Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / История Казанской Епархии / Архипастыри Казанские 1555-2011 /

Святитель Ефрем митрополит Казанский и Свияжский с июля 1606 года по 26 декабря 1613 года.

 

Мирское имя и происхождение святителя Ефрема неизвестны. Неизвестно и то, кем он был перед рукоположением на Казанскую кафедру. Впрочем, высказываемые в литературе догадки о том, что святитель Ефрем до рукоположения в митрополита был настоятелем Казанского Спасо-Преображенского монастыря, не соответствуют действительности. Дело в том, что архимандрит Арсений, ставший настоятелем Спасо-Преображенского монастыря в 1589 году, после сщмч. Гермогена, продолжал руководить обителью и в 1606 году[1]. Представить себе, что сщмч. Гермоген рукоположил в митрополита инока, минуя архимандрита этого же монастыря, совершенно невозможно.

Вероятно, святитель Ефрем был насельником Спасо-Преображенского монастыря, а потом настоятельствовал в какой-то другой обители[2]. Во всяком случае, из обстоятельств деятельности святителя Ефрема видно, что он не был в Казани чужим человеком и, совершенно определенно, митрополитом стал по воле сщмч. Гермогена.

Пребывание святителя Ефрема на Казанской кафедре пришлось на самые тяжелые годы Смутного времени. В это время история церкви, государства и народа составляли одно целое. Поэтому святитель Ефрем – не только Казанский митрополит, но и один из главных политических деятелей Казанского края и России в целом, а его правление – это история Смуты в Казанском крае.

Патриарх Гермоген рукоположил митрополита  Ефрема в Москве уже в июле 1613 года, всего через несколько дней после того, как сам стал патриархом. Когда владыка Ефрем отбыл в Казань, точно неизвестно, но в начале осени он уже был в городе.

Вскоре после воцарения Василия Шуйского в России развернулась масштабная гражданская война. «Дурной пример» самозванчества оказался заразительным. Уже летом 1606 года в Комарицкой волости появился Иван Болотников, выступивший как воевода «царя Дмитрия Ивановича», который якобы успешно бежал из Москвы. С этого времени начинается всеобщий раскол: одни города остались верными присяге Василию Шуйскому, другие – «Дмитрию Ивановичу». Позиция того или иного города и уезда зависела от многих факторов. Иногда решающей была позиция воевод, иногда – дворянских и городских общин, к которым воеводы присоединялись, в противном случае их убивали или изгоняли. Ситуацию осложняли антифеодальные выступления крестьян, а в Поволжье – освободительные движения местных народов: татар, чувашей, мордвы – также проходившие под лозунгом борьбы за «законного царя Дмитрия».

«Болотников является с повинной перед Василием Шуйским». XVII в.Уже в начале осени 1606 года весь Волго-Вятский район и Среднее Поволжье оказались в зоне сплошного хаоса, почти все города изменили Василию Шуйскому. Даже ближайший к Казани Свияжск на какое-то время отрекся от присяги царю Василию. Митрополит Ефрем применил крайнюю меру – своим указом отлучил восставших жителей Свияжска от Церкви. В результате свияжане присягнули Василию Шуйскому, и 22 декабря 1606 года патриарх Гермоген в своей грамоте митрополиту Ефрему приказал помиловать жителей Свияжска.

Не позднее 25 ноября 1606 года вторым воеводой в Казань был назначен Богдан Яковлевич Бельский – знаменитый опричник, племянник Малюты Скуратова, последний фаворит Ивана IV. В царствования Феодора Иоанновича и Бориса Годунова он находился в неофициальной опале (на воеводствах в отдаленных городах), при Лжедимитрии I вернулся в Москву и был пожалован в бояре. Большинство историков Cмутного времени считало, что назначение в Казань было продолжением опалы со стороны нового царя, Василия Ивановича Шуйского. Но более верной представляется другая точка зрения. Назначение в Казань было не опалой, а, напротив, высоким доверием со стороны царя Василия, которое Бельский полностью оправдал. Бельский считался вторым воеводой и при Степане Афанасьевиче Волосском, и при сменившем не позднее марта 1607 года его боярине Василии Петровиче Морозове. Но фактически именно Бельский, годившийся и Волосскому, и Морозову в отцы, с огромным опытом и государственного управления и придворных интриг, безусловно, играл первую роль в управлении Казанью. Триумвират Бельский – Морозов – митрополит Ефрем управлял Казанью и Казанским краем долгие четыре года.

Михаил Васильевич Скопин-ШуйскийВ разворачивавшейся все шире войне Казань всегда была на стороне Василия Шуйского. Болотников был разбит в октябре 1606 года под Москвой, но с появлением летом 1607 года Лжедимитрия II ситуация еще больше обострилась. Гражданская война, раскол внутри страны и внутри отдельных ее регионов приняли всеобщий характер. Верность Василию Шуйскому на Волге сохраняли только Казань и Нижний Новгород, все остальные города присягнули «тушинскому вору» Лжедимитрию II. В Астрахани правили самозванные дети Ивана Грозного Иван Лавр и Осиновик. Это противостояние продолжалось более трех лет и было по своей разорительности самым страшным за все Смутное время. Казань и Казанский уезд выглядели на этом фоне редким островком ста-бильности. Если Нижний Нов-город все три года находился в осаде, то казанские воеводы эффективно контролировали не только город, но и обширный Казанский уезд, в котором не было восстаний и даже собирались налоги. Казанские дворяне, стрельцы и служилые татары успешно боролись с восставшими на Горной стороне Волги, в Свияжском уезде, участ-вовали в походе армии Федора Ивановича Шереметьева сначала под Астрахань, а потом вверх по Волге. Сама Казань ни разу не подвергалась серьезным угрозам захвата.

Причины этого, очевидно, – не только в воеводах Морозове и Бельском. В формировании «охранительной» позиции казанцев большую роль сыграл патриарх Гермоген, постоянно рассылавший грамоты с призывами к верности царю Василию. В родном городе патриарха  Гермогена, где он 16 лет был митрополитом, они были особенно действенны. Митрополит Ефрем подчинялся патриарху Гермогену и, судя по всему, был в полном согласии с воеводами.

 К осени 1609 года победа в трехлетней войне стала клониться на сторону Василия Шуйского. Его племянник князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский с войском, ядром которого были наемные шведские отряды, разгромил сторонников Лжедимитрия на севере и в центральных районах. Армия Федора Ивановича Шереметьева, значительную часть которой составляли казанцы, рассеяла повстанцев под Нижним Новгородом.

В этих условиях святитель Ефрем не забывал и о постоянных нуждах монастырей. В 1606-1607 гг. все главные монастыри Казанского края (Спасо-Преображенский, Свияжский Успенский, Казанский Троицкий, Зилантов Успенский) получили от царя Василия подтвердительные грамоты на все свои владения, в которых подробно перечислялись все деревни, мельницы, рыбные ловли, городские подворья и т. д.[3]. В условиях смуты такие гарантии были весьма важны.

В эти годы в Казани впервые в ее истории работала типография. Не совсем понятно, была ли она вновь оборудована или эвакуирована из Моск-вы. Но, во всяком случае, она находилась под управлением духовной власти. В этой типографии была напечатана служба Казанской иконе Божией Матери, сохранив-шаяся в нескольких библиотеках России.

Лжедимитрий IОбщероссийский кризис продолжал обостряться. В сентябре 1609 года Польша начала открытую войну с Россией, Лжедимитрий II, потерявший поддержку поляков, бежал в Калугу. Войска Василия Шуйского в июне 1610 года потерпели поражение от польских войск под Клушиным, а 17 июля в Москве произошел переворот: царь Василий Шуйский был свергнут, новое правительство, «семибоярщина», повело с поляками переговоры о призвании на российский престол королевича Владислава. 30 августа в Казань была направлена грамота об избрании царем Владислава с повелением привести к присяге «весь народ казанский», а 20 сентября поляки без боя, с согласия «семибоярщины» заняли Москву. Фактически, правителем России стал наместник короля Сигизмунда гетман Гонсевский, а сам польский король стал называть себя «царем Жигимонтом».

Эти запутанные события привели в замешательство не только казанцев. Воеводы Василий Морозов, Богдан Бельский, дьяки Никанор Шульгин и Степан Дичков, назначенные Василием Шуйским, а также лидеры дворянской и городской общин, пользовавшиеся влиянием в городе, были поставлены перед выбором позиции в сложной и малопонятной вдали от Москвы ситуации. В России оставалось два центра власти. Первый, в Москве, составляли поляки и явные предатели. Второй – Лжедимитрий II и его двор в Калуге – был той силой, которая тоже ассоциировалась с интервенцией и самозванчеством и против которой казанцы ожесточенно воевали три года.

7 января 1611 года в Казань приехал из Москвы дьяк Афанасий Евдокимов, рассказавший о том, что в Москве все в руках поляков, а 9 января в городе произошли бурные события. Казанцы решили присягнуть Лжедимитрию II. В «Новом летописце» дальнейшее описывается следующим образом: «Воевода ж Богдан Яковлевич Бельский нача им говорити и крепити, чтоб вору креста не целовати, а целовати б крест, кто будет государь на Московском государстве. Дьяк же Никанор Шульгин, умысля с теми ворами, повеле Богдана убити и взведоша его на башню и скинуша с башни и убиша до смерти». На самом деле в ходе народных волнений был убит не только Богдан Бельский, но и несколько его сторонников, в том числе дворяне Федор Люткин и Кармач Невельский, их сбросили со Спасской башни. Но Казань присягнула на верность самозванцу, которого в это время уже не было в живых: он был убит в Калуге еще 11 декабря.

В сохранившихся источниках ничего не говорится о позиции митрополита Ефрема. Но перед кем казанцы приносили присягу на верность «царю Дмитрию»? Скорее всего, святитель Ефрем согласился с позицией большей части дворянской и городской общин.

Некоторые историки называют эти события странными. Но представляется, что поведение казанцев в данной ситуации было естественным и вполне патриотическим. По сравнению с Сигизмундом «тушинский вор» выглядел хотя и сомнительным, но все же отечественным кандидатом на престол. Вероятно, именно А. Евдокимов привез в Казань и весть о том, что патриарх Гермоген освободил россиян от соблюдения присяги на верность Владиславу.

Во всяком случае, во главе Казани остались теперь воевода Василий Петрович Морозов, митрополит Ефрем и двое дьяков – Никанор Шульгин и Василий Дичков. Вскоре стало известно о гибели Лжедимитрия II и вопрос о присяге отпал. Насколько известно, его сыну («воренку Ивашке») казанцы не присягали.

Уже в начале 1611 года по инициативе рязанского воеводы Прокопия Ляпунова стало собираться так называемое Первое ополчение. Большую роль в мобилизации сил для отпора полякам сыграли грамоты патриарха Гермогена, который, находясь в Москве под контролем захватчиков, тем не менее выступал с призывами к борьбе. В марте 1611 года силы из Рязани, Нижнего Новгорода, Костромы, Мурома, Галича собрались в Коломне и выступили к Москве. В ополчении объединились бывшие сторонники как Василия Шуйского, которых представлял Ляпунов, так и окружение Лжедмитрия II, во главе с И.М. Заруцким и князем В.В. Трубецким. Одновременно в самой Москве вспыхнуло восстание. В конце марта ополченцы начали военные действия на территории самого города.

Небольшое количество казанцев участвовало в Первом ополчении с самого начала. Еще в феврале 1611 года из Нижнего Новгорода в Москву выступил воевода князь А.А. Репнин «с понизовыми людьми и казанцами». Очевидно, это были те, кто в 1610 году находился в составе войска Ф.И. Шереметева, освободившего Нижний Новгород от осады. Но из самой Казани сил на помощь ополченцам очень долго не отправляли. Серьезные сборы начались только после первого мая, когда в Казань «из подмосковных полков» приехали дети боярские Воин Левашов и Семен Пелепелицын, сообщившие о тяжелых боях. Но около 12 июня большой отряд, состоявший из дворян с их холопами, стрельцов, служилых татар, все же выступил под Москву. Во главе его отправился первый воевода Василий Петрович Морозов, оставив во главе города и уезда дьяков Шульгина и Дичкова. Очевидно, духовное руководство митрополита Ефрема тоже имелось в виду. Отряд Морозова с благословения митрополита взял с собой список с Казанской чудотворной иконы Божией Матери.

Прибыв под Москву, казанский отряд принял участие в штурме Новодевичьего монастыря, но Первое ополчение уже близилось к своему распаду. 22 июля Ляпунов был убит из-за конфликта между бывшими сторонниками Василия Шуйского и тушинцами. Большинство ополченцев разошлось по домам. Но Морозов вместе с отрядом и списком с Казанской иконы оставался под Москвой.

 Памятник Кузьме Минину и Дмитрию ПожарскомуИз двух грамот, направленных в начале сентября из Казани в Пермь, видно, что казанцы, со ссылкой на патриарха Гермогена, осудили убийст-во Прокопия Ляпунова и отказались присягать «Маринкину сыну», то есть сыну Лжедимитрия II.

В сентябре 1611 года лидер нижегородских посадских людей Кузьма Минин и князь Дмитрий Михайлович Пожарский выступили организаторами нового ополчения. Они стали рассылать по городам грамоты с призывом собираться в Нижнем Новгороде. Первыми казанцами, присоединившимися к ним, стал отряд воеводы Василия Петровича Морозова, пришедший из-под Москвы вместе с иконой Казанской Божией Матери. Судя по грамоте, посланной в начале 1612 года из Нижнего Новгорода в Вологду, уже в декабре 1611 года прибыл и отряд из Казани.

Правительство «всей земли» во главе с Мининым и Пожарским считало митрополита Ефрема временным главой Русской Православной Церкви, а Казань – временной церковной столицей. В Великом посту 1612 года Ефрем рукоположил игумена Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря Герасима во епископа Суздальского. По просьбе Земского правительства Минина и Пожарского осенью того же года святитель Ефрем рукоположил во митрополита Крутицкого игумена Саввино-Сторожевского монастыря Исаию. Очевидно, правительство «всей земли» планировало, что митрополит Исаия будет восстанавливать систему церковного управления после освобождения Москвы.

Москва была освобождена от оккупантов в октябре 1612 года[4]. В начале 1613 года в Кремле состоялся Земский собор, который 21 января избрал царем Михаила Федоровича Романова. На собор приехал митрополит Казанский и Свияжский Ефрем вместе с настоятелями Казанского Спасо-Преображенского и Свияжского Успенского монастырей. Святитель Ефрем первым из высших духовных лиц подписал грамоту об избрании Михаила Федоровича и продолжал оставаться в Москве. Именно он в отсутствие патриарха Филарета, находившегося в плену в Польше, и новгородского митрополита Исидора, который не мог прибыть из оккупированного шведами Новгорода, был самым высокопоставленным архиереем. 11 июля 1613 года святитель Ефрем венчал Михаила Федоровича на царство.

В декабре 1613 года владыка Ефрем выехал в Казань. Причины этой поездки не совсем понятны – ведь митрополит Ефрем, как самый высокопоставленный иерарх, должен был руководить всей Русской Православной Церковью. Вероятно, святитель Ефрем беспокоился о делах Казанской кафедры. В дороге, недалеко от Казани, митрополит скончался.

Святитель Ефрем был похоронен не в кафедральном Благовещенском соборе, как казанские архиереи до него, а у алтаря собора Спасо-Преображенского монастыря, рядом с захоронением прпп. Ионы и Нектария, праведная жизнь которых была описана в Житии святителей Гурия и Варсонофия, составленном сщмч. Гермогеном. Позже над их захоронением было построено небольшое сооружение, называемое в Казани пещеркой. После закрытия монастыря и сноса всех его храмов могилы оказались под асфальтом, эта площадка использовалась воинской частью как плац и стоянка автотранспорта.

В 1995 году по благословению архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия мощи святителя Ефрема и других похороненных в алтаре святых были извлечены. Сейчас они находятся в нижнем Сретенском храме Петропавловского собора.

Историк Русской церкви митрополит Макарий (Булгаков) писал: «Местная церковь давно сопричислила его к лику святых: в одной из древнейших церквей г. Казани и теперь имеется старинный образ митрополита Ефрема в иконописном стенном изображении. Над могилою приснопамятного святителя сооружена его икона...»[5].

Почитание митрополита Ефрема восходит к концу XVII – началу XVIII в. В Никольской единоверческой церкви г. Казани до революции хранилась икона начала XVIII в., которую описал Алексей Андреевич Воскресенский, преподаватель Казанской учительской семинарии, соратник Николая Ивановича Ильминского. На иконе святитель Ефрем «…равночестно предстоит образу Пресвятой Троицы вместе со св. Германом, «Архиепископом и Священномучеником Казанским». Подпись на иконе была такая: «Святый Ефрем, митрополит Казанский и чудотворец»[6].

 

1. Ермолаев И.П. Казанский край во второй половине XVI-XVII вв. (Хронологический перечень документов). – Казань, 1980.

2. Иначе трудно объяснить, почему святитель Ефрем был погребен в “пещерке” за алтарем Преображенского собора – ведь архиереев обычно хоронили в кафедральном соборе.

3. Ермолаев И.П. Казанский край во второй половине XVI-XVII вв. (Хронологический перечень документов). – Казань, 1980.

4. Традиционно днем освобождения считается 22 октября (4 ноября) – ставшего днем осеннего празднования Казанской иконы Божией Матери.

5. Митрополит Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. – М., 1996. – Т. 10. – Кн.1. – С. 4.

6. Воскресенский А.А. Пещерка Казанского Спасо-Преображенского монастыря и исторические сведения о погребенных в ней. Изд. 2-е. – Казань, 1902. – С. 16.

 

 

Матфей митрополит Казанский и Свияжский с 7 февраля 1615 года по 13 января 1645 года.

 

Митрополит Матфей управлял Казанской епархией чуть меньше тридцати одного года, дольше всех своих предшественников и преемников.

Происхождение и мирское имя митрополита Матфея неизвестны. В сохранившихся источниках его имя впервые упоминается 2 июля 1606 года, когда он стал игуменом знаменитого Кирилло-Белозерского монастыря. Это произошло в разгар Смутного времени, через полтора месяца после свержения Лжедимитрия I и воцарения Василия Шуйского. Кирилло-Белозерский монастырь и его окрестности тоже стали ареной боевых действий.

Земский Собор 1613 г.События вокруг обители происходили летом и осенью 1612 года, когда Второе ополчение Минина и Пожарского успешно штурмовало Москву. Отряды поляков, захватившие к этому времени Вологду и Великий Устюг, показались у стен Кирилло-Белозерского монастыря 12 августа, но попытка захватить монастырь внезапным ударом им не удалась. 5 и 11 декабря того же года монахи и укрывшиеся в монастыре местные жители под руководством игумена Матфея отбили хорошо организованные приступы, а выстрелом из пушки был убит руководивший осадой пан Песецкий. К концу 1612 года осада была снята, но от интервентов сильно пострадали монастырские вотчины и угодья.

В феврале 1613 года игумен Матфей участвовал в деятельности Земского собора, избравшего на царство Михаила Федоровича Романова, его подпись стоит среди других под грамотой собора. На Казанскую кафедру он был рукоположен 7 февраля 1615 года, когда потрясения Смутного времени еще продолжались, патриарх Филарет находился в плену у поляков, а в Москве правило земское правительство.

Не была стабильной обстановка в Казанском крае. Уже вскоре после прибытия митрополита Матфея здесь произошло восстание местного населения, которое в масштабах всей России было лишь одним из многих эпизодов, но в Казанском крае стало самым разорительным за все Смутное время.

Кузьма МининУже в апреле 1613 года в Казань были назначены воеводы: боярин князь Иван Михайлович Воротынской, князь Юрий Петрович Ушатый, дьяк Федор Федорович Лихачев. Они прибыли в Казань, нормальное управление краем стало восстанавливаться. При этом не просто возобновился сбор налогов, которых «не было в сборе» три предыдущих года, но население было обложено чрезвычайными «запросными и пятинными» сборами – продолжавшиеся интенсивные военные действия требовали огромных денег. Кроме того, в наказе казанским воеводам предписывалось и «доимочные доходы по окладу, в которых годех с ково не взято … выбрать», то есть собрать налоги за предшествующие три года.

Очень обременительной была и ратная повинность. На фронты продолжающихся военных действий против Польши и Швеции направлялись не только служилые люди – дворяне, стрельцы и служилые татары, но и ясачные, по одному человеку с шести дворов. Восстание началось осенью 1615 года. Толчком стало массовое дезертирство татарских ратных людей из армии, воюющей под Орлом против поляков. Именно эти ратные люди стали основной движущей силой восстания. Во главе встал служилый татарин князь Еналей (Джан-Али) Шугуров, который до этого, в 1609-1610 гг., упоминался как один из предводителей сторонников Лжедимитрия II. Восставшие разорили множество русских сел и деревень, разрушили и разграбили множество сельских церквей[1], уже в ближайших окрестностях Казани.

Новые казанские воеводы боярин князь Владимир Тимофеевич Долгорукий и князь Семен Никитин сын Гагарин направили против них два стрелецких приказа (1000 человек) Никиты Зюзина и Севастьяна Онучина, но они были «побиты» в бою у села Высокая Гора. В конце 1615 года воеводы «… посылали на тех воров, на Еналейка с товарищи, многих ратных людей с вогненным боем и тех воров, татар и черемису, многих побили и живых поймали, а завотчика вора Еналейка Шугурова взяли ж». Для расследования и суда в Казань были направлены боярин князь Григорий Петрович Ромодановский и знаменитый Кузьма Минич Минин, получивший к этому времени чин думного дворянина. Прибыв в город 13 феврая 1616 года, они «про татарскую измену и про воровство сыскивали, …на пытках пытали, а иных за воровство и измену казнили». Был повешен и предводитель восстания Еналей Шугуров. Комиссары из Москвы рассматривали и жалобы местных жителей на произвол администрации, вымогательство и взяточничество. Был подвергнут телесным наказаниям самый богатый и влиятельный казанский дворянин Савва Тимофеевич Аристов. В наказах следующим казанским и свияжским воеводам предписывалось «… к татарам и к чуваше и к черемисе и всяким немцам ласку и привет держати; и во всяких делах татар и чувашу и черемису для своей корысти ничем не жесточити».

Седмиозерная пустынь. Фото конца XIX века.Восстание в Казанском уезде было одним из последних массовых волнений Смутного времени. В 1617-1618 гг. Россия возвращается к мирной жизни. После мирного договора со Швецией и перемирия с Польшей домой вернулись и казанские дворяне и служилые татары, участ-вовавшие в военных действиях.

За тридцатилетнее управление Казанской епархией митрополита Матфея в истории епархии не происходило громких событий. Продолжалось освоение края. При владыке Матфее были созданы многие новые монастыри. Среди них – известные впоследствии Раифская и Седмиозерная пустыни, основанные, соответственно, иноками-пустынножителями Филаретом и Евфимием. Основание Раифской пустыни относят к 1613 году. Но, скорее всего, это произошло несколькими годами позже, ведь в разгар Смутного времени отшельник Филарет не мог поселиться среди язычников-черемис (марийцев), которые участвовали во всех «шатостях». Основатель Седмиозерной пустыни схимонах Евфимий, выходец из Великого Устюга, определенно основал монастырь по благословению митрополита Матфея. Но слава этих монастырей была впереди. Свои первые сенные покосы Седмиозерная пустынь получила только в 1644 году, настоятелем в ней в это время был уже не схимонах Евфимий, а иеромонах («черный поп») Протасий[2].

В первые годы правления Матфея был создан Троицкий Урайский монастырь (у нынешнего села Трой-Урай Рыбнослободского района). В 1625 году была основана Спасо-Юнгинская пустынь (на территории Марий-Эл). Эти обители были ликвидированы во время секуляризации 1764 года.

Уже вскоре после Смутного времени был основан Тетюшский Покровский монастырь (в районе нынешних сел Любимовка и Федоровка Тетюшского района). На его землях было основано село Монастырское (этот монастырь в 1680-е гг. был приписан к Московскому Новоспасскому, а в конце XVII века закрыт).

При митрополите Матфее появился и Елабужский Троицкий монастырь, основанный на так называемом Каменном (или «Чертовом») городище, то есть на развалинах древнего булгарского города. К концу правления митрополита Матфея Елабужский монастырь был приписан к архиерейскому дому.

 В 1623 году владыка Матфей добился передачи архиерейскому дому дворцовых сел Рождественское (ныне Высокая Гора) под Казанью и Омары на Каме, в возмещение за отобранную еще в 1601 году «на государя» Забулацкую архиерейскую слободу в Казани.

Митрополит Матфей проявлял заботу о кафедральном Благовещенском соборе. В 1630 – 1640-е гг. (по оценкам экспертов) была построена кирпичная колокольня высотой более 50 метров, в нижнем ее ярусе была освящена церковь во имя св. мученицы Ирины. 20 июня 1630 года мощи святителя Гурия были торжественно перенесены из Спасо-Преображенского монастыря в кафедральный собор. Эта дата была внесена в церковный календарь.

Во время правления митрополита Матфея успешно развивалась хозяйственная деятельность архиерейского дома, продолжали интенсивно заселяться земли, строились мельницы. На берегах Волги и Камы организованные архиерейским домом артели занимались рыбной ловлей. По переписным книгам 1646 года за Казанским архиерейским домом в Казанском уезде было 3200 душ мужского пола крестьян, а в Свияжском уезде – 2100 душ. В 1626 году разгорелся весьма ожесточенный внутриепархиальный спор между архиерейским домом и Спасо-Преображенским монастырем из-за спорных земель у деревни Салмачи, который владыка Матфей не сумел рассудить, решение пришлось принимать гражданским властям[3].

Митрополит Матфей жил в архиерейском доме в Кремле, а его загородной резиденцией служила архиерейская усадьба на реке Казанке, близ села Савинова, которая, скорее всего, при нем и была построена.

В первые годы правления владыки Матфея в Казанскую епархию входили и присоединенные в конце XVI века территории Западной Сибири. Правда, нет сведений о том, что митрополит  Матфей рукополагал священников в сибирские приходы. В 1620 году была создана самостоятельная Тобольская епархия.

За время правления епархией митрополиту Матфею пришлось много раз ездить в Москву, для участия в Земских соборах (1633, 1642, 1645 гг.) и церковных поместных соборах (1634, 1642 гг.).

Умер митрополит Матфей 13 января 1646 года «во втором часу пополудни»[4]. Он был похоронен в Благовещенском соборе у северной стены; это второе захоронение в соборе, второе от алтаря, рядом с захоронением архиепископа Вассиана. В 1907 году профессор Казанского университета Александр Иванович Александров, в ходе реставрационных работ, видел его гроб. Скорее всего, могила митрополита Матфея сохранилась.

 

1. Опустевшие во время «татарской шатости» дворы и дворовые места, заброшенная пашня упоминались в писцовых книгах до середины 1640-х гг..

2. Ермолаев И.П. Казанский край во второй половине XVI-XVII вв. (Хронологический перечень документов). – Казань, 1980. – С. 100.

3. Архиепископ Никанор (Каменский). Владенные грамоты Казанского Спасо-Преображенского монастыря. – Казань, 1893. – С. 365-368.

4. Точный час смерти сообщает  архимандрит Платон (Любарский), его источники неизвестны.

 

 

Симон (Симеон) митрополит Казанский и Свияжский с 7 февраля 1646 года до 20 сентября 1649 года.

 

Это, пожалуй, самый загадочный из всех казанских архиереев. Во всех опубликованных биографических справках о Симоне сообщается, что «он был по происхождению серб и до назначения в Казань был митрополитом Сербским». Но дело в том, что в середине XVII века не существовало Сербской Православной Церкви, Сербия состояла из множества епархий, архиереи на них назначались Константинопольским патриархом и утверждались властями Османской империи. Большинство  архиереев в южнославянских епархиях были греками, но встречались и славяне.

Литературы по истории Православия у южных славян и о связях восточных православных церквей с Россией довольно много. В середине XVII века многочисленные иерархи из Османской империи посещали Россию, некоторые из них оставались здесь. Но нам не удалось найти среди них архиерея Симона, не упоминается архиерей Симон и в литературе по истории Сербии и Сербской церкви.

Скорее всего, владыка Симон действительно был сербом и прибыл в Россию уже архиереем. Чаще всего так поступали те, кого по требованиям турецких властей Патриарх освобождал от управления епархиями. Судьба таких архиереев была незавидна, они не запрещались в служении и  вообще не считались в чем-то провинившимися, но, как правило, так и не получали назначений на другие кафедры и «бессрочно» жили на покое. Такие архиереи и приезжали в Россию. Указом патриарха Иосифа от 7 февраля 1646 года, менее чем через месяц после смерти митрополита Матфея, что по тем временам было весьма оперативно, владыка Симон был назначен митрополитом Казанским и Свияжским. Скорее всего, владыка Симон находился в «кадровом резерве» Патриарха, то есть ждал освобождения какой-нибудь вакансии.

В Казани в правление владыки Симона не произошло заметных событий. Во второй половине 1648 – начале 1649 гг. митрополит Симон находился в Москве, участвовал в Земском соборе, принявшем Соборное уложение – фундаментальный свод законов Российского государства. В церковных документах его называют Симоном, а в гражданских – чаще Симеоном.

 Митрополит Симон скончался 26 сентября 1649 года и был похоронен в кафедральном Благовещенском соборе, слева у северной стены.

 

 

Корнилий митрополит Казанский и Свияжский с 13 января 1650 года по 17 августа 1655 года.

 

Макарьев Желтоводский монастырь. Современный вид.К сожалению, документы не сохранили жизнеописания митрополита Корнилия. Его мирское имя, происхождение, даты рождения и пострижения неизвестны. Впервые имя митрополита Корнилия упоминается в 1647 году, когда он был игуменом знаменитого Макарьева Желтоводского монастыря, вероятно, он и раньше находился среди братии этого монастыря. В феврале 1649 года он стал игуменом Богоявленского монастыря в Москве, а 13 января 1650 года патриарх Московский и Всея Руси Иосиф рукоположил его в митрополита Казанского и Свияжского.

Скорее всего, именно по инициативе митрополита Корнилия была основана Макарьевская пустынь. Как известно, в середине XVII века из Макарьева Желтоводского монастыря в Казанский уезд пришел иеромонах Исаия, который основал монастырь на месте, где, по преданию, останавливался в 1430-е гг. преподобный Макарий Желтоводский, отпущенный из плена ордынским ханом Улу-Мухаммедом. Заслуживает внимания и то, что монастырь был основан на земле, принадлежавшей Казанскому архиерейскому дому. Скорее всего, именно владыка Корнилий, бывший насельник Макарьева Желтоводского монастыря, прекрасно знавший Житие этого очень почитаемого в Нижегородском крае подвижника, и пригласил Исаию из своей бывшей обители и выделил место.

В конце 1651 и начале 1652 года митрополит Корнилий участвовал в Поместном соборе, его имя значится в списке архиереев, участвовавших в поставлении патриарха Никона.

Если жизненный путь митрополита Корнилия остается тайной, то обстоятельства его смерти известны во всех подробностях.

Лето 1656 года принесло Казани и ее окрестностям страшное бедствие – эпидемию бубонной чумы. В средние века случались и намного более страшные эпидемии: так, в 1350-е годы от чумы погибло более трети населения всей Европы, страшные опустошения она нанесла тогда и Золотой Орде, и Руси. Эпидемия 1656 года была локальной, она охватила только Казань и ее ближайшие окрестности.

Совершенно очевидно, что источником чумы стали торговые связи Казани с Персией и Средней Азией и чуму завезли в город персидские и таджикские купцы, «тезики», как их называли в русских документах. В этих странах эпидемии чумы происходили тогда очень часто. Существуют там и природные очаги бактерий чумы, переносимые грызунами. И сейчас в государствах Средней Азии изредка случаются заболевания чумой. Чумные бактерии плохо переносят холод, поэтому в северных странах эпидемии обычно случались летом и к зиме прекращались. На факт завоза чумы из Средней Азии указывает и то, что эпидемия началась в Казани, а в немногие пораженные села и деревни попала явно из города.

Профессор Казанской духовной академии прот. Евфимий Александрович МаловИменно чума была самой страшной инфекцией. Дело в том, что чума очень заразна, смертность при ней была почти стопроцентной, болезнь протекала скоротечно, обычно два-три дня, при этом бубоны («язвы») появлялись далеко не у всех заболевших. В отличие от холеры и тифа чума была болезнью внесоциальной. От других инфекций простые, бедные люди страдали намного чаще, чем богатые и знатные. В этом играли роль и санитарные условия, и режим питания (у хорошо питающегося человека сильнее иммунитет). Риск же заразиться чумой у «начальных людей», постоянно общавшихся с большим количеством посетителей, и у духовенства, принимавшего участие в похоронах умерших от чумы, был еще больше, чем у простых горожан.

В летописях и других официальных документах о чуме в Казани сообщается кратко. Но в конце XIX века профессор Казанской духовной академии протоиерей Евфимий Александрович Малов в архиве уездного суда небольшого уездного города Курмыша Симбирской губернии обнаружил неизвестно как попавшие туда отписки (доклады) казанских воевод в Москву. В 1902 году Е.А. Малов опубликовал тексты отписок в «Известиях Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете». В них ярко представлена картина страшного бедствия. Приведем эти тексты с небольшими сокращениями.

Первая «отписка» от 11 июля не сохранилась, а в следующей, 31 июля, казанские руководители пишут:

«Государю царевичу и великому князю Алексею Алексеевичу Всея Великие и Малые и Белые России [1] холопи Ваши Ивашко Хованский, Ивашко Колтовский, Васька Ушаков, Пятунька Спиридонов [2] челом бьют.

В нынешнем государь, в 7164 (1656) году июля в 11 день писали мы, холопи ваши к тебе .… с казанцем с Сувором Мещериновым[3], что в нынешнем, государь, в 1656 году июня с 25 числа в Казани изволением Божиим учали помирать люди скорой смертью. А умерло в Казани в каменном и деревянном городе, на посаде и в монастыре Пречистые Богородицы Казанские и за городом в слободах стариц[4] и всяких чинов людей мужеского и женского полу и младенцев июня с 25 числа и июля по 10 число 59 человек, в том числе умерли 4 человека язвенной болезнью. Да в Казанском уезде в монастыре в Семиозерской пустыни умерло язвенной болезнью 5 человек старцев, да 6 человек без язв.

И Божьей милостью в Казани учало быть льготнее июля с третьего числа ж по 11 число в Казани умер язвенно 1 человек, да 32 человека без язв….

… (После 11 июля) грех ради наших учало моровое поветрие множиться. А померло июля с 11 числа по июля ж 31 число по спискам объездных голов[5] казанцев дворян и детей боярских и попов в каменном и деревянном городе[6] и в загородных слободах всяких чинов людей, мужского и женского полу и младенцев 595 человек. А лежали по полугоду 5 человек, да по 20 недель 3 человека, 10 недель 1 человек, семь недель 8 человек, по 2 недели 26 человек, 20 человек по 10 ден, по 9 ден 5 человек, по осьми ден 6 человек, а 528 человек лежали по дни, по два… и по неделе. И в том числе 46 человек умерли с язвами. А в Казанском, государь, уезде в монастыре в Седмиозерной пустыни по отпискам заставных голов померло старцев 27 человек… да в Казанском же уезде по отпискам приказных людей объявилось моровое поветрие вновь в казанском пригороде в Арском[7], в ясачном селе Чурилине[8], да в поместных деревнях казанцев детей боярских Осипа Красенского да Ефима Нудомова. И в Арском, государь, городе умерли посадского человека жена да 4 дочери девки язвенной болезнью, а в ясачном селе Чурилине померло ваших государевых ясачных крестьян 30 человек да жен и детей их 21 человек, без язв….

И ныне, государь, в Казани Божьим посещением грех ради наших моровое поветрие и на люди упадку множится, помирают люди скорой смертью и язвенной болезнью человек по десяти и по двадцати…и по пятидесяти на день и больше в разных дворах.

Роспись, сколько каких чинов в Казани и в Казанском уезде померло в нынешнем году с июля с 11 числа июля ж по 31 число.

Детей боярских 2 человека, людей их 4 человека

Подьячих и их жен и детей 7 человек

Конных стрельцов и их жен и детей 8 человек

Пеших стрельцов и их жен и детей 156 человек

(все остальные с женами и детьми)

Ямских охотников 11 человек

Иноземцев 11 человек, толмач 1 человек

Преображенского монастыря слобожан 109 человек

Митрополичьих детей боярских и всяких дворовых людей 48 человек

Казанцев посадских людей 153 человека

Гулящих людей 22 человека

Кузнецов 2 человека

Девичьих монастырей Пречистые Богородицы явления Чудотворные иконы Казанские да Успения Пречистые Богородицы[9] деловных стариц 36 человек».

Следующая «отписка» датирована 22 августа, ее первый лист утрачен, в утраченной части содержалось сообщение о смерти митрополита Казанского и Свияжского Корнилия. Далее сообщается о массовой гибели духовенства:

«…да в соборной церкви протопоп, да ключарь, да поп, да протодьякон, да подьякон ризничий умерли от язвы… А попов, государь, в Казани у церквей Божьих ныне мало, а многие, государь, попы померли, а которые, государь, остались, и те больны. А которые и здоровы, и те попы поновляют и причащают и погребать не успевают.

И ныне, государь, в Казани для вашего государева дела послать и приказывать некому: которые дворяне и дети боярские в Казани были… да и то померли, а иные разбежались за заставы и в деревнях иные померли ж. А и подъячие, государь, Приказной палаты померли ж, а иные лежат больны. Да и митрополичьи, государь, дворы и дворовых его людей в каменном городе пусты, только, государь, в каменном городе Преображенский монастырь, и в том монастыре старцы мрут.

Не токмо что, государь, в городе ночью, но и в день пусто. Только, государь, бывают на карауле стрельцы, да и то понемногу, оттого что вымерли. А в тюрьмах, государь, в каменном городе в трех местах с четыреста человек, а для береженья, государь, в прибавку в каменном городе людей взять негде. Не токмо что, государь, от морового поветрия и от духу в городе мне, холопу вашему Ивашке Хованскому и которые остались малые люди со мной, холопом вашим, жить нельзя…. За город выехать без вашего государева указу не смею ж. От мору и пустоты жить нельзя. Вели, государь, нам, холопам твоим, государев указ учинить».

Седмиезерный образ Божией МатериСледующую отписку составлял уже второй воевода Иван Колтовский без первого воеводы.

«Государю царевичу и великому князю Алексею Алексеевичу … холопы ваши, Ивашко Колтовский, Васька Ушаков, Пятунька Спиридонов челом бьют. В нынешнем в 1656 году августа в 26 день в восьмом часу дни волею Божией боярина и воеводы князя Ивана Никитича Хованского не стало, а лежал язвами 3 дня.

 А льготы, государь, от морового поветрия нимало нет. А умирают люди скорой смертью и язвами беспрестанно, становится в Казани малолюдно. И мы, холопы ваши, ожидаем того ж. А я, холоп ваш Пятунька[10] лежу болен язвой. А померло, государь, в Казани августа с 22 числа августа ж по 27 число пять дней, всяких чинов людей с язвами и без язв 925 человек».

Другие доклады в Москву не сохранились, и о дальнейшем ходе событий известно из других документов и летописей. Эпидемия прекратилась в конце осени, как это обычно и бывало в северных районах. Общее количество жертв превысило 11 тысяч человек. Второй воевода Иван Яковлевич Колтовский выжил. Очевидно, в Москве опасались возобновления эпидемии. Новый митрополит Казанский и Свияжский Лаврентий был назначен 26 июля следующего, 1657 года. Он прибыл в Казань только 3 января 1658 года, вместе с новым первым воеводой окольничим Федором Васильевичем Бутурлиным.

Эти документы заставляют иначе взглянуть на историю прославления Седмиезерной Смоленской иконы Божьей Матери. В Сказании о ее прославлении называется 1654 год, а крестный ход с иконой, который избавил город от чумы, датируется 26 июня. В Сказании поминается дьяк Михаил Патрикеев. Такого дьяка в Казани не было, а Иван Патрикеев служил в Казани с 1650/51 по сентябрь 1653 года, во всяком случае, в январе 1654 года он уже был дьяком Посольского приказа в Москве[11]. Кроме того, сообщается, что митрополит Корнилий отсутствовал в Казани во время этой эпидемии, так как находился «с царем Алексеем Михайловичем в походе на поляков», хотя в 1654 году имя владыки Корнилия в придворных списках не значится.

С другой стороны, в летописях и других документах нет сведений об эпидемии чумы в Казани до 1656 года. Но просто механически перенести дату прославления иконы на два года нельзя. Отписки казанских воевод показывают, что в 1656 году эпидемия только началась 25 июня. Крестного хода в этом году не было – о таких событиях в Москву обязательно сообщали. Наконец, в 1656 году Казань вовсе не была «избавлена», а наоборот, очень сильно пострадала от чумы.

Исходя из очевидных фактов можно предположить следующее. Первый крестный ход с Седмиозерной иконой был не в 1654, а в 1653 году, когда митрополит Корнилий действительно отсутствовал в Казани: он был на знаменитом Земском соборе, одобрившем присоединение украинского казачества к России. Зато в Казани находился упоминаемый в Сказании дьяк Патрикеев, правда, не Михаил, а Иван. Эпидемия, вероятно, была небольшой и действительно прекратилась после крестного хода, поэтому и не попала в летописи.

Вероятно, первый крестный ход был не 26 июня, а в какой-то другой день. В следующие годы эпидемий не было, и Седмиезерная икона оставалась в монастыре. Но страшная эпидемия 1656 года заставила вновь вспомнить о чудотворной иконе. Крестные ходы возобновились не ранее 1658 года: до января 1658 года в Казани не было митрополита. Дата 26 июня, скорее всего, была установлена не по первому крестному ходу, а как память начала эпидемии 1656 года – казанские воеводы писали царю, что эпидемия началась 25 июня. Таким образом, ежегодный крестный ход с чудотворной иконой должен был предотвратить возможную эпидемию: как уже говорилось выше, страшные заразные болезни в Казань заносили среднеазиатские купцы или их товары, и эпидемии всегда начинались в начале лета.

Умерший от чумы 17 августа 1656 года митрополит Корнилий был похоронен в кафедральном Благовещенском соборе, слева у северной стены.

 

1. Царевич Алексей Алексеевич – сын царя Алексея Михайловича, номинально управлял Приказом Казанского дворца, поэтому большинство грамот из Казани адресовались ему, а не царю.

2. Казанские воеводы боярин и князь Иван Никитич Хованский, московский дворянин Иван Яковлевич Колтовский, дьяки Василий Ушаков, Пятой Спиридонов.

3. Казанский дворянин, гонец, направленный с грамотой в Москву.  

4.Старица – монахиня, старец – монах.

5. Объездные головы – что-то вроде временных конных полицейских, назначались из дворян по очереди на месяц.

6. Каменным городом называется Кремль, а деревянным – пространство, огороженное деревянной стеной, включало почти всю нынешнюю центральную часть города. Загородные слободы – кварталы за деревянными стенами, а также за Булаком и Кабаном.

7. Город Арск.

8. Сейчас Старое Чурилино Арского района.

9. Имеются в виду Казанский Богородицкий монастырь и Успенский женский монастырь, находившийся на берегу Булаке, на месте нынешнего культурно-развлекательного комплекса «Пирамиды», закрытый в 1764 году.

10. Дьяк Пятой Спиридонов выжил и в 1660 году служил в Тамбове (см.: Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. – М., 1975. – С. 487-488.).

11. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. – М., 1975. – С. 400.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •