Глава II. Русская Церковь при Святейшем Патриархе Тихоне (1917–1925)

* * *

Обновленческий раскол увлек на Украине больше православных, чем в центре страны, в основном из-за того, что его приверженцы не были такими ниспровергателями церковных канонов, как их "собратья" в Москве и особенно в Петрограде. Усилившиеся после революции и смуты сепаратистские настроения служили здесь питательной почвой для раскола. Многим казалось, что все беды идут от "москалей", и поэтому чем дальше от Москвы, тем лучше. В специальном послании от 6 апреля 1924 г. Патриарх Тихон осудил учредителей самочинной, беззаконной автокефалии и объявил, что он принимает на себя управление Украинской Церковью.

С 11 по 15 ноября 1924 г. в Харькове заседало Всеукраинское предсоборное совещание. На нем собрались все епархиальные и викарные епископы-обновленцы и от каждой епархии по одному клирику и мирянину. Всего набралось 78 делегатов. Из Москвы евдокимовский синод прислал своего представителя лжемитрополита Серафима. Председательствовал лжемитрополит Пимен и главными вопросами совещания были автокефалия и украинизация богослужения. Об автокефалии доклад сделал лжеархиепископ Полтавский Иосиф (Кречетович). По его словам, первый Всеукраинский Собор, не допустивший отделения Украинской Церкви, принес не мир, а раздор. Митрополиты Антоний (Храповицкий), Михаил (Ермаков), Патриарх Тихон — противники автокефалии и потому злейшие враги Украинской Церкви. Чаяния украинского народа нашли выражение, когда была провозглашена автокефалия, которую, в принципе, готов был признать Второй обновленческий всероссийский собор и признало предсоборное совещание в Москве. Другой доклад лжеархиепископа Иосифа был посвящен борьбе с православной Церковью, или, как она именовалась у него, "тихоновщиной"186.

На этом совещании вполне резонно самосвяты-липковцы были объявлены еретиками и раскольниками, а также решено было обратиться через евдокимовский синод и архимандрита Василия (Димопуло) к Вселенскому Патриарху с прошением сообщить свой отзыв о самосвятско-липковской лжеиерархии. После доклада о монашестве обновленческого Киевского лжемитрополита Иннокентия (Пустынского) решено было отнять у тихоновцев и взять под свой контроль древнюю всероссийскую святыню — Киево-Печерскую лавру. По предложению докладчика было решено ходатайствовать перед правительством Советской Украины о разрешении на то, чтобы в каждой епархии было по одному мужскому и одному женскому монастырю. Верные в своем большинстве церковному преданию и Святейшему Патриарху Тихону иноки были представлены Иннокентием, как зачинщики политических провокаций, сеящие вражду и смуту. Совещание постановило перевести богослужебные книги на украинский язык и даже послать священников и епископов к православным украинцам Кубани, Дона, Туркестана и Восточной Сибири с этими книгами. Вооружившись этой программой, автокефалисты вступили в ожесточенную борьбу с Православной Церковью на Украине.

Обновленческий журнал"Голос православной Украины" сообщал, что 15 декабря 1924 г. перешла в ведение Всеукраинского священного синода Киево-Печерская лавра с тремя архимандритами и 60 иноками, при этом "обнаружена контрреволюционная литература и громадное количество скрытых в разных местах ценностей... Наконец-то сдвинулся с мертвой точки этот оплот тихоновщины на Правобережной Украине!" 10 января 1925 г. газета "Известия" вслед за обвинениями Патриарха Тихона в поддержке контрреволюционного украинского монашества поместила заявление Святейшего Патриарха: "Киево-Печерская лавра искони была оплотом православия и одной из главных святынь Православной Русской Церкви. Она всегда находилась в непосредственном ведении Киевских митрополитов. В последние годы до своей ссылки управлял ею наш экзарх Украины митрополит Михаил [Ермаков]. После него управляли лаврой замещавшие его архипастыри, и лишь после того, как все они были лишены фактической возможности управления, мы в целях сохранения лавры, как очага православия, от покушений на нее со стороны "обновленцев" приняли в свое непосредственное ведение. Но это имело место лишь в начале 1924 г., и потому, естественно, нам не может приписываться распоряжение о сокрытии ценностей в лавре. С другой стороны, ни в каких сношениях ни с заграничной контрреволюцией, ни с контрреволюционными группами внутри СССР мы не состояли и не состоим, и нам ничего неизвестно о "контрреволюционной" политической работе монахов лавры"187.

К концу 1924 г. обновленческий епископат на Украине включал 9 епархиальных архиереев и больше 20 викарных. Обновленцы располагали примерно 3000 приходов с храмами, которые, впрочем, не были столь безлюдны, как у обновленцев в России. Но, несмотря на нескончаемые аресты православных священников и епископов, все же большая часть приходов и на Украине оставалась под окормлением епископов, верных Патриарху Тихону: митрополита Харьковского Нафанаила (Троицкого), архиепископов Полтавского Григория (Лисовского) и Черниговского Пахомия (Кедрова), епископа Дамаскина (Цедрика), занимавшего Глуховскую кафедру. Благодаря самоотверженному служению верных Православию святителей и пастырей, натиск поощряемых властями обновленцев-синодалов и самосвято-липковцев оказался бессильным оторвать Украинскую Церковь от законного главы Церкви Российской Патриарха Тихона, через которого поддерживалось подлинное каноническое общение с Вселенской Церковью.

* * *

В 1924 г. гонения на Церковь продолжались почти с той же яростью, как и в предыдущие годы. Митрополит Харьковский Нафанаил пробыл в заключении до 1925 г., митрополита Сергия выслали в Нижний Новгород. ГПУ арестовало и выслало на Соловки архиепископов Благовещенского Евгения (Зернова) и Феодора (Поздеевского), епископов Никодима (Кроткова), Глеба (Покровского), Григория (Козырева), Даниила (Троицкого). Всего к концу 1924 г. в тюрьмах и ссылках пребывало более 66 архиереев — почти половина российского епископата. Среди них были и выдающиеся иерархи, такие столпы Церкви, как митрополиты Новгородский Арсений, сосланный в Бухару, Киевский Михаил, экзарх Украины, находившийся в ссылке в Ташкенте, Ярославский Агафангел в Нарымском крае, Казанский Кирилл, сосланный в Усть-Кулом, в Зырянский край, Серафим (Чичагов), заключенный в Бутырскую тюрьму, архиепископ Крутицкий Никандр, сосланный в Бухару. В одной только Бутырской тюрьме томились епископы Иркутский Гурий (Степанов), Звенигородский Николай (Добронравов), Винницкий Амвросий (Полянский), Смоленский Валериан (Рудич), Богородский Платон (Руднев), Коломенский Феодосий (Ганецкий), Петропавловский Григорий (Козырев), почти все викарии Московской епархии. Одновременно с арестом епископа Мануила в Петрограде оказалась в заточении или в ссылке добрая половина питерских священнослужителей, сохранивших верность Патриарху Тихону. В январе 1924 г. в Амурской области были замучены священники Андроник Любович из станицы Николаевской, Михаил Новгородцев и Емельян Щелчков из хутора Муравьевки, в прошлом иподиакон митрополита Антония (Храповицкого).

Отказавшись от всякого влияния на политическую жизнь страны, признав советскую власть, Патриарх возвышал свой голос в защиту Церкви-Матери, когда давление на нее становилось особенно нестерпимым. Так, 30 сентября 1924 г. Патриарх Тихон направил во ВЦИК заявление: "Церковь в настоящее время переживает беспримерное внешнее потрясение. Она лишена материальных средств существования, окружена атмосферой подозрительности и вражды, десятки епископов и сотни священников и мирян без суда, часто даже без объяснения причин, брошены в тюрьму, сосланы в отдаленнейшие области республики, влачимы с места на место; православные епископы, назначенные нами, или не допускаются в свои епархии, или изгоняются из них при первом появлении туда, или подвергаются арестам; центральное управление православной Церкви дезорганизовано, так как учреждения, состоящие при Патриархе Всероссийском, не зарегистрированы, и даже канцелярия и архив их опечатаны и недоступны; церкви закрываются, обращаются в клубы и кинематографы или отбираются у многочисленных православных приходов для незначительных численно обновленческих групп; духовенство обложено непосильными налогами, терпит всевозможные стеснения в жилищах, и дети его изгоняются со службы и из учебных заведений потому только, что их отцы служат Церкви"188. Архиепископ Серафим (Мещеряков) писал митрополиту Антонию, что Святейший Патриарх Тихон "сильно ослабел и страшно переутомился. Он часто служит и ежедневно делает приемы. К нему едут со всех концов России. У него заведен такой порядок: он принимает каждый день не более пятидесяти человек, с архиереями говорит не более десяти, а с прочими не более пяти минут. Иногда вследствие изнеможения принимает лежа на диване. Он сильно постарел и выглядит глубоким старцем. Около него нет ни Синода, ни канцелярии. Письменных распоряжений он избегает делать во избежание осложнений с властями..."189

9 декабря 1924 г. на Святейшего обрушилось тяжелое несчастье: был убит самый близкий ему человек — его келейник Яков Сергеевич Полозов. В покои Патриарха ворвались бандиты, один из них остановился на пороге, а другой бросился к Патриарху. Верный келейник стал между бандитами и Святейшим. Раздался выстрел, и Полозов рухнул на пол. Бандиты выскочили в переднюю и, прихватив с вешалки шубу, помчались вниз по лестнице. Несмотря на возражения Тучкова, Патриарх Тихон настоял на том, чтобы останки его почившего друга были погребены у наружной стены малого Донского собора. Отпевали почившего 8 епископов и сонм священников, при большом стечении православных, провожавших в последний путь мученика. В "Известиях" же появился фельетон "О краже патриаршей шубы", где не было ни слова о совершенном при этом убийстве.

Убийство Полозова вызвало самые горестные опасения и предчувствия, и Патриарх счел необходимым составить завещание, в котором на случай своей кончины патриаршие права и обязанности до законного выбора нового предоставлял высокопреосвященному митрополиту Кириллу, "если же он не сможет вступить в отправление их, то таковые переходят к высокопреосвященному митрополиту Агафангелу; если же и ему не представится возможности осуществить это, то к высокопреосвященному Петру (Полянскому), митрополиту Крутицкому".

* * *

После убийства Якова Полозова здоровье Патриарха заметно ухудшилось: к хроническим болезням добавились мучительные приступы грудной жабы. "Лучше сидеть в тюрьме,— сетовал Патриарх,— я ведь только считаюсь на свободе, а ничего делать не могу. Я посылаю архиерея на юг, а он попадает на север, посылаю на запад, а его привозят на восток"190. Врачи, наблюдавшие Патриарха, настойчиво советовали ему лечь в больницу. Но когда 13 января Святейший уже готов был переехать в частную клинику Бакуниной на Остоженке, профессор-кардиолог Плетнев в последний момент стал умолять его не делать этого, ведь неизвестно, в чьи руки он попадет.

В клинику Бакуниной Патриарх Тихон приехал на извозчике. Больного положили в просторной светлой комнате, с видом на сад Зачатьевского монастыря. Патриарх Тихон привез с собой иконы, поставил их на столик, затеплил пред ними лампаду. В больничную книгу его записали как гражданина Белавина и лечили его сама Бакунина, два врача больницы, профессор Плетнев и его ассистент. В клинике Святейшему Патриарху стало спокойнее, чем в монастыре, у него даже находилось время на чтение не только духовных книг, но и Тургенева, Гончарова, писем Победоносцева, однако посетители не оставляли Святейшего и здесь. Не говоря уже о митрополите Петре и других ближайших помощниках по управлению Церковью, приходили за благословением, особенно перед операцией, простые верующие, больные, лежавшие в той же клинике. Группа рабочих подарила ему сафьяновые сапоги на заячьем меху, которые очень понравились Патриарху.

Захаживал к нему и Тучков; после его визитов Патриарх чувствовал себя особенно усталым. Тучков настойчиво советовал Патриарху оставить все дела и отправиться на лечение на юг, но Патриарх отказывался и, пребывая в клинике, по-прежнему руководил Церковью, выезжал на службы в московские храмы и находил силы участвовать в епископских хиротониях. Самым тяжким бременем для Святейшего оставались попытки уладить отношения между гонимой Церковью и советской властью. 28 февраля Патриарх Тихон обратился в НКВД с новым ходатайством о регистрации Священного Синода, определив и временный состав его до избрания постоянного Синода на Всероссийском Соборе: Патриарх Тихон — председатель, Нижегородский митрополит Сергий (Страгородский), Уральский митрополит Тихон (Оболенский), Тверской митрополит Серафим (Александров), Крутицкий митрополит Петр (Полянский), Херсонский епископ Прокопий (Титов), временно управлявший Самарской епархией епископ Мелитопольский Сергий (Зверев). Но ходатайство это не было удовлетворено. Зато в ОГПУ заведено было тогда новое дело против Патриарха Тихона, в котором он обвинялся в "составлении сведений о репрессиях, применяемых советской властью по отношению к церковникам, используя сведения из недостаточно верных источников, чтобы дискредитировать советскую власть. Преступление Белавина В. И. следствием установлено". Это "Дело № 32 530 по обвинению гражданина Белавина Василия Ивановича по 59, 73 статьям УК" будет прекращено только 19 июля 1925 г. "ввиду смерти подследственного".

20 марта в клинике Бакуниной Патриарху была произведена стоматологическая операция, которая привела к воспалению десны, глотки и миндалевидной железы. Общее состояние его заметно ухудшилось, но еще 23 марта / 5 апреля, за три дня до своей кончины, он участвовал в хиротонии во епископа Сергия (Никольского) в храме Большого Вознесения на Никитской и произнес напутственное слово. Тем временем Тучков в переговорах с Синодом требовал, чтобы Патриарх издал послание, в котором должен был безоговорочно признать советскую власть и отмежеваться от эмигрантского духовенства, призвав к этому и верующих. В свою очередь, митрополит Петр, возглавлявший церковную сторону в этих переговорах, настаивал на том, чтобы власти юридически оформили положение духовенства, разрешили преподавание Закона Божия и дали согласие на открытие духовной академии. Переговоры были невероятно трудными, был выработан проект воззвания, но уговорить Святейшего Патриарха подписать этот документ оказалось нелегким делом, хотя Тучков с угрозами требовал, чтобы документ был подписан как можно скорее.

В праздник Благовещения тяжело больной Патриарх вынужден был ехать на экстренное заседание Синода по выработке окончательного текста документа. Отредактированный документ митрополит Петр повез Тучкову, а оттуда опять в клинику на Остоженке. Рукой Тучкова в воззвание были внесены поправки и дополнения, неприемлемые для Патриарха. Разговор с митрополитом Петром был мучителен для святителя, и, когда митрополит вышел от больного, ему стало плохо. Около 10 часов вечера Патриарх Тихон попросил келейника Константина Пашкевича помочь ему умыться. Вдруг он пошатнулся, сделав рукой движение как при острой сердечной боли. Келейник предложил поскорее лечь и заснуть. Тогда Патриарх Тихон "очень строгим, серьезным тоном, к которому я не привык,— вспоминал келейник,— сказал: "Теперь я усну... крепко и надолго. Ночь будет длинная, темная-темная". Больной то бредил, то лежал в забытьи. Без четверти двенадцать он открыл глаза и начал креститься: "Слава Тебе, Господи!" — повторил он дважды и поднял руку, чтобы в третий раз осенить себя крестным знамением. Рука бессильно упала"191. Святой Патриарх Тихон отошел ко Господу в Благовещение 1925 г., в 23 часа 45 минут, в Москве, в клинике Бакуниной на Остоженке, на 61 году своей многострадальной и праведной жизни.

* * *

На следующий день тело почившего Патриарха в карете "скорой помощи" в сопровождении митрополита Петра и епископа Можайского Бориса (Рукина) было доставлено в Донской монастырь. Над осиротевшей столицей раздался скорбный колокольный звон, оповещавший православную паству о кончине Святейшего Патриарха.

Посреди собора стоял дубовый гроб, лик усопшего был закрыт воздухом, сверху лежала мантия Патриарха, и всюду великое множество венков. Нужно было по 8–10 часов выстаивать в очереди, которая тянулась на 3 версты, чтобы войти в собор проститься с почившим. За сутки к гробу приходило до ста тысяч человек, и так продолжалось со среды до воскресенья. Торжественные панихиды состоялись во всех православных храмах России и за границей. Заупокойные службы совершили православные Патриархи и предстоятели всех других автокефальных Церквей.

Чин погребения Святейшего Патриарха Тихона совершен был 30 марта (12 апреля), в праздник Входа Господня в Иерусалим. В Донском монастыре собралось не менее трехсот тысяч человек. Отпевание совершали 56 архиереев и до 500 священников, пели хоры Чеснокова и Астафьева. Прощаясь с усопшим Патриархом митрополит Петр сказал: "Трудна была его жизнь. Тяжелый жребий выпал на долю его править Русскою Церковью в такое бурное время. Но он уже отошел ко Господу. Труды и подвиги его закончились... Осиротели мы. Не стало у нас печальника и молитвенника, который для молодых был отцом, для взрослых мудрым наставником и руководителем, а для всех вообще другом... Помолись же, отец наш, за нас, осиротелых... и за Церковь Российскую, столь тобою любимую. Вечная память тебе, закатившееся солнышко Церкви Русской!"192 В своем прощальном слове митрополит Сергий отметил, что "святительская деятельность" почившего "и до избрания в Патриархи никогда не сопровождалась внешним блеском. Его личность не была заметна. Казалось, что он не имел никаких особенных дарований, которыми мог бы блистать. Как будто даже ничего не делал. Не делал, но его деятельность всегда была плодотворнее по своим результатам; не делал... но при нем какой-то маленький приход превратился в Американскую Православную Церковь. То же было и в Литве, и в Ярославле, где последовательно служил Святейший в сане архиепископа. То же повторилось и в Москве. Казалось, что он ничего не делал, но тот факт, что вы собрались здесь, православные, есть дело рук Святейшего. Он на себе одном нес всю тяжесть Церкви в последние годы. По своему характеру почивший святитель отличался величайшей благожелательностью, незлобивостью и добротой. Он всегда одинаково был верен себе: и на школьной скамье, и на пастырской, архипастырской ниве, вплоть до занятия патриаршего престола. Он имел особенную широту взгляда, способен был понимать каждого и всех простить"193.

* * *

Патриарх Тихон (в миру Василий Иванович Белавин) родился 19 января 1865 г. в деревне Клин Торопецкого уезда Псковской епархии в семье священника, который вскоре после рождения сына был переведен в уездный город. С ранних лет отец брал мальчика с собой на службу, и любовь к храму стала неотъемлемой частью его жизни. Образование он получил в духовном училище родного города, затем — Псковская семинария и Петербургская Академия. Скромный, доброжелательный юноша, он снискал привязанность друзей и товарищей по учению. Семинаристы называли его в шутку архиереем, а в академии, словно провидя будущее, студенты прозвали его Патриархом за серьезность и степенность нрава.

В 1888 г. Василий Белавин закончил Академию и был направлен в Псковскую семинарию преподавать догматику, нравственное богословие и французский язык. В 1891 г. молодой учитель принял постриг с именем святителя Тихона Задонского.

Рукоположенный в сан иеромонаха, он через год был назначен инспектором Холмской семинарии и в том же, 1892 г., утвержден ректором семинарии с возведением в сан архимандрита. В Холме, наполовину польском и католическом городе, обстановка для ректора православной семинарии была непростой: часть русского населения оставалась в унии, большим влиянием пользовалась и еврейская община. Архимандрит Тихон был главным помощником местного архиерея; обладая большим тактом, чувством меры и мудростью, он умел, не задевая самолюбия щепетильного польского населения, оставаться непреклонным ревнителем православной веры. Холмские священники полюбили его и часто приглашали служить в свои храмы. По воспоминаниям митрополита Евлогия, "милый и обаятельный, он всюду был желанным гостем, всех располагал к себе, оживлял любое собрание, в его обществе всем было весело, приятно, легко... Он сумел завязать живые и прочные отношения с народом"194. Из Холма святого Тихона перевели ректором семинарии в Казань, а 4 октября 1897 г. в Александро-Невской лавре состоялась его хиротония во епископа Люблинского, викария Холмской епархии.

В декабре 1898 г. епископ Тихон был назначен на зарубежную Алеутско-Американскую кафедру, которая находилась в Сан-Франциско. На новом поприще он неустанно трудился над укоренением и распространением православия в Америке. При нем сооружено было много новых храмов и на Аляске, и в Канаде, и в Соединенных Штатах. В 1901 г. епископ Тихон совершил закладку кафедрального храма в Нью-Йорке во имя святителя Николая. Через полтора года владыка освятил этот храм. На торжестве освящения он обратился к пастве со словами: "Не забывайте, что вы — род избранный, люди, взятые в удел, дабы возвещать окружающим вас инославным чудный свет православия"195. При его архипастырском служении в Америке участились присоединения новообращенных из других исповеданий к православной Церкви. Епископ Тихон принял деятельное участие в переводе и издании богослужебных книг на английском языке. В Канаде по его ходатайству открылась викарная кафедра.

В 1905 г. святитель Тихон был возведен в сан архиепископа, а через два года после этого переведен на одну из самых почетных в России кафедр — Ярославскую, преемницу древней Ростовской. И в Ярославле он оставался все тем же мудрым, распорядительным, благожелательным архиереем; часто объезжая епархию, совершал службы в приходских и монастырских храмах. Замечания всегда делал мягко и добродушно, часто в шутливой форме, никогда не кричал на подчиненных. Необычной была и простота его домашнего обихода.

В 1913 г. архиепископа Тихона перевели в Литовскую епархию — в Вильно. Обстановка в Литве была подобна той, которую он хорошо знал по Холмщине: влиятельная католическая Церковь и смешанное русско-литовско-польско-еврейское население. В Вильне владыку застала война. По распоряжению Святейшего Синода архиепископ Тихон переехал в Москву, привезя с собой мощи святых Виленских чудотворцев, но вскоре из Москвы перебрался ближе к своей пастве, почти на линию фронта. Он посещал госпитали, служил молебны, исповедовал и причащал раненых, напутствовал умирающих. Его не раз вызывали в Петербург для участия в работе Синода.

После Февральской революции вместе с другими архипастырями архиепископ Тихон был уволен обер-прокурором В. Н. Львовым из Синода. 23 июня 1917 г. святой Тихон был избран волеизъявлением церковного народа на Московскую епархиальную кафедру, после чего Синод удостоил его сана митрополита. Поместный Собор избрал митрополита Тихона своим председателем. Вскоре после этого Божественным Промыслом он был возведен на восстановленный патриарший престол. Первое появление Патриарха Тихона после его интронизации на Соборе, по воспоминаниям свидетелей этого события, явилось высшей точкой в соборных деяниях. Не только поборники патриаршества, но и прежние противники его восстановления приветствовали предстоятеля русской Церкви как своего великого господина и отца.

Большим праздником для православного народа явилась его поездка в Петроград в мае 1918 г. На Московском вокзале народ встречал Патриарха на коленях, и затем народные толпы во главе с духовенством крестным ходом под звон всех петроградских колоколов двинулись к лавре. Патриарх Тихон совершил Божественные литургии в Троицком соборе лавры, в Исаакиевском и Казанском соборах при стечении несметных народных толп. Безмерная любовь православного народа к Патриарху проявилась и в скорбные дни прощания с ним.

* * *

Через неделю после преставления святого Тихона, 15 апреля 1925 г., газета "Известия" напечатала послание, подписанное Патриархом в день его кончины, озаглавив его "предсмертным завещанием Тихона" и сопроводив краткой запиской митрополитов Крутицкого Петра и Уральского Тихона.

Документ этот посвящен теме церковно-государственных отношений:

"В годы великой гражданской разрухи,— говорится в нем,— по воле Божией, без которой в мире ничто не совершается, во главе Русского государства встала советская власть, принявшая на себя тяжелую обязанность — устранение жутких последствий кровопролитной войны и страшного голода. Вступая в управление Русским государствам, представители советской власти еще в январе 1918 г. издали декрет о полной свободе граждан веровать во что угодно и по этой вере жить. Таким образом, принцип свободы совести, провозглашенный Конституцией СССР, обеспечивает всякому религиозному обществу и в том числе и нашей православной Церкви права и возможность жить и вести свои религиозные дела согласно требованиям своей веры, поскольку это не нарушает общественного порядка и прав других граждан. А поэтому мы в свое время в посланиях к архипастырям, к пастырям и пасомым всенародно признали новый порядок вещей и рабоче-крестьянскую власть народов, правительство коей искренне приветствовали.

Пора понять верующим христианскую точку зрения, что судьбы народов от Господа устрояются, и принять все происшедшее как выражение воли Божией... Призываем и церковноприходские общины, и особенно их исполнительные органы не допускать никаких поползновений неблагонамеренных людей в сторону антиправительственной деятельности, не питать надежд на возвращение монархического строя и убедиться в том, что советская власть — действительно народная рабоче-крестьянская власть, а потому прочная и непоколебимая... Деятельность православных общин должна быть направлена не в сторону политиканства, совершенно чуждого Церкви Божией, а на укрепление веры православной, ибо враги святого православия — сектанты, католики, протестанты, обновленцы, безбожники и им подобные — стремятся использовать всякий момент в жизни Православной Церкви во вред ей... Не благо принес Церкви и народу так называемый Карловацкий Собор, осуждение коего мы снова подтверждаем и считаем нужным твердо и определенно заявить, что всякие в этом роде попытки впредь вызовут с нашей стороны крайние меры, вплоть до запрещения священнослужения и предания суду Собора. Во избежание тяжких кар мы призываем находящихся за границей архипастырей и пастырей прекратить свою политическую с врагами нашего народа деятельность и иметь мужество вернуться на родину и сказать правду о себе и Церкви Божией... Мы объявляем за ложь и соблазн все измышления о несвободе нашей, поелику нет на земле власти, которая могла бы связать нашу святительскую совесть и наше патриаршее слово... Призывая на архипастырей, пастырей и верных нам чад благословение Божие, молим вас со спокойной совестью, без боязни погрешить против святой веры, подчиниться советской власти не за страх, а за совесть, памятуя слова апостола: Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога,— существующие же власти от Бога установлены (Рим. 13. 1). Вместе с этим, мы выражаем твердую уверенность, что установка чистых, искренних отношений побудит нашу власть относиться к нам с полным доверием, даст нам возможность преподать детям наших пасомых Закон Божий, иметь богословские школы для подготовки пастырей, издавать в защиту православной веры книги и журналы"196.

В церковном народе этот документ, названный "Завещанием" Патриарха, вызвал много недоумений и толков. Высказывались даже сомнения в его подлинности, авторами называли Тучкова с помощниками. До сих пор некоторые церковные публицисты и историки отвергают принадлежность его Патриарху Тихону. Их версия происхождения документа такова: проект послания с внесенными в него поправками Тучкова митрополит Петр передал Патриарху Тихону в день его кончины с тем, чтобы тот подписал его. Но, несмотря ни на какие уговоры, Святейший своей подписи на этой бумаге не поставил. Тучков же взял и напечатал документ в уверенности, что митрополит Петр не станет протестовать против фальшивки, зная, что в этом случае его ждет суровая расправа. Митрополит Петр не отважился публично разоблачить мошенника не из страха за себя, а по соображениям заботы о благе Церкви.

Но эта гипотеза неубедительна, главный ее аргумент представляется весьма наивным. Заключается он в том, что Патриарх при жизни никогда не проявлял ни малейшего сочувствия советской власти, что из бесед с ним было ясно, что он считает эту власть чуждой народу. С завещанием сопоставлять надо, разумеется, не то, что Патриарх говорил собеседникам с глазу на глаз, а его публичные послания и воззвания. Ничего решительно нового в этом завещании, в сравнении с другими документами, изданными Патриархом после 1923 г. об отношениях Церкви и государства, нет. Утверждения же, что прежде Патриарх ни единым словом не высказывал осуждения заграничным иерархам (такое утверждение делает протопресвитер Василий Виноградов197) вовсе неосновательно. Карловацкий Собор и карловацких архиереев Патриарх Тихон осуждал и до 1923 г., даже до своего заключения под стражу.

Весомее другой, часто высказываемый довод против подлинности "Завещания" — отсутствие каких бы то ни было ссылок на него в "Декларации" митрополита Сергия, изданной в 1927 г., где, казалось бы, весьма уместно было на него сослаться, хотя бы по явному сходству мыслей, выраженных в "Завещании" и "Декларации". Но, возможно, непопулярность этого документа среди церковного народа побудила митрополита Сергия отказаться от столь на первый взгляд легкого и надежного обоснования своей позиции положениями, выраженными в "Завещании" глубоко чтимого народом усопшего Патриарха.

Наконец, один из самых острых доводов авторов, считающих "Завещание" подделкой Тучкова, заключается в указании на небывалый титул, выставленный в его заголовке: "Божиею милостию, Тихон, Патриарх Московский и всея Российския Церкви" вместо "всея России". Несомненно, это было ошибкой не работников известинской типографии, а скорее, редакции "Известий" или даже самого Тучкова.

Очень может быть, что "Завещание" украшают не только вставки, которые с болью в сердце приняты были Патриархом, но и те, что Тучков самочинно внес, когда документ был уже подписан. Но уверения митрополитов Петра, Тихона и Серафима в подлинности документа, отсутствие каких бы то ни было протестов со стороны митрополита Петра как преемника почившего Патриарха против публикации его в том виде, в каком документ помещен в газете, заставляют думать, что эти возможные вставки не меняют существенно содержания документа.

Авторы, опровергающие подлинность документа, ссылаются еще и на то обстоятельство, что "Завещание" не было оглашено на совещании российского епископата в день погребения Патриарха, когда вскрыто и зачитано было его распоряжение о преемнике Местоблюстителе. Существует версия, объясняющая это упущение митрополита Петра, которая еще больше запутывает дело и дает дополнительный аргумент тем, кто ошибочно оспаривает подлинность "Завещания". Посетив Москву, митрополит Елевферий (Богоявленский) беседовал с митрополитом Тверским Серафимом (Александровым) о происхождении "Завещания" Патриарха Тихона и изложил факты, ставшие ему известными, в книге "Неделя в Патриархии"198 так: митрополит Петр при последнем посещении Святейшего Патриарха получил от него два пакета. Один он вскрыл, а другой по случайности забыл посмотреть. Но спустя некоторое время после погребения Патриарха пакет был нечаянно обнаружен митрополитом Петром, вскрыт и найденный документ немедленно предъявлен Тучкову, а тот предложил напечатать его в "Известиях". Это объяснение, основанное на странной забывчивости митрополита Петра, как справедливо полагает протопресвитер Василий Виноградов, "натянуто, маловразумительно и похоже на сказку". Митрополит Серафим запутывал дело для того, чтобы скрыть непосредственное участие в создании и публикации этого документа вездесущего Тучкова, который, кстати, узнав о кончине Патриарха, в восторге потирал руки и приговаривал: "Хороший был старик! Надо похоронить его поторжественнее". Отвлекаясь от вопроса о подлинности "Завещания", необходимо подчеркнуть, что издание его было чуть ли не единственной возможностью улучшить условия существования Церкви в Советском государстве. Святейший Патриарх Тихон не захотел и не смог устраниться от неблагодарных трудов по выработке такой линии Церкви в отношениях с враждебной ей государственной властью, которая помогла ей выжить.


Примечания

77. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917–1943 / Сост. М. Е. Губонин. М., 1994. С. 70.

78. Там же. С. 74–75.

79. Гидулянов П. В. Отделение Церкви от государства. Сборник документов. М., 1924. С. 362. П. 12.

80. Акты. С. 100.

81. Церковные ведомости. 1918. № 9–10.

82. Евлогий. Путь моей жизни. С. 287.

83. Церковные ведомости. 1918. № 13–14.

84. Там же. № 7–8.

85. Акты. С. 103–104.

86. Там же. С. 107–108.

87. Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви. М., 1996. С. 237.

88. Церковные ведомости. 1918. № 19–20.

89. Цит. по: Регельсон. Трагедия Русской Церкви С. 46–47.

90. Там же. С. 46, 216.

91. Польский М. Новые мученики Российские. Jordanville, 1957. Т. 1. С. 282–283; т. 2. С. 315–316.

92. Там же. Т. 2. С. 97–99.

93. Там же. Т. 1. С. 73–74.

94. Там же. Т. 2. С. 130–131.

95. Там же. С. 185–186.

96. Бернштам М. Стороны в гражданской войне 1917–1922 // Вестник РХД. 1979. № 128. С. 293.

97. Акты. С. 149–151.

98. Нежный А. Допрос Патриарха // Российская газета. 20–21 января 1994.

99. Кандидов Б. Церковно-белогвардейский Собор в Ставрополе в мае 1919. М., 1930. С. 31–34.

100. Там же. С. 60.

101. Вениамин (Федченков), митр. На рубеже двух эпох. М., 1994. С. 245–246.

102. Акты. С. 160–161.

103. Там же. С. 163–164.

104. Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 264.

105. Акты. С. 169.

106. Там же. С. 158.

107. Революция и Церковь. 1920. № 9–12.

108. Там же. 1920. № 9–12.

109. Там же. № 6–8.

110. Акты. С. 165.

111. Гидулянов. Отделение Церкви. С. 27.

112. Русская Православная Церковь 988–1988. Очерки истории. М., 1988. Вып. 2. С. 24.

113. Одинцов М. И. Государство и Церковь. 1917–1938. М., 1991. С. 24–25.

114. Там же. С. 25.

115. Революция и Церковь. 1920. № 6–8.

116. Акты. С. 181.

117. Там же. С. 177.

118. Там же. С. 190.

119. Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 191–194.

120. Нежный. Допрос Патриарха.

121. Там же.

122. Там же.

123. Там же.

124. Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 277.

125. Нежный. Допрос Патриарха.

126. Живая церковь. 1922. № 2.

127. Сергий (Ларин), еп. Обновленческий раскол // Вестник русского Западноевропейского патриаршего экзархата. Париж, 1964. № 45. С. 36.

128. Там же. С. 36.

129. Известия. 1922. 14 мая.

130. Сергий (Ларин). Обновленческий раскол. С. 37.

131. Там же.

132. Вестник Священного Синода православных Церквей СССР. 1927. № 1.

133. Бенуа А. Мои воспоминания. М., 1990. Кн. 4–5. С. 291.

134. Левитин-Краснов А. Э., Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты. М.; Kusnacht, 1996. С. 23.

135. Введенский А. И. Церковь и революция. Пг., 1923.

136. Живая церковь. 1922. № 2.

137. Сергий (Ларин). Обновленческий раскол. С. 52

138. Там же. С. 54–56.

139. Евлогий. Путь моей жизни. С. 97–98.

140. Криптон К. Защита канонов православия. 1922–1925 // Вестник РХД. 1979. № 128. С. 234.

141. Там же. С. 220.

142. Польский. Новые мученики. Т. 1. С. 44.

143. Там же. С. 47.

144. Там же. С. 52.

145. Там же. Т. 2. С. 293–294.

146. Там же. Т. 1. С. 55.

147. Революция и Церковь. 1923. № 1–3.

148. Польский. Новые мученики. Т. 2. С. 294–295.

149. Никон (Рклицкий), еп. Жизнеописание блаженнейшего Антония, митрополита Киевского и Галицкого. Нью-Йорк, б. г. Т. 6. С. 128–129.

150. Валентинов А. Черная книга. Париж, 1927. С. 19.

151. Введенский. Церковь и Революция. С. 7.

152. Живая церковь. 1922. № 6–7.

153. Труды первого съезда, или собора "Союза церковного возрождения". М., 1925. С. 11.

154. Акты. С. 219–221.

155. Труды первого съезда. С. 9.

156. Вестник Священного Синода. 1927. № 7.

157. Поместный Собор Русской Православной Церкви 1923 г. (бюллетени). С. 11–12.

158. Акты. С. 224.

159. Шишкин А. А. Сущность и критическая оценка "обновленческого" раскола Русской Православной Церкви. Казань, 1970. С. 242.

160. Никон (Рклицкий). Жизнеописание блаженнейшего Антония. Т. 6. С. 118–119.

161. Там же. С. 83–84.

162. Вострышев. Божий избранник. С. 123; см. также: Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 325.

163. Никон (Рклицкий). Жизнеописание блаженнейшего Антония. Т. 6. С. 139.

164. Там же.

165. Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 323.

166. Там же. С. 321.

167. Никон (Рклицкий). Жизнеописание блаженнейшего Антония. Т. 6. С. 150.

168. Акты. С. 280–281.

169. Вестник Священного Синода. 1923. № 1.

170. Цит. по: Вострышев. Божий избранник. С. 126.

171. Там же. С. 136.

172. Там же. С. 136–137.

173. Акты. С. 283.

174. Там же. С. 286–287.

175. Там же. С. 291.

176. Шишкин. Сущность. С. 249.

177. Краснов-Левитин А. Воспоминания: Рук Твоих жар. Тель-Авив, 1979. Т. 2. С. 210–214.

178. Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 343.

179. Безбожник. 1924. № 2.

180. Частный архив.

181. Шишкин. Сущность. С. 254.

182. Цит. по: Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 360.

183. Акты. С. 322–324.

184. Цит. по: Труды первого съезда. С. 11.

185. Шишкин. Сущность. С. 258–259.

186. Голос православной Украины. 1925. № 1–2.

187. Акты. С. 350.

188. Там же. С. 337.

189. Вострышев. Божий избранник. С. 144.

190. Там же.

191. Там же. С. 369.

192. Там же. С. 372.

193. Регельсон. Трагедия Русской Церкви. С. 376–377.

194. Евлогий. Путь моей жизни. С. 94.

195. Цыпин В. История Русской Православной Церкви. М., 1994. С. 70.

196. Акты. С. 361–363.

197. Василий Виноградов. О некоторых важнейших мерах последнего периода жизни и деятельности Патриарха Тихона. Мюнхен, 1959, С. 42.

198. Елевферий (Богоявленский) митр. Неделя в Патриархии // Из истории христианской Церкви на родине и за рубежом в ХХ столетии. Материалы по истории Церкви. М., 1995. Кн. 5. С. 173–318.

1, 2, 3, 4