Архипастыри: Святитель Филарет, Владимир, Григорий.

Святитель Филарет (Амфитеатров Федор Григорьевич) архиепископ Казанский и Симбирский с 25 февраля 1827 года, Казанский и Свияжский с 10 февраля 1832 года по 19 сентября 1836 года.

 

Святитель Филарет (Амфитеатров) – один из известнейших деятелей Церкви XIX века. Величие его личности и подвижничества были понятны уже современникам. Вскоре после его кончины появилось много литературы, была опубликована его обширная переписка. Наиболее подробную биографию владыки Филарета в трех томах составил архимандрит Казанского Успенского Зилантова монастыря Сергий (Василевский), по желанию своего духовного отца и наставника владыки Антония (Амфитеатрова), племянника владыки Филарета[1]. При этом выдающиеся качества будущий святитель начал проявлять еще в молодости. Не случайно он был канонизирован как местночтимый святой в Тобольской и Тюменской епархии, где был ректором духовной семинарии. Позже святитель Филарет был причислен и к лику святых, почитаемых Украинской Православной церковью.

Деятельность святителя Филарета была чрезвычайно многообразна. В данном очерке его биография будет представлена достаточно кратко, основное внимание будет обращено на деятельность святителя на Казанской кафедре.

Федор Амфитеатров родился 17 апреля 1779 года в селе Высоком Кромского уезда Орловской губернии в семье священника. В 10 лет он поступил сразу во второй класс Орловского духовного училища, а в 1795 году был переведен Севскую духовную семинарию, сразу в богословский класс. В 1797 году он закончил семинарию, благодаря блестящим успехам был оставлен в ней преподавателем. 7 ноября 1798 года епископ Орловский и Севский Аполлос рукоположил молодого преподавателя в монашество, 13 ноября 1799 года он же рукоположил своего постриженника во иеромонаха. В 1802 году указом Синода отец Филарет, которому было всего 23 года, был возведен в сан игумена и назначен ректором Севской семинарии, в 1804 году возведен в сан архимандрита. Но вскоре у него начались столкновения с духовным начальством, которые позже часто встречались в его жизни. Показательно, что при безупречности своей веры и поведения, блестящих преподавательских и проповеднических качествах, способностях администратора, скромности и умении вести себя и с высшими и с низшими, он слишком часто вызывал негативное отношение архиереев. Скорее всего, недовольство вызывала именно та любовь, которую испытывали к отцу Филарету его подчиненные и простые верующие люди, сравнение было не в пользу архиереев. Первым его недоброжелателем стал Орловский епископ Досифей (Ильин), который в 1804 году добился перевода отца Филарета в Уфу[2].

Архиепископ Августин (Сахаров)Из хорошей и благоустроенной семинарии, созданной Амвросием (Подобедовым), отец Филарет попал в школу, которая действовала всего три года. Ему пришлось выступить не только в качестве преподавателя и организатора учебного процесса, но и находить здание, набирать учеников, организовывать жилье и питание, комплектовать преподавательский состав. Первые два года пребывания отца Филарета в Уфе епархиальным архиереем был Амвросий (Келембет), который высоко ценил молодого ректора. Но занявший кафедру в 1806 году Августин (Сахаров) вскоре стал преследовать отца Филарета, постоянно посылая в Синод жалобы на ректора. Так как серьезных упущений в деятельности ректора не было, то владыка Августин придирался к мелочам – неправильно составленным документам, перерасходу средств по некоторым статьям и т. д. Дело доходило до полной конфискации имущества ректора в счет претензий епархиального архиерея. Раздражение против отца Филарета приняло у Августина навязчивый характер. Это, наверное, понимали и в Синоде, поэтому в 1810 году отец Филарет без взысканий был переведен в Тобольск. Августин продолжал преследовать его и позже, требуя взыскания с отца Филарета более 5 тысяч рублей, это дело тянулось еще несколько лет.

В Тобольске начальствующим над отцом Филаретом вновь стал владыка Амвросий (Келембет). За три года пребывания в столице Западной Сибири отец Филарет заслужил любовь и уважение семинаристов и верующих, благожелательное отношение преосвященного Амвросия, который в своих донесениях в Синод называл отца Филарета «не человеком, а ангелом во плоти». 2 декабря 1813 года Филарет был вызван на череду служения в Санкт-Петербург и одновременно назначен (номинально) настоятелем Иосифо-Волоколамского монастыря. 15 февраля он стал инспектором Санкт-Петербургской духовной академии. Ректором же столичной академии в это время был будущий знаменитый святитель митрополит Московский Филарет (Дроздов). В должности инспектора отец Филарет пробыл всего полгода, но произвел очень хорошее впечатление на ректора.

Свт. Филарет (Дроздов)Именно по инициативе своего начальника отец Филарет (Амфитеатров) был удостоен ученой степени доктора богословия (хотя прежде он не был и магистром) за заслуги в развитии духовного образования. Владыка Филарет (Дроздов) реко-мендовал своего инспектора на ту же должность в Московскую духовную академию. Формально это не было повышением, но на самом деле обя-занности отца Филарета были более ответственными, чем в Санкт-Петер-бурге. Дело в том, что Московская духовная академия в 1814 году только начинала создаваться довольно сложным путем. Существовавшая со времен царя Федора Алексеевича в Москве Славяно-греко-латинская академия упразднялась, в столице оставалась только семинария, а Московская академия создавалась на базе семинарии в Троице-Сергиевой Лавре. При этом существенно менялись программы и приходилось принимать множество кадровых решений. Первый год отец Филарет руководил Московской академией в должности инспектора (ректора в это время не было), а через год он стал ректором и еще четыре года руководил академией, блестяще вел курс догматического богословия. Ревизовавший академию святитель Филарет (Дроздов) подарил ректору свою панагию.

1 июня 1819 года отец Филарет в Успенском соборе Московского Кремля был рукоположен во епископа Калужского и Боровского. На Калужской кафедре он запомнился как «незабвенный святитель». Именно при владыке Филарете начался подъем будущей всероссийски известной Оптиной пустыни, в которой епископ часто подолгу жил. Именно владыка  Филарет основал Иоанно-Предтеченский скит, в котором позже подвизались многие старцы. Разумеется, большое внимание владыка Филарет уделял Калужской духовной семинарии. 12 января 1825 года он был переведен на Рязанскую кафедру, на которой пробыл три года, причем больше года провел в Санкт-Петербурге в Синоде. 22 августа 1826 года он был возведен в сан архиепископа.

В феврале 1828 года уже второй раз архиепископ Филарет находился в Санкт-Петербурге по вызову Синода. Незадолго до этого Николай I высказывал свое неудовольствие деятельностью архиепископа Ионы (Павинского) в связи с массовой подачей прошений крещеными татарами о разрешении исповедовать ислам и сообщением о многолюдном языческом молении в Царевококшайском уезде. Как уже говорилось выше, представление столичных властей о ситуации в Казанской епархии было ложным. На самом деле подавшие прошение татары давно были мусульманами, а крещеные марийцы постоянно участвовали в языческих жертвоприношениях. Но Николай, получив известие о смерти архиепископа Ионы, решил принимать меры в пожарном порядке. Его выбор пал на святителя Филарета, о котором у императора сложилось положительное мнение. Поэтому 25 февраля 1828 года владыка Филарет был назначен архиепископом Казанским и Симбирским. Он был вызван к императору, который поручил владыке Филарету срочно начать борьбу с отпадениями крещеных инородцев и приказал срочно выезжать в Казанскую епархию, запретив даже заезжать в Рязань для прощания со своей паствой. Уже 25 марта владыка Филарет был в Казани.

Епископ Кирилл (Богословский-Платонов)Следует отметить, что владыка Филарет фактически проигнорировал указания Николая I. Он не прибегнул к полицейским мерам в борьбе с «отпадениями». Больше того, он предостерегал своего коллегу, вятского епископа Кирилла (Богословского-Платонова), от излишнего административного рвения. Вместо этого он в 1828-1829 гг. много ездил по епархии, посещая в основном инородческие деревни. Напомним, что епархия тогда была очень большой, она включала территорию не только Казанской, но и Симбирской губернии, в которую, в свою очередь, входила и Самара. Во время поездок владыка Филарет много беседовал с инородцами, в некоторых деревнях он заходил в каждый дом. В результате через полтора-два года святитель Филарет прекрасно представлял себе реальную ситуацию, а инородцы для него не были сплошной «темной» массой, как для столичных чиновников и многих архиереев. Владыка Филарет прекрасно представлял себе жизнь, быт, особенности национального характера чувашей, горных и луговых марийцев, мордвы[3], татар-кряшен, новокрещеных татар, в меньшей степени – удмуртов. Достаточно полное представление он имел и о татарах-мусульманах.

Результатом этих поездок стала достаточно цельная концепция мисссионерской деятельности. В ноябре 1829 года владыка Филарет обратился в Синод с несколькими предложениями. За 40 лет до Николая Ивановича Ильминского он, в сущности, предложил тот же путь. Огромное значение святитель Филарет придавал родному языку. Он считал необходимым перевести на все языки Катехизис, Жития святых и распространять эти издания бесплатно. Во время богослужений в инородческих приходах он считал необходимым читать Евангелие и Апостол, Символ веры, «Отче наш» на родных языках прихожан[4].

Святитель Филарет писал в Синод: «Озаботиться нужно воспитанием молодого поколения инородцев в истинах Православной веры. Для сего нужно поручить местным священникам с причтами учить детей на их языках, сначала в домах своих, а потом, когда возрастет число их, в школах при церквах»[5].

Он считал, что огромное значение для успешного миссионерства будут иметь не только внутренние, но и «наружные» (выражение владыки Филарета) аспекты религиозной деятельности – торжественные и красивые службы. У язычествующих, склонных к вере в магию, они будут вытеснять языческие обряды. Святитель Филарет считал, что если инородцы совершают жертвоприношения и магические обряды, добиваясь хороших урожаев, дождя, теплой погоды, то и священники должны совершать молебны в этих же целях.

Владыка Филарет выработал целую программу специальной подготовки духовенства для инородческих приходов. В семинариях должны серьезно изучать местные языки, а Казанская семинария должна была стать специальным центром, сюда для подготовки по инородческим языкам должны были на два года присылать учащихся из других семинарий. Предполагалась подготовка национального духовенства, детей инородцев предлагалось принимать в духовные училища, а потом и в духовные семинарии.

Наконец, владыка Филарет предлагал создать специальные должности миссионеров, свободных от других обязанностей, постоянно разъезжающих по епархии и ведущих миссионерские беседы и богослужения.

Предложения святителя Филарета не были оторванными от реальной жизни духовенства и прихожан. По каждому пункту он предлагал конкретные денежные сметы, прекрасно понимая, что нельзя просто обязать причты учить инородческих детей – этот труд должен оплачиваться. Для привлечения в инородческие приходы лучших семинаристов предлагалось платить им повышенное жалованье. На должности миссионеров он предлагал назначать священников с академическим образованием, тоже с высоким жалованьем. При этом предлагаемые расходы были вполне посильны для бюджета Синода.

Но с предложениями высокопреосвященнейшего Филарета в столице произошло то же самое, что и со многими другими дельными проектами. Они в целом одобрялись, но не выполнялись или выполнялись формально: так, штатные миссионеры были назначены, но ими стали настоятели Седмиезерного, Раифского и Кизического монастырей, разумеется, не освобожденные от своих настоятельских обязанностей. Их миссионерская деятельность сводилась к редким, обычно один раз в год, поездкам по выделенным районам.

Казанские татары. Гравюра 1862 г.В Казанской семинарии было несколько увеличено количество часов по татарскому и чувашскому языкам, но выпускники все же не владели инородческими языками, кроме детей священников и причетников инородческих сел, знавших эти языки с детства. Программа обучения инородцев в духовных учебных заведениях не была выполнена совсем – ведь зачисление в духовные учебные заведения требовало вывода инородческих мальчиков из податных сословий государственных и удельных крестьян, что было совершенно невозможно при Николае I.

Национальные языки в богослужениях не применялись. Синод не отверг это предложение владыки Филарета, но и не одобрил. Под руководством владыки Филарета были осуществлены переводы Катехизиса на чувашский, горно-марийский и луговой марийский языки и изданы, чувашский тиражом 1200 экземпляров, а марийские – по 600. При этом переводы и издание осуществлялись на деньги архиерейского дома – средств от Синода владыка Филарет так и не добился. И дело здесь было не в недостаточной настойчивости казанского архиепископа. Во многих других случаях, о чем речь пойдет ниже, святитель Филарет добился выделения крупных сумм. Скорее всего, в столице просто не поняли важности проблемы. Разумеется, ни копейки не было выделено на обучение инородцев. Синод просто потребовал от священников и причетников инородческих приходов обучать прихожан основам вероучения и русскому языку, не выделив средств на оплату этого труда и не увеличив штаты инородческих приходов. В результате эти требования не выполнялись, впрочем, так же, как и требования об открытии церковно-приходских школ в русских приходах.

Но некоторые успехи все же были достигнуты. В те годы, когда святитель Филарет управлял Казанской епархией, были крещены более 250 мусульман и около двух с половиной тысяч язычников. Но это объяснялось деятельностью самого владыки Филарета, встречи с которым производили огромное впечатление на инородцев.

Гостиный двор. Гравюра 1834 г.Казанская епархия к началу 1830-х гг. была весьма велика. По данным на 1829 год в Казанской губернии насчитывалось 411 приходских храмов, а в Симбирской – 605. При этом требовалось массовое открытие новых приходов, так как многие деревни находились очень далеко от церквей. Все это усложняло деятельность архиерея, создавало множест-во проблем. Так, Казанская епархия к этому времени оставалась одной из немногих, в которых лишь часть детей духовенства получала хотя бы минимальное духовное образование, а большинство священников рукополагалось «из необучавшихся». Уже в первый год своего назначения владыка  Филарет стал добиваться создания новой Симбирской епархии. Вопрос решился далеко не сразу. Долгое время Синод предлагал вместо открытия новой епархии назначить викарного архиерея. Но владыка Филарет добился своего.

В начале 1832 года принципиальное решение об открытии новой епархии было принято, а 10 февраля 1832 года на Симбирскую кафедру был рукоположен епископ Анатолий (Максимович). Таким образом, епархия архиепископа Филарета уменьшилась более чем вдвое, ее составляла только Казанская губерния.

Очень много владыка Филарет сделал для развития духовного образования в Казанской епархии. К началу его управления епархией Казанская духовная семинария представляла собой очень большое учебное заведение, в ней по программе духовного училища в 1828 году учились 482 человека, а по программе семинарии – 852, и они составляли меньше половины всех детей духовенства соответствующего возраста. Для остальных просто не было места. Хотя семинария занимала большой комплекс зданий, в ней не хватало помещений. Один из классов находился в подвале без окон, другой занимался в столовой. Очень тесно было и в жилых комнатах, отдельные кровати, на которых спали учащиеся во времена «старой» академии, в спальнях старших были заменены сплошными нарами, младшие учащиеся спали на кроватях по двое. Но больше половины учащихся жили на квартирах, как правило, в ужасных условиях.

Уже через год после прибытия владыки Филарета в Казань начались серьезные изменения к лучшему. В 1829 году были открыты духовные училища в Свияжске, Чебоксарах и Чистополе. Хотя Симбирская епархия и открылась в 1832 году, но семинария в Симбирске появилась только через восемь лет. Но именно владыка Филарет, а не Симбирский епископ Анатолий, добился открытия в 1833 году духовных училищ в Сызрани и Самаре.

Казанский Богородицкий монастырь. Литография 1834 г.В 1832 году Синод выделил средства на приобретение дома для Казанского духовного училища, в этом же году был куплен дом, принадлежавший дворянской семье Геркен, недалеко от Казанского Богородицкого монастыря. В 1834 году Казанское духовное училище было переведено в это переоборудованное здание, рядом с которым владыка  Филарет на собственные средства (2000 рублей) построил еще один двух-этажный кирпичный дом. Таким образом, в комплексе зданий на улице Воскресенской осталась только семинария, а все мальчики из семей духовенства получили возможность учиться. Общая сумма, выделения которой святитель Филарет добился от Синода на строительство и покупку здания для духовных училищ, была весьма велика – 360 тысяч рублей.

Успехи, достигнутые владыкой Филаретом в административных преобразованиях управления епархией, кадровой чистке консистории, реформе епархиальных духовных школ, выглядят особенно необычно на фоне того, что в целом происходило в эти годы в России. Бездушная бюрократическая машина, которая стала складываться в Российской империи в последнее десятилетие правления Александра I и окончательно утвердилась при Николае I, душила любую инициативу и не давала развернуться серьезным делам. Любая мелочь нуждалась в утверждении множества инстанций, вплоть до самого императора, и даже самые безобидные и вроде бы одобряемые властями действия в результате не разрешались, даже если никто не высказывался против. За все годы правления Николая I в стране не было открыто ни одного университета, появилось не более пяти новых гимназий. Десятилетиями не принимались окончательные решения по сравнительно несложным судебным делам. Очень часто обвиняемых в нетяжких преступлениях отпускали через два-три года без суда после того, как они уже отбыли максимальные сроки, к которым могли бы быть приговорены.

Все это в полной мере касалось и «Ведомства православного исповедания». При Николае в России не появилось ни одного нового монастыря. Три предыдущих казанских архиерея добивались от Синода средств на восстановление архиерейского дома в Кремле, но не добились из-за того, что еще в 1788 году Синод принял постановление о том, что архиерейские дома должны строиться и ремонтироваться «из штатных сумм». Теперь Синод из-за бюрократизации не мог отменить даже собственное постановление. Взяточники и казнокрады, сидевшие в Казанской консистории при архиепископе Павле (Зернове), продолжали сидеть и через 12 лет при Ионе (Павинском). Тем более невозможным выглядело то, чего добился владыка Филарет – создание новой епархии, открытие семи новых духовных училищ, чистка, сокращение кадров и изменение административной структуры консистории[6].

Зилантов монастырь. Литография 1834 г.Владыка добился и выделения средств на кремлевский архиерейский дом, но деньги поступали медленно. Архиепископ, приезжая в Казань, жил в Спасо-Преображенском монастыре, но оставил своему преемнику Владимиру (Ужинскому) наполовину достроенный архиерейский дом.

В Казани проявлялись те же достоинства владыки, которые отмечались и во всех остальных местах его служения, – при всей своей доброте и внешней мягкости он мог быть весьма настойчивым и добиваться своего в самых высоких инстанциях.

Еще легче высочайший духовный авторитет святителя Филарета способствовал решению множества вопросов внутриепархиального масштаба. Он в личных беседах побуждал многих состоятельных дворян и купцов проявить заботу о конкретных храмах и монастырях. Так, «к дарованию средств на обновление» Успенского Зилантова монастыря Филарет расположил одного из богатейших помещиков Казанской губернии Евграфа Алексеевича Лебедева[7]. Он же сумел освободить Успенский Зилантов монастырь от обременительной для него заботы о Храме-памятнике над могилой воинов, павших при взятии Казани. По его предложению попечение о памятнике взяла на себя Казанская купеческая управа (орган сословного самоуправления), а Зилантов монастырь теперь обеспечивал только богослужения.

Таким же образом решались и многие другие вопросы. По благословению святителя Филарета купец Сергей Евграфович Павлов на свои средства построил в Адмиралтейской слободе Екатерининскую (Боголюбскую) церковь, состоятельная вдова дворянина Надежда Ивановна Саврасова выделяла большие средства на обновление Макарьевской пустыни и поддержание в нормальном состоянии многочисленных храмов города Свияжска – в городе было много храмов и приходы были очень малолюдными.

Екатерининская (Боголюбская) церковь. Фото 1878 г.27 июня 1836 года архиепископ Филарет был вызван для присутствия в Синоде. В указе императора Николая I не говорилось о том, что он больше не вернется в Казань, но дворянская и духовная общественность, очевидно, знала, какие намерения существовали в столице. Святителя Филарета провожали очень торжественно. Купец Прибытков  9 июля дал в своем доме обед на 500 человек. Точная дата отъезда владыки Филарета из Казани неизвестна, скорее всего, он покинул город 11 или 12 июля 1836 года. Предположения казанцев о том, что они не увидят своего любимого архипастыря, оправдались. 19 сентября 1836 года архиепископ Филарет был назначен на Ярославскую кафедру, а архиепископом Казанским и Свияжским стал Владимир (Ужинский).

Намерения императора Николая I вскоре изменились. Владыка Филарет так и не выехал в Ярославль. 18 апреля 1837 года он был назначен митрополитом Киевским и на этой должности пробыл 20 лет. Его деятельность в Киеве заслуживает отдельного описания. Сам святитель Филарет и его деятельность вызывали одобрение и уважение со стороны и архиереев, и светских начальников, и духовенства, и учащихся, и, самое главное, простых верующих. Многие истории из жизни Киевского митрополита Филарета, запомнившиеся на многие десятилетия, блестяще описал Николай Семенович Лесков в своих очерках «Владычный суд» и «Мелочи архиерейской жизни».

Будучи очень деятельным и умеющим добиваться своего руководителем, он запомнился необыкновенной добротой и молитвенным подвижничеством. 13 августа 1841 года он тайно принял схиму в Голосовской пустыни. Среди прочих забот владыка Филарет не забывал и своих родственников, причем заботился не только об их благополучии, но и достойном воспитании. Его двоюродный брат Яков Кузьмич стал профессором Киевской духовной академии, уважаемым не благодаря своему родству с правящим архиереем, а за свое прекрасное преподавание и духовное подвижничество. У владыки Филарета было пять племянников[8], двое из них стали профессорами духовных академий[9], а трое – архиереями, в том числе будущий архиепископ Казанский и Свияжский Антоний (Амфитеатров).

Святитель Филарет скончался 21 декабря 1857 года и был похоронен, по его воле, в надпещерной церкви Воздвижения Креста Господня. Его мощи были обретены в 1994 году и перезахоронены в Дальних пещерах.

 

1. Архимандрит Сергий (Василевский). Высокопреосвященнейший Филарет, в схимонашестве Феодосий (Амфитеатров), Митрополит Киевский и Галицкий, и его время. – Казань, 1888. – Т. 1-3. Эта книга в 2000 году была переиздана в издательстве Сретенского монастыря.

2. Во многих жизнеописаниях святителя Филарета при описании этого периода его деятельности содержатся недоразумения: его якобы отправляют в Оренбург и т. д. Дело в том, что губерния называлась Оренбургской, но ее центр находился в Уфе. Уфа же стала местом пребывания Оренбургского епархиального архиерея (епархия создана в 1799 году) и Оренбургской духовной семинарии (создана в 1804 году). Епархия разделилась на Оренбургскую и Уфимскую в 1859 году, вскоре после разделения губерний.

3. В Казанской губернии мордвы было немного, но в Симбирской губернии она составляла более 10% населения.

4. Как известно, святитель Филарет выступал категорически против переводов Священного Писания на русский язык, считая, что перевод будет неполноценным. Вместо этого он предлагал уделять больше внимания изучению славянского языка. Но, как видим, отношение святителя Филарета к инородческим переводам было иным. В этом Филарет тоже был предшественником Николая Ивановича Ильминского, который занимался как переводами Священного Писания на инородческие языки, так и составлением программ и учебников по славянскому языку для русских церковно-приходских школ.

5. Цит. по Сергий (Василевский). Указ. соч. – Т. 2. – С. 65.

6. Преобразования, совершенные владыкой в консистории, подробно описаны в книге архимандрита Сергия (Василевского). Они были эффективны, но крайне скучны в описании, и мы не сочли необходимым их изложение.

7. Рощектаев А. История Свято-Успенского Зилантова монастыря, что на Зилантовой горе города Казани. – Казань, 2004. – С. 175.

8. Почитание митрополита Филарета было настолько распространено в России, что двое его племянников, детей его сестер, приняли фамилию своего дяди, поэтому в разных Православных словарях и энциклопедиях называются шесть Амфитеатровых.

9. Яков Козьмич Амфитеатров (1802-1848), профессор Киевской духовной академии, Егор Васильевич Амфитеатров (1815-1888), профессор Московской духовной академии.

 

 

Владимир (Ужинский Василий Кононович) архиепископ Казанский и Свияжский с 19 сентября 1836 года по 1 марта 1848 года.

 

Василий Кононович Ужинский родился 22 марта 1777 года в Ужинском погосте Валдайского уезда Новгородской губернии – погостами в северо-западной России тогда назывались не села и не деревни, а населенные пункты при церквах, в которых жили только семьи духовенства. Он приходился дальним родственником архиепископу Варлааму (Денисову). Отец будущего казанского архипастыря был пономарем, Василий рано остался сиротой и все годы учебы провел в крайней бедности.

Епископ Евгений (Болховитинов)Он учился в Валдайском духовном училище, в 1790 году перешел в Новгородскую духовную семинарию. В 1792 году Новгородская семинария была закрыта, и лучшие ученики были переведены в Александро-Невскую семинарию в Санкт-Петербурге. В 1797 году столичная семинария была преобразована в Санкт-Петербургскую духовную академию. Василий продолжил свое образование. По его собственным словам, большое влияние на формирование его богословских взглядов оказали профессора архимандрит Антоний (Знаменский) и будущий казанский архипастырь Амвросий (Протасов). По одним данным, он закончил высший богословский класс в 1800 году и стал преподавателем в младших классах, по другим – учился до 1803 года. Но, так или иначе, в 1803 году он перешел преподавателем в восстановленную Новгородскую семинарию.

Василий собирался жениться, принять сан и перейти на приходскую службу, но решил принять монашество после того, как его мать увидела сон, в котором ее сын без лестницы поднялся внутри церкви до паникадила, а потом и до купола. При этом новопостриженный инок собирался удалиться в отдаленный монастырь, отказаться от священничества и архиерейства. 26 мая 1807 года в Новгороде епископ Старорусский Евгений (Болховитинов) постриг Василия в монашество. Он же отговорил монаха Владимира отказываться от училищной службы, а в дальнейшем – и от архиерейства. Но о стремлении к уединенной подвижнической жизни монах Владимир высказывался и позже, уже будучи на Казанской кафедре. В 1807 году он был рукоположен во иеромонаха, 7 февраля 1808 года назначен префектом Новгородской семинарии, 19 июня 1809 года стал ректором Новгородских духовных школ (Новгородской семинарии со всеми приписанными к ней духовными училищами), в 1811 году был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Деревяницкого монастыря, позже был переведен в Антониев монастырь, потом в Иверский, а 1819 – в самый главный в Новгороде Юрьев монастырь. Но эти настоятельские должности были, в основном, номинальными, на самом деле архимандрит Владимир (Ужинский) продолжал руководить Новгородской духовной семинарией. В 1814 году семинарию инспектировал святитель Филарет (Дроздов). Он высоко оценил и уровень преподавания в семинарии, и деятельность ректора.

Архиепископ Владимир (Ужинский)11 мая 1819 года митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Михаил (Десницкий) рукоположил отца Владимира во епископа Ревельского, викария Санкт-Петербургской епархии. Наименование «Ревельский», то есть Таллинский, было условным. На самом деле владыка Владимир (Ужинский) стал помощником Санкт-Петербургского митрополита, ему приходилось вращаться в придворных кругах. Епископ Владимир оказался в столице в сложное для Церкви время, когда император Александр I увлекался мистицизмом и огромное влияние на него оказывал князь Александр Николаевич Голицын. С 1817 года Голицын был министром духовных дел и народного просвещения, то есть сосредоточил в своих руках руководство Русской Православной Церковью, другими основными конфессиями и системой образования. Активно развернулась деятельность Библейского общества по переводам Священного Писания на разные языки, в которую принудительно вовлекали архиереев. Пользовавшийся ранее влиянием архимандрит Фотий (Спасский) оказался в опале.

Епископ Владимир (Ужинский) отрицательно относился к далеким от Православия формам мистицизма и явно протестантскому характеру деятельности Библейского общества, но не показывал этого открыто. Он оказывал помощь Фотию, помещенному «под надзор» в Деревяницкий монастырь под Новгородом (Новгородская губерния входила в Санкт-Петербургскую епархию), своей властью ослабил условия его заточения, хотя это и было рискованно.

12 апреля 1822 году владыка Владимир был назначен епархиальным епископом Курским и Белгородским.

В 1824 году ситуация в столице изменилась. Теперь Голицын был в опале, а архимандрит Фотий стал пользоваться большим влиянием, Библейское общество было распущено. Но епископ Владимир не воспользовался хорошим отношением нового императорского советника по духовным делам, и его карьера шла своим чередом. 15 марта 1828 года он был вызван из Белгорода в Санкт-Петербург на год для присутствия в Синоде. Но на самом деле его деятельность в Синоде продолжалась два с половиной года, и в Курскую епархию владыка Владимир не вернулся.

Благовещенский Собор. Литография 1839 г.21 марта 1831 года он был назначен архиепископом Черниговским. В Чернигове проявил себя как строгий администратор, стремился к ликвидации многих местных особенностей в организации церковного управления и приходской жизни, оставшихся от времен относительной «автономии» украинских губерний и епархий. Владыка Владимир завершил многие дела о недостойном поведении священнослужителей и церковнослужителей, накопившиеся при предыдущих архиереях за много лет, причем многие представители духовенства были лишены санов и должностей, отданы в солдаты. Новый архиерей преобразовал управление епархией по великороссийскому стандарту, создав вместо дикастерия консисторию. Ежегодно архиепископ Владимир совершал длительные поездки по епархии (кроме 1833 г., когда был тяжело болен). В соответствии с местными традициями поездки архиерея были своеобразной формой «полюдья» – сбора дани с приходов в виде дорогих подарков. Владыка Владимир категорически запретил подарки и бытовавшую до этого складчину духовенства. Во время объездов он много служил и произносил проповеди, полемизировал со старообрядцами.

19 сентября 1836 года владыка Владимир был назначен архиепископом Казанским и Свияжским. Всего за месяц до этого, 20-21 августа, в Казани, остававшейся тогда без архиерея (архиепископ Филарет находился в Санкт-Петербурге и вопрос о его переводе на другую кафедру был решен), побывал император Николай I. Побывав в Благовещенском соборе и осмотрев территорию кремлевского архиерейского дома, Николай приказал снести зимнюю Богородице-Рождественскую церковь, расширить Благовещенский собор и сделать его теплым и достроить, наконец, архиерейский дом в Кремле. Средства на все это были выделены, а руководить работами пришлось вновь назначенному архиерею.

Уже через год владыка Владимир переехал в Кремль, а в 1841 году завершились работы по перестройке Благовещенского собора. С этого времени архиерейские служения в кафедральном соборе стали повседневным явлением. Службы архиепископа Владимира, всегда сопровождавшиеся проповедями, привлекали большое количество верующих. В 1838 году он был вызван для присутствия в Синоде, которое вновь затянулось на два года. Но по возвращении в Казань владыку Владимира вновь ждали тяжелые заботы.

Пожар в Казани. 1842 г.24 августа 1842 года в Казани был невиданный ранее пожар, пострадали почти все городские храмы, в том числе кафедральный Благовещенский собор, расширение которого завершилось лишь два года назад, Петропавловский собор, сгорел комплекс зданий духовной семинарии. Восстановление нормальной церковной жизни явилось сложной задачей для правящего архиерея. Духовная семинария была переведена в здание Казанского духовного училища, а училище переведено в Свияжский Успенский монастырь. Уже через два года кафедральный собор был восстановлен.

Владыка Владимир сыграл большую роль в том, что император Николай I выделил значительные суммы для восстановления как храмов, так и гражданских и жилых зданий города. Для реализации этих средств был создан Строительный комитет, действовавший пять лет, членом которого был и архиепископ.

Ему пришлось заниматься и организацией работы открытой в 1842 году Казанской духовной академии, хотя формально академия ему и не подчинялась. Но, по описанию историка Казанской духовной академии Петра Васильевича Знаменского, именно архиепископ Владимир руководил организацией строительных работ. При этом все было организовано совершенно безупречно, ни рубля не было украдено, безупречно велась вся технологическая и финансовая документация[1]. Знаменский отметил и дружеские отношения архиепископа с ректором академии архимандритом Григорием (Митькевичем), которого владыка  Владимир практически освободил от строительных забот, оставив в его ведении учебный процесс.

В результате к концу его управления епархией академия переехала в собственный городок, включающий четырехэтажный главный корпус, флигеля, больницы, парк, в которых и находилась до 1918 года. Казанский архиепископ часто бывал и в семинарии, лично знал не только преподавателей, но и большинство семинаристов.

Владыка занимал независимую позицию в отношениях со светской властью. Казанцам запомнился следующий эпизод: при губернаторе Стрекалове откупщики (предприниматели, выкупившие монопольное право торговли спиртными напитками на определенной территории), которым он покровительствовал, чинили в Казани произвол, с их  помощью полиция устраивала массовые обыски у жителей, в том числе у духовенства, ища следы изготовления домашнего пива, налагала крупные штрафы, даже находя густой квас, утверждая, что он заготовлен для приготовления пива. Когда они пришли в дом священника Смоленско-Варлаамовской церкви, он запер поверенного откупщика и квартального надзирателя в погребе и пришел к архиепископу Владимиру. Владыка велел священнику отпустить запертых. На следующий день они пришли с жалобой к архиепископу, но архиепископ заявил им: «Как вы смели прийти в дом священника... вы грабите народ, вы отнимаете у бедняка последнее удовольствие. Вон, негодяи!» После такого мужественного отпора откупщик должен был отступиться[2].

В начале 1848 года архиепископ Владимир попросился на покой. 1 марта 1848 года его прошение было удовлетворено. По желанию он поселился в Свияжском Успенском монастыре, причем не был назначен настоятелем, как это обычно практиковалось. Здесь он и скончался 16 декабря 1855 года. Архиепископ Казанский и Свияжский Григорий (Постников) находился тогда в Санкт-Петербурге, присутствовал в Синоде, поэтому отпевал владыку Владимира викарный епископ Чебоксарский Никодим (Казанцев).

Владыка Владимир был похоронен в Свияжском Успенском монастыре, около колокольни монастырского собора, рядом с кельей святителя Германа Казанского. Могила, к сожалению, не сохранилась.

Архиепископ Владимир был известен как ученый и великолепный проповедник. Но единственная сохранившаяся его проповедь была опубликована через много лет после смерти[3].

 

1. В этом может убедиться любой исследователь: огромное количество чертежей, смет, отчетов, расписок хранится в фондах 408 (Губернская строительная и дорожная комиссия) и 10 (Казанская духовная академия) Национального архива Республики Татарстан.

2. Михайлов И.И. Казанская старина // Русская старина 1899. № 10. – С. 102.

3. Слово на погребение митрополита Амвросия (Подобедова) в Софийском соборе Новгорода// Странник. СПб., 1860. – Кн. 1. – С. 156-168.

 

 

Григорий (Постников Григорий Петрович) архиепископ Казанский и Свияжский с 1 марта 1848 года, митрополит с 26 августа 1856 года по 1 октября 1856 года.

 

Архиепископ Григорий (Постников), безусловно, является одним из самых заметных деятелей церковной истории XIX века. К сожалению, его жизнь, деятельность и научные труды не стали объектом специального глубокого изучения. Исключением являются лишь несколько статей[1].

Иосифо-Волоколамский монастырь. Современный вид.Григорий Постников родился в 1784[2] году в селе Михайловском Никитского уезда Московской губернии в семье священника. Учился в Николо-Перервинской и Троицкой (в Троице-Сергиевой Лавре) семинариях и в Санкт-Петербургской духовной академии. Время учебы Григория в академии пришлось на те годы, когда инспектором, а потом ректором был святитель Филарет (Дроздов), который оказал огромное влияние на формирование личности и научных интересов будущего архипастыря, сыграл большую роль в его карьере. В 1814 году Постников закончил академию первым магистром и был определен в бакалавры той же академии. 24 августа он был пострижен в монашество, а уже 28 августа рукоположен во иеромонаха.

Уже 19 марта 1816 года, менее чем через два года после окончания академии, иеромонах Григорий стал в ней инспектором. 18 июня 1817 года удостоен ученой степени доктора богословия[3], а через 11 дней возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Иосифо-Волоколамского монастыря[4], оставаясь в должности инспектора академии. 2 мая 1819 года отец Григорий был назначен ректором Санкт-Петербургской академии, сменив своего любимого учителя владыку Филарета. 7 мая 1822 года Санкт-Петербургский митрополит Серафим (Звездинский) рукоположил Григория во епископа Ревельского, викария Санкт-Петербургской епархии. На этом месте Григорий сменил своего  предшественника по Казанской кафедре архиепископа Владимира (Ужинского).

Владыка Григорий попал на службу в столичной епархии незадолго до падения всесильного министра духовных дел князя Александра Николаевича Голицына. Уже при следующем прокуроре Синода, 4 января 1826 года был назначен архиепископом Калужским и Боровским, 3 марта 1828 года был переведен в Рязань.

Архиепископ Григорий (Постников)2 марта 1829 года епископ Григорий стал постоянным членом Синода, с этого времени он зна-чительную часть времени проводил в столице, на сессиях. 25 июля 1831 года он был переведен на Тверскую кафедру[5], здесь он сменил умершего архиепископа Амвросия (Протасова), еще одного своего пред-шественника на Казанской кафедре. В Твери владыка Григорий прослужил 17 лет и оставил у духовенства и верующих очень хорошую память, его деятельность в этом древнем русском крае заслуживает специального рассказа. 1 марта 1848 указом императора Николая I был уволен на покой архиепископ Казанский и Свияжский Владимир (Ужинский) и этим же указом на его место был переведен архиепископ Григорий (Постников).

В Казани владыка Григорий получил неплохое наследство, порядок в консистории, восстановленные архиерейский дом и кафедральный собор. Неплохо обстояли дела и в Духовной академии, которой при архиепископе Григории руководили компетентные ректоры отцы Григорий (Митькевич) и Парфений (Попов). Правда, в развалинах после пожара 1842 года продолжали находиться здания Духовной семинарии.

За восемь лет пребывания на Казанской кафедре владыка Григорий провел в своей епархии в общей сложности не более трех лет, по большей части находился в столице, исполняя обязанности постоянного члена Синода. При этом только в последние годы ему помогал викарный епископ Чебоксарский Никодим (Казанцев), рукоположенный 14 февраля 1853 года[6].

Нет свидетельств особой активности архиепископа Григория в епархиальных делах, которые при нем шли своим чередом, без скандалов и беспорядков. Во время своих приездов в Казань архиепископ успевал решать судебные и другие спорные дела, назначать и рукополагать священников и диаконов. По епархии он практически не ездил. Но выдающуюся роль владыка сыграл в развитии Казанской духовной академии, при этом его долговременное пребывание в столице позволяло реализовывать собственные инициативы.

Владыка Григорий (Постников) как ученый был большим специалистом по истории раскола, знатоком и любителем старообрядческих рукописей, старопечатных книг и т. д. Он понимал, что миссионерскую работу среди старообрядцев можно было вести, только глубоко изучив их взгляды и традиции[7]. К сожалению, будучи влиятельным человеком, он не мог повлиять на политику властей по отношению к старообрядцам, которая в последние десятилетия правления Николая I была жесткой и прямолинейной, объективно способствовала расширению влияния старообрядцев на почве конфронтации с властями. Репрессивные меры по отношению к «раскольникам» предпринимались и в Казанской губернии.

С исламом и язычеством он познакомился уже в Казани и тоже понимал, что миссионерская деятельность среди мусульман и язычников требует изучения языков и самих этих религий.

А.К. Казем-БекУстав Духовных академий 1842 года не предусматривал специализации студентов, но архиепископ Григорий (Постников) добился открытия в 1852 году в Казанской духовной академии миссионерского отделения с противомусульманским, противобуддистским, противораскольническим и противоязыческим (чувашско-черемисским) отделами. Специализация студентов начиналась со второго курса, и за три года они могли стать квалифицированными специалистами. В библиотеку Казанской духовной академии владыка Григорий передал и рукопись своей докторской диссертации.

Правда, не все планы архи-епископа удались. Владыка рассчитывал, что в создании академических востоковедческих школ поможет Восточный разряд Казанского университета, на котором в это время работали такие крупные ученые, как исламовед, арабист и специалист по персидскому языку А.К. Казем-Бек, монголовед О.М. Ковалевский и другие. Но в 1854 году Восточный разряд был переведен в Санкт-Петербургский университет, и все профессора покинули Казань. В результате собственные востоковедческие научные школы в Казанской духовной академии формировались самостоятельно. Таким образом, Казань, правда, без преемственности, осталась единственным за пределами Санкт-Петербурга и Москвы (в Москве действовал известный Лазаревский институт восточных языков) центром востоковедения.

Соловецкий монастырь. Современный вид.Чувашско-черемисское отделение, занятиями на котором успешно руководил кафедральный протоиерей Виктор Петрович Вишневский, с детства свободно владевший чувашским языком, было упразднено через два года после открытия, в 1854 году. В Синоде решили, что язычество слишком примитивно, чтобы изучать его как науку. Но на других отделениях дела шли более успешно. Под покрови-тельством архиепископа Григория сформировался как выдающийся востоковед Николай Иванович Ильминский. Его сокурсник Алексей Александрович Бобровников сформировал академическую школу изучения монгольских языков и буддизма.

Во время Крымской войны, как известно, Соловецкий монастырь подвергался обстрелам англо-французской эскадры. Существовала угроза его оккупации. Богатейшая библиотека Соловецкого монастыря до этого была эвакуирована.

Архиепископ Григорий (Постников), находясь в Санкт-Петербурге в Синоде, добился в 1854 году передачи Соловецкой библиотеки, содержавшей тысячи рукописей и печатных книг, в Казанскую духовную академию, при этом обратное возвращение ее в монастырь не предполагалось. Он имел в виду, прежде всего, интересы противораскольничьего отделения академии – в библиотеке Соловецкого монастыря было большое количество старых, дониконовских, богослужебных книг. Но Соловецкая библиотека обусловила развитие в Казанской духовной академии целого ряда научных направлений. Наличие такого книжного богатства, в принципе, поставило студентов и преподавателей Казанской академии в равные условия научной деятельности с Киевской и Московской, имевшими богатые собрания книг и рукописей. Издание описания рукописей и книг Соловецкой библиотеки растянулось на десятки лет. Этим занимались студенты и молодые преподаватели, формируя свои научные интересы. Уже во второй половине 1850-х гг. у А.П. Щапова занятия с рукописями определили интерес к российской гражданской истории, у П.В. Знаменского – к русской церковной истории, у И.Я. Порфирьева – к изучению древнерусской литературы. На основе рукописей Соловецкой библиотеки в Казанской академии были осуществлены переводы на русский язык Деяний вселенских соборов, Поместных соборов Русской Церкви, сыгравшие большую роль в развитии церковного права.

Н.И. ИльминскийЕще 30 января 1847 года указом императора Николая I было предписано организовать переводы на татарский язык Писания и богослужебных книг. Но эта работа началась только в 1848 году, после прибытия в Казань архиепископа Григория. Была создана комиссия в составе профессоров академии Гордия Семеновича Саблукова, Николая Ивановича Ильминского и профессора Казанского университета Александра Касимовича Казем-Бека[8]. Уже достаточно скоро были опубликованы переводы[9]. Они были выполнены на высоком богословском и филологическом уровне, но в миссионерском плане оказались бесполезными. Дело в том, что «ученый» татарский язык с многочисленными арабскими и персидскими заимствованиями, на который были переведены книги, был непонятен простым мусульманам и, тем более, крещеным татарам.

Но эта работа оказалась полезной. Гордию Семеновичу Саблукову она помогла в работе над переводом Корана на русский язык – его перевод до сих пор остается самым научным и, самое главное, богословски безупречным. Николаю Ивановичу Ильминскому работа в комиссии позволила выработать собственные миссионерские подходы к переводам на языки народов Поволжья.

В энциклопедических статьях о владыке Григории (Постникове) в качестве его основных заслуг называется основание духовных журналов. Действительно, в 1821 году, будучи ректором Санкт-Петербургской академии, он добился создания академического журнала «Христианское чтение». Большой заслугой владыки перед Казанской академией стала организация академического же журнала «Православный собеседник»[10], первый номер которого вышел в 1855 году, в разгар Крымской войны. Уже скоро «Православный собеседник» занял видное место в российской литературе и журналистике, во второй половине 1850-х гг. он по тиражам превосходил все духовные журналы, а в 1856 году занимал третье место после «Современника» Н.А. Некрасова и «Русского слова».

28 августа 1856 года архиепископ Григорий (Постников) был удостоен сана митрополита, а 1 октября 1856 года был назначен митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским и стал первоприсутствующим в Синоде. В 1857 году он добился открытия еще одного церковного журнала – «Духовная беседа», планировал открытие в столице специального миссионерского духовного учебного заведения, но не успел. Митрополит Григорий (Постников) скончался 17 июля 1860 года и был похоронен под алтарем Духосошественской церкви Александро-Невской Лавры.

 

1. Знаменский Ф. Высокопреосвященный Григорий (Постников) // Церковные ведомости. – СПб., 1910. – № 24. Наиболее яркую характеристику деятельности владыки Григория дал П.В.Знаменский в своей книге о Казанской духовной академии.

2. Дата вызывает сомнения, в эти годы выпускники академий были обычно значительно моложе тридцати лет.

3. Докторская диссертация «Записки по истории раскола» не была опубликована.

4. Настоятельство, разумеется, было номинальным, но знаменательно, что архимандрит Григорий сменил в Иосифо-Волоколамского монастыре святителя Филарета (Амфитеатрова). 

5. Перевод в Тверь, в одну из самых близких к столице епархий, был обусловлен тем, что владыке, как постоянному члену Синода, необходимо было часто бывать в столице.

6. Впервые после 1802 года в Казанской епархии по инициативе владыки Григория (Постникова) было учреждено викариатство, с этого времени и до 1917 года епископы Чебоксарские всегда были первыми викариями, помощниками, а в необходимых случаях заместителями епархиальных архиереев.

7. Во время управления Казанской епархией архиепископ Григорий (Постников) написал и опубликовал полемическую книгу «Истинно-древняя и истинно-православная Церковь». – СПб., 1854.

8. Александр Касимович (Мухаммед-Али) Казем-Бек (1802-1870) – азербайджанец, сын известного богослова и казыя города Дербента, получил основательное мусульманское духовное образование в Иране. В 1823 году в Астрахани в результате общения с английскими миссионерами стал христианином, до конца жизни принадлежал к пресвитерианскому вероисповеданию. С 1826 года преподавал в Казанском университете. Был уникальным специалистом, свободно владел арабским, персидским, татарским, русским, английским, французским языками.

9. Литургия Иоанна Златоуста (1851), Часослов (1851), Евангелия (1855), Псалтырь (1855), Апостол (1860), Катехизис митрополита Филарета (1862).

10. Владыка Григорий в Синоде добился не только разрешения на издание журнала, но и его финансирования отдельной строкой бюджета академии, при этом оплачивался труд редакторов, выплачивались значительные гонорары за статьи.