смену цинизму не приходит больше уже ничего. Ибо в нем выражает себя последнее, окончательное, безнадежное растление» (ПД 140—143).

Переложение этих стихов у Ломоносова звучит следующим образом: Блажен, кто к злым в совет не ходит, не хочет грешным в след ступать и с тем, кто в пагубу приводит, в согласных мыслях заседать. Ломоносовское начало перевода блажен кто станет с годами поэтическим клише, вспомним «Евгения Онегина»: Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел. Переложение Ломоносова не является точным, буквальным переложением псалма: встать на путь передается описательно в след ступать, кощунники, появляющиеся на третьей ступени зла, подаются в характерной для Ломоносова описательной манере и с тем, кто в пагубу приводит, а третья ступень покоя выражается расширительно в согласных мыслях заседать. Глагол заседать, вероятнее всего, появляется у Ломоносова под влиянием бесконечных конфликтов, происходящих во время заседаний научного сообщества. Тема была созвучна тогдашнему настроению Ломоносова, открывала ему возможность излить свои собственные чувства. Дело в том, что в сороковые годы он полгода просидел под домашним арестом и был лишен жалования из-за жалобы профессоров-иностранцев. У Капниста находим почти дословный перевод, собственно его выражение кичливых: Блажен, в совет кто нечестивых нейдет, на грешных путь не стал и на седалище кичливых губителей не восседал. При этом большая простота, чем у Ломоносова, достигается за счет постоянной инверсии. Капнист, несомненно, был знаком с переложением Ломоносова и основывался на нем, но не повторял его, а скорее отталкивался от него, использовал все то лучшее, что в нем было.

Следующие строки из первой части псалма звучат в соответствии с Синодальным переводом так: Но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь. Ломоносов дает пространное переложение этого отрывка, утяжеляет церковнославянский текст: Но волю токмо подвергает закону Божию во всем и сердцем оный наблюдает во всем течении своем. Двум строкам церковнославянского текста у Ломоносова соответствуют четыре. У Капниста тоже пространный перевод из четырех строк: Но всею волей покорится закону Бога своего, и днем и ночью поучится в заветах праведных его. Однако переложение Капниста лишено той глубокой архаики, которую наблюдаем у Ломоносова. Последняя часть Блаженства праведных в Синодальном переводе выглядит так: И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что ни делает, успеет. Ломоносовское переложение выглядит так: Как древо, он распространится, что близ текущих вод растет, плодом своим обогатится, и лист его не отпадет. Он узрит следствия поспешны в незлобивых своих делах. Ломоносов предпочитает глагольные лексемы распространится, обогатится. Капнист использует в данной строфе архаичные краткие страдательные причастия. Его перевод звучит так: Как древо будет насажденно, что при истоках вод растет, плодом вовремя отягченно, и лист его не отпадет. Во всем, что ни творит, успеет. Последнее предложение и предложение и лист его не отпадет полностью соответствуют церковнославянскому тексту. В целом перевод Капниста почти дословно повторяет оригинал на лексическом уровне (повторяется 37 слов церковнославянского оригинала, тогда как у Ломоносова только 18). Значительно проще у Капниста синтаксис, что достигается за счет инверсии и небольших по объему предложений, заимствованных из церковнославянского языка целиком без каких-либо изменений. Расширение встречается только один раз: но яко прах, что ветр возвеет с лица земли в пустых степях. У Ломоносова, по-видимому, в верси-фикационных целях, расширение наблюдается постоянно: в согласных мыслях заседать; но волю токмо подвергает закону божию во всем и сердцем оный наблюдает во всем течении свое; он узрит следствия поспешны в незлобивых своих делах, и праведны не воспомянут в своем соборе их отнюд. Переложение последних четырех строк занимает у Ломоносова две строфы. Это заметно утяжеляет текст. С другой стороны, это приводит к экспликации скрытого смысла, то, что было в пресуппозиции, он вводит в текст: но пагубой смятутся грешны, как вихрем восхищенный прах. От этого текст становится многосложным. Достаточно сказать, что ломоносовское переложение состоит из 113 слов, текст на церковнославянском языке — из 95 слов, а переложение Капниста — из 96 слов. Как признак книжности у обоих авторов встречается использование усеченных форм прилагательных и использование причастий. Интересно, что воскреснуть в греческом языке имело, кроме употребительного ныне, значение встать, именно так и передают его оба автора. Ломоносов делает переложение более описательным, перифрастическим, а в некоторых случаях и более архаическим: оный, токмо, отнюд, узри, яко. Он насыщает свой текст архаизмами, которые воспринимаются как признак церковнославянизма. Использует неперспективные церковнославянизмы и псевдоцерковнославянизмы: такие, как поспешны в значении успешны, пагуба в значении погибель, согласные мысли. Например, яко весть господь путь праведных он перелагает так: Господь на праведных взирает. Взирать этимологически связано с глаголом ведети знать. Авторы демонстрируют хорошее знание церковнославянского языка. Однако используют его ресурсы по-разному. Капнист создает предельно ясное по языку переложение. Ломоносов часто использует церковнославянские омонимы, что затрудняет понимание текста: но пагубой смятутся грешны, как вихрем восхищенный прах. Ломоносов строго следует канону, но свободен и смел в использовании языковых ресурсов для создания образности.