Н.Б.Дьяков, студент КДС. Несостоятельность протестантской критики личности св. Константина Великого

Едва ли во всей церковной истории можно указать другую личность, которая вызывала бы столь разнообразный и многосторонний интерес к себе, и в тоже время подвергалась бы столь несогласному и противоречивому обсуждению и оценке, как личность первого христианского императора св. Константина Великого. Литература о нем необычайно обширна. Еще в начале XVIII в. (1720 г.) Фогт, - автор одной брошюры о Константине, насчитал более 150 сочинений древних и новых писателей, исследовавших биографию и деяния императором, а с тех пор число сочинений о нем значительно возросло. Главным фокусом, около которого централизируется весь этот калейдоскоп мнений, является вопрос об обращении Константина в христианство. Что побудило его к этому поступку? По каким мотивам он решился оставить свои прежние верования и принять новую религию? Для начала очень интересно насмотреть мнения двух немецких ученых Буркардта и Гарнака. «Часто пытаются, -говорит Буркардт, - проникнуть в религиозное сознание Константина и начертать образ предполагаемых изменений его религиозных воззрений. Это совершенно напрасный труд. Ничто иное, как желание воспользоваться христианами в своих политических целях и толкнуло Константина в сторону христиан. Уже непосредственное знакомство с христианами убедило его, что христиане добрые подданные, что их много, что дальнейшее преследование их для здравой политики не имело смысла. Милости же, оказанные им христианской церкви и создали в преданиях ее убеждение в искренней принадлежности Константина к христианству». Из других оснований исходит Гарнак: «Победа христианства во всей Малой Азии была решена еще до времени Константина, в других областях она уже подготавливалась. Надобен был только проницательный и деятельный политик, который способен был принять внутреннее участие в религиозном состоянии его времени. Таков был Константин. Что он хорошо понял это и умело воспользовался - в этом его гениальность». Для многих протестантских ученых представляется бесспорным, что Константин перешел в христианство не путем внутреннего убеждения. Если так, то факт этот уже не триумф для Церкви и возникает вопрос: зачем Церковь канонизировала такого человека? Ведь кроме уже сказанного существует еще ряд оснований считать Константина Великого далеко не святым. Император не счел нужным сложить с себя титул «pontifex maximus» - верховного жреца, который носили языческие императоры Рима. Константин Великий, оставаясь некрещеным, вмешивался в дела Церкви, решая вопросы сугубо церковные, и смещал с кафедр иерархов церкви. Так он отправил в ссылку св. Афанасия Великого. За Константином числятся висят убийства: Максимиана - тестя Константина; Ликиния - зятя Константина; Ликиниана - сына Ликиния; Криспа- сына Костантина и Фаусты - второй жены Константина. И, наконец, четвертое и последнее основание для обвинений - Константин принял крещение только на смертном одре от рук арианина. Вот на таких, так сказать, столпах и строится протестантская критика личности св. Константина Великого. Несостоятельность этой критики ясно показывали многие православные исследователи, в частности замечательные русские ученые проф. В. Болотов и А.Спасский. Бесспорно, что в деле обращения Константина в христианство политические мотивы имели бы место, если бы в эпоху Константина христиане составляли собой преобладающее большинство или бы оказывали влияние на государственный строй. Но дело в том, что по мнению Гиббона, при св. Константине Великом христиане составляли 1/20 часть всего населения римской империи. Другой историк, Рихтер, полагает, что христиане составляли 1/10 часть населения: 5-6 млн. их приходилось на 45 млн. язычников. Последняя цифра находит подтверждение в результатах исследования Юлиуса Бэлоха о населении классического мира. Прием, практикуемый при статистических исследованиях по древней церковной истории, особенно широко применяемый Гарнаком, состоит в определении количества христиан при помощи числа епископий, значившихся в той или иной провинции. Но дело все в том, что в первые века численность христиан в епископиях было ничтожно мала. Положим, нам известно, что на соборе в 330 г., собранном донатистами, присутствовало 270 епископов из одной Африки, но из этого какой мы должны сделать вывод? Если мы даже допустим на каждого епископа по 1000 христиан (цифру крупную для того времени), то и тогда для всей Африки мы получим 270.000 христиан, что при девятимиллионном населении Африки дает менее 3 процентов. Значительно уступая язычникам в количественном отношении, христиане, в то же время, с политической точки зрения практически не имели никакой ценности. Государственный строй империи - в том виде, как он сложился к IV в., - опирался, главным образом, на два класса населения: на сельское, земледельческое сословие и на войско. Но именно в этих двух классах христианство труднее всего распространялось. Деревни славились своим консерватизмом и всякое новое учение выслушивалось с заранее определяющим его участь нерасположением. Как ничтожен был в войсках христианский элемент видно из факта, случившегося незадолго до начала гонений при Диоклетиане. Диоклетиан предварительно приказал очистить от христиан все войска и это приказание немедленно было исполнено. Без сомнения, Диоклетиан отказался бы от такого распоряжения, если бы от этого пострадала армия. Какую силу могли иметь христиане? Которые к тому же были еще запуганы последним гонением и стояли в стороне от всяких соприкосновений с политикой, заботясь только о приготовлении себя к будущей жизни. Что они могли дать полководцу, стремившемуся к обладанию всей империей?! Чтобы решиться на такую меру, нужны были не одни политические рассуждения, но и вера и убеждения, что христианство есть истинная религия, за которой будущее. Если это так, то почему Константин медлит стать христианином и не рвет полностью с язычеством? Тут нужно заметить, что Константин был государь, а не частный человек; а потому следует принять во внимание особенности этого положения. Тертуллиан остроумно замечает, что христиан так много, что и сам император мог бы стать христианином, если бы мир мог обойтись без императора. Стало быть, если Константин был из числа тех, кого религиозный огонь охватывает сразу, то он должен был сложить порфиру, но именно ему было уготовано стать первым христианским императором, который сохранил за собой титул «pontifex maximus». Однако, уже своим детям он дает христианское воспитание, чем ставит перед невозможностью соблюдать нейтралитет. Считая за детьми, сам он старался соблюдать равенство между язычеством и христианством во всем даже в мелочах, например, в символических изображениях на монетах применялись знаки как языческие, так и христианские. И в одной из грамот, разосланной правителям всех областей, Константин пишет: «Хочу для общей пользы мира и всех людей, что бы подобно верующим приятности мира и тишины вкушали и заблуждающиеся, пусть никто не беспокоит другого, пусть каждый делает то, что угодно.» Только вот «заблуждающимися» - называются не христиане, как ранее, а язычники. И хотя в 337 г., накануне своей смерти, Константин особым указом и подтвердил привилегии языческих жрецов Африки, где христианское население, по-видимому, сделало попытку лишить их обычных прав, но язычество было уже оставлено государем. Брошенное, оно было обречено на медленное и естественное вымирание. Отношение между Церковью и государством при Константине, конечно, были не идеальны. Император позволяет себе довольно часто вмешиваться в дела Церви, не став еще ее сыном, он действует как ее покровитель и даже как руководитель. Но дело в том, что сфера, в которой находился Константин, была весьма благоприятна для развития мирской власти в Церкви. Константина окружает атмосфера придворной лести: его действия, в которых заметно стремление к блюстительству, не опротестованы. И можно дивиться не тому, то он переходит границу, которая отделяет Божие от кесарева, а тому, почему он не нарушал ее чаще. Нельзя также строго ставить ему в вину ссылки св. Афанасия Великого. История этого дела служит новым свидетельством, что император стоял нравственно выше окружавшего его епископата: он предоставил епископам церковным порядком расследовать возводимые на Афанасия обвинения, и александрийский епископ вынужден был у императора искать той справедливости, которой он не нашел в среде своих собратьев. И если бы св. Константин не сослал Афанасия в Галлию, а представил бы этот процесс его естественному ходу, то мир увидел бы целый собор епископов на суде у императора мирянина. Относительно казней надо сказать, что смерть Максимиана была делом политической необходимости. Максимиан, после нескольких злых козней против Константина, был сослан в Марсель, а вскоре был

схвачен, когда пытался убить спящего императора, и казнен. Ликиний после поражения был сослан в Фессалоники, но вскоре оттуда повеяло заговором и войной, и тогда Ликиний был предан смерти. Ликиниана же, можно сказать, казнили преданные Константину легионы, которые были преисполнены любви к своему императору и пытались устранить всех возможных конкурентов, действуя зачастую своевольно (тогда армия оказывала огромное влияние на политический ход событий). Наконец, казнь сына Константина от первой жены Микривины, Криспа, и казнь Фаусты - второй жены Константина, представляется делом чрезвычайно темным: имел место здесь заговор или грех прелюбодеяния, остается загадкой. Трудно сказать так же почему св. Константин Великий принял крещение только на смертном одре. Он родился и воспитывался язычником, и принятие христианства представлялось ему важным шагом, и к которому он готовился всю свою жизнь. По сути, вся его жизнь была оглашением. Желая креститься в водах Иордана, он отправился в Палестину, но в пути занемог и крестился в Еленополисе, где и скончался в 337 г. Виноват ли Константин, что крестился от арианина, когда поблизости не оказалось православного епископа? Свое отношение к арианству Константин показал еще в 325 г., когда отправляя в ссылку упорствующих в ереси, он возвращал их, как только они раскаивались. Первый христианский император желал видеть единую Церковь в крепком государстве. Всею своею деятельностью св. Константин Великий глубоко повлиял не только на историю язычества и христианства, но и на историю всего человечества, и потому после своей смерти он наследовал почести редкие в истории: римский сенат возвел его в боги, история признала его великим, а Церковь равноапостольным.